Глава 7

Я накрыла печать ладонью, чтобы суметь найти её в темноте. Уилл положил руку мне на спину и подвинулся ближе, когда свет фонаря конюха скрылся за углом. Мы слышали, как он с топотом поднялся обратно по лестницам, а затем всё стихло.

Мы неподвижно ждали, казалось, целую вечность. Я могла лишь надеяться, что конюх вернулся в постель и крепко спит.

Меньше всего нам нужно, чтобы экономка, миссис Пратт, поймала нас с Уиллом и опять обвинила в нарушении приличий. Только в этот раз у нас вообще не было оснований находиться в каретнике. Это никак не поддастся объяснению — если, конечно, сердце бедной пожилой женщины не откажет прежде, чем мы успеем что-либо сказать.

Мы не могли вечно лежать под экипажем. Я повернула голову, чтобы посмотреть на Уилла. Я едва могла видеть его в тусклом освещении.

— Что, если это снова разбудит конюха? — спросила я.

— Ну, у нас же есть приглашение.

Я хихикнула, и бунтарский настрой взял верх. Я нащупала медальон, затем сняла универсальный ключ моего дедушки с шеи и приставила его к замку. Ключ — это всё, что у меня осталось от дедушки, и он обладал возможностью отпереть любое Развлечение, лишь бы открывающий его человек знал проигрываемую песню и мог завершить музыкальную фразу, которую начал ключ.

Я прослушала песню, доносившуюся из ключа, но я уже наизусть знала музыкальный код Рэтфорда. Я стала вращать изящный поворотный механизм по краю печати, проигрывая ноты, чтобы отпереть замок.

Пол под нами тут же задрожал с тихим рокотом. Затем он резким рывком опустился вниз. Я вцепилась в предплечье Уилла, когда этот звук разнёсся по всему каретнику. Я чувствовала дрожь костями. Мы погружались всё глубже и глубже в яму, забирая огромный экипаж с собой.

Опустившись как минимум на три метра, мы услышали очередное пронзительное ржание, а затем крик. Я перекатилась к краю простыни и выглянула из-под неё. Теперь мы находились как минимум на шесть метров ниже пола и опускались всё быстрее. Конюх стоял на краю ямы, разинув рот. Фонарь беспомощно болтался в его руке.

— Эй, эй! — закричал он, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, словно не знал, где искать помощь. Скрежещущий звук оживших старых шестерёнок заполнил яму. Мне пришлось зажать уши, пока дыра надо мной закрывалась. Наконец, две тёмные панели сомкнулись, заново образуя пол конюшен и погружая нас в полную темноту.

Я почувствовала, как Уилл подползает ближе ко мне, пока мы продолжали опускаться в кромешную тьму. Затем я услышала знакомое вращение.

Крутящиеся шестерёнки с кремниевыми краями задевали специальные пластины и отбрасывали искры во тьму. Зрелище было зловещим и напоминало фонтаны звёзд, сыплющихся дождём.

Жаровни под кремниевыми шестерёнками занялись пламенем и осветили огромное помещение под каретником. Мы находились в комнате, заваленной остатками наполовину собранных изобретений и огромных механических деталей. Один из металлических львов Рэтфорда лежал на боку, панель в его груди была открыта, и оттуда высыпались некоторые фрагменты. Хоть я и понимала головой, что это всего лишь машина, я не могла отделаться от ощущения, что смотрю на мёртвое животное, бедное существо, которого загнали на сафари, чтобы доказать мужественность чопорных мужчин голубых кровей, желающих ощутить волнение приключений.

Пыль и паутина покрывали все поверхности, придавая комнате какую-то призрачную ауру. Платформа, на которой мы находились, опустилась ещё на полтора метра и слилась с полом, не оставив даже шва на месте стыка.

Как только она остановилась, я спешно выбралась из-под экипажа, и Уилл последовал за мной. Осмотревшись по сторонам, я быстро оценила устройство шестерёнок и рельсов, встроенных в стены по обе стороны от платформы, на которой мы спустились.

— Объяснить исчезнувший экипаж будет непросто, — сказала я.

— Если мы поднимем его обратно, может, они не заметят его отсутствия. Тут такой же подъёмный механизм, что и на Литейном заводе, — сказал Уилл, быстро шагнув влево.

— Думаю, сложно будет забыть созерцание того, как экипаж уходит под пол. Вон там! — прямо за ним находился огромный рычаг. Уилл схватил его, а я помогла ему потянуть. Рычаг туго двигался из-за долгого неиспользования, но сообща мы сумели его сдвинуть.

Пол вновь поднялся. Мы с Уиллом наблюдали, как накрытый экипаж поднимается по шахте и исчезает в потолке. Он продолжал двигаться вверх, пока шестерёнки подъёмного механизма не прекратили вращение, и всё стихло.

— Может, он подумает, что всё это было сном? — предположил Уилл.

— Я искренне в этом сомневаюсь, — моё сердце гулко колотилось, а в груди начал зарождаться бурлящий смешок. Украдкой пробираться в этот дом казалось таким непристойным делом. Я зажала ладонями рот, стараясь сдержать веселье, а Уилл сощурился, отчего в уголках его глаз залегли маленькие морщинки. Затем он тоже заразился моим заговорщическим смехом.

Я постаралась сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить себя, но бесполезно.

