И вопреки этому я всё равно радовалась, что он со мной.

Войдя в Сент-Джеймс, мы прошли под высокими платановыми деревьями, чьи ветки теперь были припорошены мелким белым снегом. Время от времени приглушенный гомон праздничной вечеринки доносился из элегантных домов с высокими садовыми изгородями.

Наконец, мы подошли к огромному городскому дому, обнесённому толстой каменной стеной. По обе стороны от ворот сидели бронзовые львы с блестящими чёрными глазами. Один лев смотрел на улицу, другой надзирал за двором. Я знала, что устройство в мастерской Рэтфорда позволяло ему смотреть через глаза львов. Возможно, Питер смотрел на нас. Я помахала той статуе, которая смотрела на улицу, но дом оставался тихим и неподвижным. Питер говорил мне, что собирается повозить со львами и расширить их функции охранного устройства. Возможно, теперь он мог нас слышать.

— Питер? — позвала я. — Ты там?

Львы оставались неподвижными.

— И что теперь? — спросил Уилл, глядя внутрь через ворота из кованого железа.

— Мы всегда можем вскарабкаться на стену, — предложила я, хотя в моём платье это будет почти невозможно.

— И столкнуться с этими шипами? Мы ещё не настолько отчаялись.

Так что мы ждали и ждали, но время всё утекало и утекало, оставляя нас дрожать на холоде, а Питера всё не было видно.

— Который час? — спросила я Уилла, стискивая зубы, чтобы они не стучали.

Он взглянул на карманные часы.

— Четверть первого. Должно быть, что-то случилось.

— Ну, я отказываюсь и дальше торчать тут как замёрзший увалень, — я осмотрела ворота. Заперто. Придётся карабкаться. — Подсади меня, — я встала ногой на лапу льва, затем вскарабкалась на его колено, а рукой сумела ухватиться за завиток гривы за ухом. Если я перелезу через стену возле его плеч, я сумею избежать чёрных железных шипов, которыми была увенчана каменная стена. Я не хотела, чтобы подол моих юбок зацепился за них.

Я повернулась к Уиллу, держась за замёрзшую бронзу. Мои руки онемели от холода, несмотря на перчатки.

— Ты мне поможешь или нет?

— Я бы назвал тебя сумасшедшей, если бы это не было давно установленным фактом. Мы теперь докатимся до кражи со взломом? — произнося эти слова, он сложил свои руки и позволил мне поставить ногу в его ладони.

— Это не кража со взломом, если мы не собираемся ничего красть. Это просто светский визит не в самое удобное время, — я посмотрела на голову льва, когда Уилл поднял руки, подбрасывая меня к шее льва. Я перегнулась через его макушку и попыталась ухватиться, затем развернулась всем телом на гриве и попыталась найти опору для ноги по другую сторону.

Я не удержалась за ухо льва и скатилась по изогнутой спине зверя. Я ударилась подбородком и оттолкнулась от статуи из того чувства самосохранения, которое заставляет человека спрыгнуть с опасной лошади. Хоть я и пыталась удержать равновесие, приземление было жёстким, и инерция отбросила меня назад, заставив плюхнуться попой в сугроб.

Уилл вскарабкался на льва и без проблем спрыгнул на другой стороне. Он протянул мне руку.

«Мальчишки».

— Давай будем надеяться, что никто не видел этого грациозного шоу, — сказал он мне, когда я взяла его за руку, и он поднял меня на ноги.

— Это не смешно, — сказала я, отряхивая снег сзади. Я сняла чепец, чтобы смахнуть с него снежинки, и убрала в карман пальто. Головной убор был функциональным, но мне не нравилось, как он ограничивал мне угол обзора. — А теперь как нам попасть в дом?

— Ты умеешь вскрывать замки?

Я уставилась на него.

— А ты?

Уилл пожал плечами.

— Давай попытаем удачи с дверьми. Нам придётся действовать осторожно, чтобы никого не разбудить.

Я окинула взглядом знакомый двор. Казалось, буквально вчера я стояла здесь такой же снежной ночью и набиралась смелости войти в каретник. Он возвышался перед нами как тихий страж, и с его крыши свешивались сосульки и замерший в зимнее время плющ.

Подождите-ка, вот оно.

— Нам вообще не нужно идти в дом.

— Ты о чём? — переспросил Уилл, растирая ладони для тепла.

— В мастерскую Рэтфорда можно войти через каретник, — я тут же направилась к высокому каменному зданию, но Уилл сжал мою ладонь и потянул назад.

— Ничего подобного. Я жил в этом каретнике, помнишь?

— Ни один из нас не мог вообразить секретное общество, находящееся прямо под нашими ногами. Естественно, ты не замечал потайного входа. Он был скрыт. Когда я впервые обнаружила мастерскую Рэтфорда, мне пришлось спуститься по винтовой лестнице, затем пройти по длинному узкому проходу. Этот проход, должно быть, соединялся с фундаментом каретника. У Рэтфорда имелись машины, которые никогда бы не поместились на той узкой лестнице. Должен существовать другой вход, и думаю, мы найдём его там, — я указала на огромную дверь.

