Глава 6

— Милостивый Боже, почему я об этом не подумала? — воскликнула я.

— Потому что из нас двоих умный — я, — Уилл подбросил молоток в воздух и опять поймал его за рукоятку. — Ты же дружишь с наследником Рэтфорда, верно?

Лорд Рэтфорд был нашим бывшим нанимателем и Развлекателем. Он втайне создал могущественное и крайне опасное изобретение, а потом манипуляциями заставил меня и Уилла отпереть замки, которыми мой дед не давал ему закончить своё ужасное творение и разрушить материю самого времени. Рэтфорд был последним, кто контактировал с моим дедом. Должно быть, Рэтфорд что-то знал.

После смерти лорда Рэтфорда его собственность унаследовал один из моих товарищей-учеников.

— Я могу написать Питеру письмо. Он не станет возражать, если мы обыщем мастерскую, — такое чувство, будто тяжёлый груз внезапно подняли с моей груди.

— Нет, Питер возражать не станет, — лицо Уилла обрело плутовское выражение, которое лишь подчёркивалось суровостью, которая так шла ему в Шотландии. Я ощутила волнительный трепет в своём нутре. Уилл был очень привлекательным мужчиной, и здесь я совершенно одна с ним. Мне нужно не забывать и держать свою примитивную натуру в узде. Я знала, какой импульсивной иногда бываю.

Уилл постучал молотком по двери, поправляя сломанную щеколду. Затем он принялся работать над косяком.

— А вот мать Питера может возражать против того, что ты будешь проводить время в тайной мастерской, наедине с холостым шотландцем и её сыном.

— Это ты правильно говоришь. Мы мало что сможем сделать под наблюдением компаньонки, — семье Питера приходилось терпеть немало пристального внимания от Ордена, и они вынуждены были придерживаться строжайших правил приличия, чтобы избежать скандала. — Я всё равно напишу ему. Он знает лучший способ обойти его мать. Ты доставишь ему письмо по дороге к городскому дому Оливера?

— Конечно.

Я достала лист бумаги из счётного стола и набросала быстрое письмо объясняющее Питеру ситуацию, затем запечатала его и отдала Уиллу. Он убрал письмо в свой спорран.

Я встала перед Уиллом, не зная, куда себя девать. Теперь, когда дом приведён в порядок, неприличие пребывания наедине с ним проявилось с неожиданной ясностью.

— Тебе, пожалуй, пора, — промямлила я. Ветер снаружи заставлял дом поскрипывать. Я не хотела, чтобы он уходил, но он и так пробыл здесь большую часть ночи, и если кто-то утром увидит, как он покидает магазин, я буду уничтожена.

Вместо этого Уилл взял меня за руку и отвёл в прибранную гостиную, где на столе ждал горячий чай.

— Мы работали всю ночь. Давай чуточку передохнем, — пробормотал он, присаживаясь.

Я осознала, что наблюдаю за его губами. Я не удержусь.

Слишком большой соблазн.

Уилл прикоснулся к моей руке повыше локтя. Его пальцы скользнули по моему предплечью, затем нежно обхватили ладонь. Он привлёк меня ближе, и я не сумела воспротивиться.

— Знаешь, ты можешь доверять мне, — он обхватил тёплыми пальцами мою мягкую ладошку и оставил благородный поцелуй на тыльной стороне моей руки.

— Боюсь, я не доверяю самой себе, — прошептала я. — Я не готова к этому.

Взгляд Уилла скользнул вверх под тёмными густыми ресницами. Мы дышали как одно существо, и медленные тяжёлые вдохи передавали бремя томления между нами.

— Я понимаю.

Он потянул меня вперёд, на сиденье. Я уютно устроилась, прижавшись к нему, и положила голову на грудь там, где билось его сердце. Уилл обнимал меня и поглаживал по руке, пока мы оба наблюдали за пляшущими языками пламени.

Если бы только мы могли остаться так навеки. Меня никогда ещё не переполняло такое удовлетворение. Уилл начал напевать себе под нос мотив без слов. Этот звук отдавался по всему его телу, а моя голова покоилась поверх его сердца. В итоге он запел нормально. Это была именно та меланхоличная мелодия, которую он пел лошадям, когда я год назад вошла в каретник.

Я хотела выйти замуж за этого мужчину. Я хотела получить миллион ночей, подобных этой, чтобы мне не пришлось его отталкивать, но наше время ещё не пришло. Пока что нет. Между нами стояли четыре года моего ученичества, и я не настолько наивна, чтобы считать, будто наши жизни не изменятся за это время. Пока я слушала, как он поёт, четыре года казались ужасно долгим сроком для ожидания.

Не знаю, в какой момент я поддалась утомлению и потерялась в беспокойных снах о вереске и горах, огне и кузницах. То были туманные образы, бегло проносившиеся в моем сознании. Добродушный смех мужчин, головокружительные складки клетчатой ткани.

Наконец-то почувствовав своё тело, я осознала, что потерялась в густом тумане. Металлический стук вращающихся шестерёнок окружал меня. Через туман в мою сторону шагал мужчина.

Поначалу я не узнала, кто это был, но он обладал царственной осанкой и гордыми, широкими плечами. Он был одет в мундир морского капитана, напоминавший мне тот, который я сняла с робота на механическом корабле. Когда он вышел из дымки, я тут же его узнала.

