— Мистер Руссо, я бы никогда не усомнился в вашей честности, — сказал он, словно последние десять минут не занимался именно этим. — Как и все присутствующие, я высоко ценю вашу службу Штатам и те жертвы, на которое вы пошли, чтобы охранять свободу нашей страны.

— Спасибо, — сухо сказал Доминик.

— Очевидно, вы человек высокой чести и преданности. Но, к сожалению, есть люди, которые будут использовать в своих интересах таких хороших людей, как вы.

Доминик непонимающе на него посмотрел.

— Вы слышали выстрелы в номере детектива Абрамса, но не видели, что конкретно произошло. Правда в этой ситуации — лишь слово детектива против мистера Бартона. Пистолет, обнаруженный на месте происшествия, не зарегистрирован, и его невозможно отследить. На нем обнаружились отпечатки обоих мужчин.

— Согласен, но проба с рук Бартона, взятая в ночь ареста, показала следы пороха.

— А может, мистер Бартон стрелял в детектива Абрамса, защищая себя?

— Нет, — ответил Доминик.

Дарем вскинул брови.

— И все? Просто нет?

— Да, все. — Теперь было заметно, что Доминик далеко не расслаблен.

— О, боже, — пробормотал Леви. Доминика очень тяжело спровоцировать, но и у него нашлись болевые точки. Его самая большая слабость — игровая зависимость, о которой Дарем, видимо, не в курсе, иначе уже давно поднял бы эту тему. Второй слабостью был сам Леви, и Дарем сосредоточился именно на этом.

— Из показаний детектива Абрамса мы все слышали, что он опытный боец, способный и готовый нанести серьезные увечья. Одержимость «Семеркой пик» поставила под угрозу его работу. Тем временем ваши чувства настолько сильны, что вы бросились его спасать, доверившись чьим-то анонимным сообщениям, и с тех пор непоколебимо его поддерживаете.

— Ближе к делу, советник, — сказала Санчес, пока Доминик смотрел на Дарема непроницаемым взглядом.

— Допустим, детектив Абрамс привел мистера Бартона к себе в номер с недоброжелательными намерениями, а затем отправил вам сообщения, зная, что вы никогда не подвергнете сомнению его версию событий.

— Это безумие какое-то, — сказал Доминик. — Вы не можете всерьез предполагать, что Леви решил изобразить «Семерку пик».

Дарем пожал плечами.

— Возможно, детектив Абрамс и есть «Семерка пик».

Последовавший за этим мгновенный хаос был оглушительным. Словно получив удар под дых, Леви покачнулся, врезавшись спиной о деревянную спинку сиденья. Мартина крепче сжала его ладонь, будто боялась, что он может вскочить, но Леви не смог бы устоять на ногах, даже если бы захотел. Доминик на своем месте за трибуной потемнел от гнева.

Санчес безрезультатно призывала к порядку. Ву старалась перекричать гул:

— Возражаю, Ваша честь, ради всего святого! Это дикие, беспочвенные домыслы.

— Принято, — Дарем опередил Санчес, но ущерб уже был нанесен: когда что-то произносится вслух, присяжные не могут не принимать это во внимание, даже если судья указывает на иное.

В конце концов Санчес удалось взять под контроль зал суда. Леви не смел смотреть ни на кого, кроме Доминика, но тот сверлил мрачным взглядом Дарема.

— Ты не представляешь, какую херню сейчас сморозил, — проговорил Доминик.

— Мистер Руссо, прошу, следите за речью, — измученно попросила Санчес.

— Простите, Ваша честь. Но я не могу просто так сидеть и выслушивать все это. — Доминик подался вперед, обращаясь напрямую к Дарему. — Дрю Бартон убил свою жену. Детектив Абрамс это доказал, поэтому Бартон попытался убить и его. Все очень просто. А сейчас ты преднамеренно подрываешь репутацию одного из лучших людей, которые встречались мне в жизни, чтобы защитить этот кусок...

— Мистер Руссо!

—...но у тебя ничего не выйдет, потому что ты зашел слишком далеко. Маньяк заставил детектива Абрамса пройти через ад, и твой намек — самая мерзкая вещь из тех, что я слышал. Тебе должно быть стыдно. — Руссо сел ровно и скрестил руки на груди. — Прошу прощения, Ваша честь. Я обязан был это сказать.

Судья устало кивнула. Дарем, который во время тирады Доминика отступил на пару шагов, оглянулся на присяжных.

Адвокат просчитался. Гневный всплеск, на который он спровоцировал Леви ранее, мог показаться отталкивающим, даже пугающим. Но гнев Доминика был направлен на защиту того, кто ему не безразличен, а это воспринималось совершенно иначе. Руссо показал себя расстроенным, но заботливым парнем, а Дарем — безжалостным мудаком.

— Больше вопросов нет, — сказал адвокат.

— Хорошо. — Санчес стукнула молотком. — Думаю, на сегодня достаточно. Повторное заседание назначено на завтрашнее утро, и я ожидаю услышать больше убедительных фактов и меньше диких теорий.

Пристыженный Дарем вернулся к столу обвиняемого. Как только судья вышла из зала, Леви прошептал Мартине: «Мне нужно срочно отсюда убраться», — и выскользнул довольно быстро и тихо, учитывая, что все вокруг пялились на него.