— Бедняга. Должно быть, он решит, что выжил из ума.

Уилл тоже трясся от этого недозволенного хохота.

— Ну и ладно, будет под стать остальным слугам.

Это меня добило. Чтобы не потерять равновесие от смеха, мне пришлось ухватиться за огромную шестерёнку, торчавшую из наполовину собранного двигателя.

— Можешь представить выражение лица миссис Пратт, когда он скажет ей, что экипаж пропал?

— Это будет и вполовину не так весело, как её реакция, когда она придёт в каретник и увидит экипаж на месте, — Уилл сделал глубокий вдох и вытер слёзы, выступившие от смеха в уголках глаз. — Не завидую я этому бедному конюху.

Я изо всех сил постаралась изобразить пожилую чопорную экономку.

— Мой дорогой, вы ожидаете, будто я поверю, что экипаж может опуститься под пол? Это нелепо. А теперь возвращайтесь в постель.

— Невероятно. Именно так она и сказала.

Я подпрыгнула, услышав третий голос в комнате, и развернулась на каблуках. Питер стоял на границе огромной раздвижной перегородки.

— Питер! — он по-прежнему был в ночной рубашке и халате. Его округлое и молодое лицо улыбнулось мне, хотя выражало некую смесь облегчения и раздражения.

— Я рад, что вы оба находите это забавным, — сказал он. — Вывести вас отсюда, не вызывая подозрения, будет практически невозможно, — он пересёк комнату и протянул руку Уиллу. — Рад вновь видеть тебя, МакДональд.

— Уверен, мы втроём что-нибудь придумаем, — сказал Уилл. Они пожали друг другу руки, и Уилл похлопал Питера по спине. — Ты чего так долго?

— Клянусь, миссис Пратт никогда не спит. Это даже пугает. Она застала меня, когда я выбирался на встречу с вами, — сказал Питер, шагая обратно к перегородке. Мы присоединились к нему и прошли в ту часть мастерской, которую я изучила ранее.

— Что ты ей сказал? — Питер был не очень хорошим лжецом. Когда его ловили на лжи, всё отражалось на его лице.

— Я ничего не сказал. Я начал краснеть, и миссис Пратт подумала, что у меня начинается лихорадка. Она квохтала надо мной как минимум час. Я не мог унести ноги. Она варила мне какое-то целебное снадобье, когда на кухню в панике ворвался конюх. Тогда-то я и понял, что вы здесь, — Питер смахнул завесу свисавшей паутины.

Мастерская выглядела так, будто никто не ступал сюда после меня, когда я побывала здесь год назад. Тот же механический хлам занимал полки позади огромного рабочего стола. А не дающая о себе забыть колыбель по-прежнему стояла возле выцветшего кресла в углу, у высоких книжных шкафов. Паутины создали на ней новую вуаль зловещего кружева, свисавшего над небольшой кроваткой.

Тонкий слой пыли, лежавший здесь раньше, превратился в толстое серое одеяло, покрывавшее абсолютно всё. Смазанный след в том месте, где я нечаянно прикоснулась рукой, оставался на столе возле машины, через которую Рэтфорд шпионил за всеми в доме. Письмо от моего деда, которое Рэтфорд позволил мне прочитать, теперь исчезло.

Это нервировало. В некотором отношении мастерская Рэтфорда казалась застывшей во времени точно так, как он пожелал. В другом же отношении время сожрало это место.

— Ты вообще бывал здесь после того, как вступил в наследство? — спросила я у Питера.

— Только один раз, — признался он. — Честно говоря, от этого места у меня мурашки.

— Тебе нужно навести здесь порядок и сделать это место своим, — предложил Уилл.

— Я бы так и сделал, но единственный принёсший клятву Гильдии слуга, который у меня здесь имеется — это Тиббс, и у него не хватит силы для такой работы. Я не могу просить его об этом, — сказал Питер, проводя пальцем по толстому слою пыли на столе. — Я бы никому такого не пожелал.

— Если тебе нужна помощь, дай мне знать. Когда корабль придёт с Литейного завода, я могу позвать нескольких мужчин. Большую часть этого барахла мы можем забрать на склад под Академией, — Уилл подёргал ручку на шпионской машине.

— Я был бы очень благодарен, — Питер пролистал стопку рисунков и диаграмм, оставленных на столе. — А что мы ищем, собственно?

— Рэтфорд оставил на этом столе письмо, чтобы я его нашла. Оно было от моего деда, и там говорилось, что только Рэтфорд знал, что мой дед жив. Наверняка сохранилась ещё какая-то корреспонденция между ними. Возможно, другое письмо содержит в себе намёк на то, куда мог отправиться мой дед, — я знала, что это глупо, но продолжала искать вокруг шпионской машины в надежде, что письмо по-прежнему рядом. Хотя логически я понимала, что искать там бесполезно. Рэтфорд, наверное, взял его и убрал обратно на место.

Питер задумчиво кивнул, зажёг от свечи ещё одну лампу, затем поставил свечу в подсвечник и повернулся к полкам.

— Значит, наша задача довольно проста. Я просмотрю эти бумаги вот здесь. Мег, у тебя глаз намётан на механику. Почему бы тебе не поискать потайные отделения, где Рэтфорд мог что-то припрятать? А ты, Уилл, можешь заняться книжными полками.