— Papa! — крикнула я во тьму и побежала к нему. Его глаза скрывались за темными очками. Он обнял меня, не сказав ни слова. — Где ты был? — спросила я. Он не ответил, выражение его лица оставалось каменным. Я должна была увидеть его, убедиться, что это действительно он. Я подняла очки с его лица.

Его глаза были зашиты, как глаза трупа.

Я отпрянула назад и упала в глубокую тёмную дыру. Крышка захлопнулась надо мной с громким стуком. Я заколотила по ней, пиная эту тёмную коробку, этот гроб. Тяжёлые удары сотрясали гроб — это сверху падали горсти земли. Я знала, что умру, похороненная заживо.

Я проснулась с криком, чувствуя себя заточенной и обездвиженной. Внезапно я свалилась и больно упала на пол. Я по-прежнему находилась в гостиной, хотя огонь в очаге прогорел. Я была в прежней одежде и укутана толстым одеялом.

— Божечки, мисс Уитлок. Вы поранились? — внучка миссис Биндл, Молли, пришла из передней части магазина.

— Молли, что ты здесь делаешь? Я... я не знаю, что случилось, — пролепетала я. Я обернулась на диван в поисках Уилла, затем панически осмотрела комнату, но его нигде не было видно. Сушёный чертополох¹ лежал возле моей стопки писем. Слава небесам. Но тут внезапно меня накрыло образом из сна, и я пожалела, что его здесь нет.

Это иррационально, я знаю, но я ещё не полностью проснулась и до сих пор пребывала в потрясении.

— Люсинда послала за мной. Она сказала, что были какие-то проблемы, кто-то пытался проникнуть сюда. Она подумала, что вам может понадобиться помощь с наведением порядка, но я вижу, что вы уже всё сделали, — Молли наклонилась и помогла мне подняться. — Божечки, вы всю ночь работали? Неудивительно, что вы так утомились. Я заново развела огонь в печи. На кухне есть варёные яйца с тостами и чай.

— Спасибо, Молли. Я приду через несколько минут, — я сделала несколько глубоких вдохов и постаралась замедлить бешено бьющееся сердце. У меня ушло почти всё утро на то, чтобы взять себя в руки.

Поскольку магазин был приведён в порядок, я смогла открыть его для постоянных покупателей, несмотря на разбитую витрину. Приток покупателей занимал меня до самого чаепития. Мы с Молли уселись пить чай в узкой кухне. Я была слишком измотана, чтобы настаивать на чём-то официальном. Тосты, сыр и джем на потёртом столике в углу — этого достаточно.

— Эта записка пришла вам, — объявила Молли, положив бумагу на стол. Я тут же узнала барсучью голову печати Питера. Я быстро сорвала печать и прочла записку.

«Встречаемся в полночь у Львиных Ворот».

Отлично. Надеюсь, я найду те ответы, которые ищу.

Только закрыв магазин и отпустив Молли домой, я осознала, что мне не на чем добираться до дома Питера. Было уже очень позднее время, на улице стоял пронизывающий холод. В такой поздний час мне не хотелось в одиночку ловить извозчика. Это попросту небезопасно.

Мне надо как-то добраться до дома Питера. Нельзя тратить время впустую. Мой дедушка где-то там, и Рэтфорд наверняка знал, где он. Я застегнула своё тёплое пальто, потуже затянула чепчик, затем замоталась в толстую шаль. Мне хотелось скрыть свой силуэт, чтобы не привлекать внимание мужчин на улицах, но я не могла сама одеться мужчиной. Поэтому приходилось надеяться, что темнота и холод отобьют желание большинства людей высовываться на улицы между магазином игрушек и Сент-Джеймсом.

Я решила рискнуть.

Держа ключи в руке, я вышла за дверь и повернулась, чтобы запереть её. На моё плечо опустилась рука.

Я резко развернулась и закричала на мужчину позади себя.

— Полегче, Мег. Это я, — там стоял Уилл, хотя без килта он не так походил на шотландца. Вместо этого он был одет в простые чёрные брюки и плотное пальто.

— О, слава небесам, — я обняла его, затем быстро заперла дверь. — Ещё раз так меня напугаешь, и...

— И ты что? — Уилл лукаво улыбнулся.

— Не скажу. Но поверь, что месть будет стремительной и ужасной, — я шлёпнула его по плечу. — Питер тебе тоже послал записку?

— Конечно, — сказал Уилл, когда мы зашагали по улице. Днём широкие авеню и витрины магазинов кишели людьми и духом праздничного веселья. Теперь, когда на Мэйфер опустилась глубокая, долгая зимняя ночь, веселье испарилось и воцарилось ощущение запустения и холодного страдания, которое праздники не могли унять. Уилл подвинулся ближе к моему боку. — Я намеревался прийти в магазин, чтобы мы смогли составить план, но Люсинда упомянула, что послала Молли тебе на помощь, и я не захотел вызывать подозрения.

Я выдохнула, и моё дыхание превратилось в пар, заклубившись вокруг моего лица.

— Я рада, что сейчас ты здесь, — сказала я, переплетая его пальцы со своими.

Костлявая старая лошадка с низко опущенной шеей и просевшей спиной тащила тележку. Кучер выглядел таким же сгорбленным, апатично щелкая поводьями, пока лошадь усталыми шагами шла по улице. Образ из сна до сих пор преследовал меня. За последний год я столько раз оказывалась в опасности, что уже сбилась со счета. Уилл несколько раз едва не лишился жизни, и эта мысль заставляла моё сердце холодеть. Год назад я не думала о последствиях. Теперь они вторгались в мою жизнь даже во сне.