Уилл поколебался, не желая поддаваться. Не знай я его лучше, подумала бы, что он боится.

Затем я осознала, что не так.

— Ты больше не застрял там, — мягко сказала я, прильнув к его боку и сжав его ладонь. — Теперь у тебя новая жизнь.

Уилл посмотрел на меня, затем поднёс наши руки к губам и нежно поцеловал тыльную сторону моей ладони в перчатке.

— Благодаря тебе. Нам лучше зайти через заднюю дверь. Там петли тише.

Мы пересекли заснеженный двор, ступая по месиву тропок, которые довольно хорошо протоптали зимой. Мы добрались до задней двери, и Уилл дёрнул её. Та легко отворилась, и мы тихо проскользнули в часть каретника, отведённую под конюшни.

Всё в конюшнях оставалось совершенно неподвижным и окутанным тенями, и лишь серебристые осколки лунного света проникали сквозь узкие окна.

Меня окутало тепло, выгнавшее холод из слоёв одежды и пробудившее мои онемелые ладони и ступни. Я тут же побежала к старенькой печке в углу и протянула руки так близко к её пузатому железному брюху, как только осмелилась. Мои пальцы покалывало, пока к ним возвращалось тепло.

Пронзительное ржание нарушило тишину, и я взвизгнула, отпрыгнув назад. Старый Ник, славный бурый мерин, о котором заботился Уилл, высунулся из своего стойла и потянулся к своему прежнему конюху.

Уилл тут же подошёл к коню и прижал его большую голову к своей груди в любящем объятии.

— Тихо, мальчик. Не из-за чего шуметь, — прошептал он коню, почёсывая Старого Ника за ушами и гладя по морде. Конь издавал тихое ржание, тепло приветствуя его, и шумно вздохнул.

Вторая лошадь, Малышка Нэнси, проснулась и теперь тоже вытягивала шею в поисках ласки. Она обиженно скрипнула, затем попыталась ухватить Уилла за рукав.

Прямо надо мной что-то гулко стукнуло. Потолочные балки застонали, когда шаги из небольшой комнатушки конюха направились к старой деревянной лестнице справа от нас.

— Уилл, скорее, — прошептала я. Он попятился ко мне, и мы вместе повернули за угол в большое помещение, где стоял старый экипаж ландо лорда Рэтфорда. Рядом с ней стояла более практичная коляска, но и огромный ландо никуда не делся, только его прикрыли огромными белыми простынями, свисавшими почти до пола. Лошади протестующе заржали, когда мы убежали, и их ржание так пронзительно отражалось от камня, что у меня зазвенело в ушах.

— Сюда, — я побежала к экипажу, и Уилл поспешил в укрытие. Я нырнула, чтобы присоединиться к нему, но в юбках невозможно было ползти. Уилл схватил меня за руки и затащил к себе.

Мы улеглись на животах под экипажем, стараясь лежать совершенно неподвижно и незаметно. Я не осмеливалась даже пальцем пошевелить, пока жар дыхания Уилла клубился возле моего уха и шеи сбоку. Между простыней и полом всё равно оставался зазор примерно в тридцать сантиметров. Если мы не будем осторожны, нас увидят.

— Тихо, тихо, — низкий раскатистый голос заглушил ржание лошадей. — Что вам двоим неймётся? Мёртвого разбудите в такой час.

Ржание лошадей немного стихло. Тем временем, наше укрытие казалось крайне ненадёжным.

Вспышка света скользнула по полу и осветила простыню. Я застыла, когда раскачивающийся свет от фонаря медленно прошёлся между двумя экипажами.

— Что-то вас сильно напугало, — пробормотал конюх себе под нос, пока я наблюдала, как его тяжёлые ботинки ступают мимо спиц одного из колёс.

Он подёргал засов на огромной двери в передней части каретника. Убедившись, что тот надёжно заперт, конюх повернулся обратно к нам.

Я ощутила, что меня постукивают по плечу. Повернувшись как можно тише, я приподнялась на локтях и взглянула на Уилла. Он прижал палец к губам, затем показал на камень буквально в полуметре от нас.

Среди прямоугольных камней, которыми был вымощен пол каретника, имелся всего один круглый, ненамного шире ладони Уилла. В нём было проделано три дырки. Уилл сунул пальцы в эти дырки и поднял. Камень поддался. Толщиной он был всего около дюйма. Уилл беззвучно отложил его в сторону.

Я вытянула шею вперёд, насколько это было возможно.

Свет фонаря сместился, освещая неглубокую круглую ямку.

Тусклый свет открыл нашему взгляду печать Развлекателей.