Абрамс покинул региональное здание суда через главный вход, спустился на лестничный пролет и скрылся под одной из пальм, высившихся перед главным фасадом. Прислонившись плечом к стволу, Леви вцепился в свои волнистые волосы и пару раз глубоко вдохнул.

Небольшая группа офицеров стояла на тротуаре, среди них был Джона Гиббс, он весело болтал и смеялся с остальными. Абрамс надеялся, что его не заметили. Выходки Гиббса — последнее, что ему сейчас нужно.

— Эй, — произнес за его спиной Доминик. — Ты в порядке?

Леви повернулся к нему и Мартине.

— Ну, меня только что на публичном судебном заседании назвали серийным убийцей, так что нет, у меня не самый лучший день.

— Он не имел в виду это, — сказала Мартина. — Ему нужно было спровоцировать Доминика и выставить вас обоих в невыгодном свете. Все это поняли.

Эта правда совершенно не улучшила настроение Леви. Он предполагал, что после заседания ему захочется выпить, но теперь это стало необходимостью.

— Прямо сейчас я мечтаю, чтобы ты отвез меня домой и напоил до положения риз, — сказал он Доминику.

— Сейчас четыре часа дня...

— Плевать.

В этот момент из здания, склонив головы и что-то обсуждая, вышли Дарем и Бартон. Все тело Леви напряглось.

Дарем заметил их троицу и вместе с Бартоном двинулся им навстречу.

— Какая неожиданная встреча, детектив.

Леви подыскивал какой-то ответ, чтобы громко и злобно не выругаться или не врезать мудаку по роже, но его отвлек хлопок дверцы машины. Микроавтобус местного телеканала притормозил у обочины, и из салона выскочили журналист с оператором. Через несколько секунд к ним присоединились еще три новостных агентства.

— Вы позвали прессу? — неверяще спросил Леви.

— Мой клиент хотел бы сделать публичное заявление, имеет полное право.

— Ты не избежишь наказания за то, что сделал со мной, — выплюнул Бартон, но образ невинной жертвы портила мерзкая ухмылка.

Абрамс кинулся на них не раздумывая. Доминик встал на пути, крепко сжав его локти:

— Не. Двигайся.

— Вы превратили судебное заседание в цирк, — Мартина одарила Дарема своим самым презрительным взглядом. — Имейте хоть немного уважения к своей профессии.

— Как полицейский, который ломает кости и избивает людей до полусмерти?

Леви весь напрягся в захвате Доминика, но тот встряхнул его и прошипел на ухо:

— Клянусь богом, если ты, блядь, не успокоишься, я закину тебя на плечо и утащу отсюда.

— Ты не посмеешь, — сказал возмущенный самой идеей Леви.

— Уберечь от ошибки, которая стоит тебе карьеры? Можешь поспорить на свою милую задницу.

Но больше они не успели сказать друг другу ни слова, потому что на ступеньки хлынул поток галдящих журналистов. Вспышки камер и суматоха привлекли внимание полицейских, но они предпочли не вмешиваться и принялись наблюдать со стороны. Леви попытался отступить, но окруженный со всех сторон репортерами, он с Домиником оказался притиснут вплотную к Бартону.

— Дамы и господа, спасибо большое, что приехали, — выкрикнул Дарем. — По всей стране мы получаем свидетельства коррупции в полицейских департаментах. Мы видим, как недобросовестные офицеры злоупотребляют властью, запугивают, преследуют и даже физически нападают на невинных граждан, которых обязаны защищать.

— О нет, только не это, — простонала Мартина. Леви мог только представить, какую ярость всколыхнули в ней слова одного богатого белого мужчины в защиту другого такого же.

— Но лично я не потерплю такой несправедливости. Мой клиент, несправедливо избранный мишенью...

Треск.

Голова Бартона взорвалась, забрызгивая Леви кровью и осколками черепа. Абрамс едва успел отпрянуть, когда Доминик наскочил на него и повалил на землю, проревев во всю глотку: «Снайпер!»

Лестница, ведущая к зданию суда, превратилась в кромешный ад. Отовсюду раздавались отчаянные крики, в попытке спрятаться люди повалили врассыпную, сбивая друг друга с ног. Один журналист наступил на упавшую камеру, раздавив ее вдребезги. Другой поскользнулся в луже крови Бартона и грузно повалился на ступени.

Пригнувшись, Доминик оттащил неподвижное тело Леви за ненадежное укрытие — пальму. Мартина присела у другого ствола, сжимая пистолет в руке и что-то быстро наговаривая в рацию. Внизу у дороги полицейские укрылись где попало и открыли ответный огонь в направлении источника выстрела — парковочного гаража наискосок через улицу.

— Если вы не видите снайпера, прекратите палить! — проорал в их сторону Доминик. — Вы расстреливаете здание, где могут быть люди! Придурки.

Леви не сводил взгляда с раскинувшегося на ступенях трупа Бартона. Все звуки на заднем плане отступили, превратившись в гул далекого океана.

— Леви. Леви! — Доминик похлопал его по щеке. — Мне не позволили пронести оружие в здание суда. У меня его нет.

Абрамс не реагировал. Он прислушивался к единственному звуку, которого пока не было, — второму выстрелу.