- Лучше помыться до того, как все вернутся, - сказал Роланд. Он не смотрел на нее, пока они шли. Он опустил голову, взгляд был направлен вниз.

- Хорошо, - не стала спорить она. Она согласилась без возражений, хотя вообще-то не было никаких причин мыться до того, как все вернутся домой. Никого не волновало, что они отправились искупаться в океане. Это не было против правил. Однако в их доме было одно железное правило, и оно гласило, что мальчики не должны трогать девочек, а девочки мальчиков. Не браться за руки или играть в догонялки. А именно трогать. Целовать и трогать. По-взрослому. И именно этим они с Роландом занимались на берегу. Они нарушили это правило. Она нарушила это правило.

Эллисон схватила пляжное полотенце, жесткое от песка и, обернувшись им, направилась к двери на террасу.

- Эллисон, - позвал Роланд. Обычно он называл ее Эл или малышка. С чего вдруг столько звуков? Она посмотрела на него, полотенце прилипло к телу, она ждала. - Больше никаких белых футболок в воде, хорошо?

Эллисон покраснела до корней ее волос. Она пробормотала что-то на подобии: «О, конечно», а затем убежала в дом. В ванной она заперла за собой дверь, прежде чем посмотреть в зеркало. Старая футболка Дикона, которую она надела так бездумно, прильнула к ее телу, просвечивая самые интимные части тела. Если она могла видеть это, то Роланд и подавно. У Эллисон были братья. Она поняла, что произошло.

Как взрослый человек, она понимала, что это едва ли новость, когда у шестнадцатилетнего мальчика случилась эрекция из-за девочки-подростка в белой мокрой футболке. Однако, как еще маленькая девочка, она была унижена, пристыжена и оскорблена, как будто сломала что-то между ними, что никогда нельзя будет исправить.

- Поверить не могу... - выдохнула она. - Я совсем забыла о том дне. Совершенно забыла.

У кромки воды они стояли рядом друг с другом, почти в том же самом месте, где все случилось. Он привел ее сюда, чтобы вспомнить, и она вспомнила. Воспоминание - почти забытое - накрыло ее волной и заставило замерзнуть, трястись и промокнуть.

- Я всегда волновался, что это так... Я думал, что поэтому ты не вернулась. - Серьезный виноватый взгляд у него на лице ранил ее сильнее, чем могла бы ненависть.

- Боже, нет. - Она махнула рукой в знак отрицания. - Нет, Роланд, абсолютно нет. То, что произошло в тот день... Нет, я не поэтому больше не возвращалась, клянусь. Я поверить не могу, что ты так подумал.

Его плечи опустились в явном облегчении.

- Мне было шестнадцать, а тебе двенадцать, - сказал он.

- Ничего не произошло, - заверила Эллисон. - Ничего. Да, я немного испугалась, но это было из-за смущения, не... я не знаю, травма?

- Я знаю, как выглядит детский страх. Это было другое, - настаивал Роланд.

- Да? Я мало что помню о том дне, - пробормотала она, понимая, что этот день, этот инцидент, был последним, что она помнила из своего последнего лета в «Драконе».

- Что ты помнишь?

- Я помню, как меня сбила волна, - начала девушка. - Помню, как ты нес меня к пляжу и не позволил мне идти даже после того, как я была в безопасности. Помню, как поцеловала тебя, и как ты после говорил мне больше не надевать белую футболку на море. Я помню, как убежала в ванную и заплакала. После того дня пустота. Но... Я уверена, это из-за падения. Я терлась о тебя, а не иначе.

- Я тоже мог немного тереться о тебя, - сказал он, подмигивая.

- Это длилось секунды три, - сказала она. - И я была сверху. - Она надеялась, шутка вернет ему улыбку, но этого не случилось.

- Ты правда ничего не помнишь после этого? – не поверил он.

Она пожала плечами.

- Ничего, - сказала она. - Что я сделала?

- Ты меня избегала. Полностью. Я пытался поговорить с тобой об этом, убедиться, что с тобой все в порядке, но ты мне ни слова не сказала. Лишь пряталась в своей комнате, когда я был рядом.

- Звучит, как типичная реакция двенадцатилетней девочки на унижение.

- Я надеялся, что так и было, но никогда не знал наверняка. Когда отец сказал, что твоя тетя забирает тебя из-за несчастного случая... Не знаю. Меня не покидало ощущение, что это связано со мной.

Эллисон не могла поверить, что совсем забыла тот день и тот момент с Роландом. Свой первый поцелуй. И среди всех людей именно с Роландом. Какие еще хорошие и ужасные воспоминания украла у нее травма головы?

- Нет, конечно, нет, не поэтому.

- Тогда что же это было? Почему ты вернулась сюда, только узнав, что папа при смерти? - спросил он. Он был смущен и в то же время испытывал облегчение.

- Ты не знаешь? - спросила она.

- Вот, что я знаю. Ты и я были одни дома. Произошел инцидент. Ты перестала со мной разговаривать. Через несколько дней я на работе, мне звонит Дикон и говорит, что ты упала с лестницы и тебя забирает скорая помощь. Дальше я знаю, что приехала твоя тетя и сказала папе, что забирает тебя домой. Я сказал, что мы должны ее остановить, но папа сказал, что нам нужно тебя отпустить. Чего я не знаю, так это то, почему ты не вернулась на свой восемнадцатый день рождения. Или девятнадцатый. Или в любое другое время.

- Все не так просто. Доктор Капелло не рассказал тебе о телефонном звонке?

Роланд посмотрел на нее, вытаращив глаза, сбитый с толку.

- О каком телефонном звонке?

- Роланд... Я думала, что ты знаешь, - сказала она. - Кто-то звонил моей тете. Как раз перед моим... До того, как я ударилась. Кто-то звонил ей, притворившись мной. Ей сказали, что кто-то пытается меня убить. И потом, бам, она узнает, что я в больнице с травмой головы.

Роланд потер лоб и покачал головой.

- Папа сказал, что ты упала. Это все, о чем он нам сказал. Так, кто, черт возьми, звонил твоей тете?

- Я не знаю, - призналась Эллисон. - Моя тетя сказала, что голос был похож на мой, но она также сказала, что этот человек все время плакал и казался истеричным. Я так ничего и не узнала. – Девушка понимала, что это должен быть кто-то из детей в доме, но она никак не могла представить, что кто-то мог так ее обмануть.

- Зачем кому-то притворяться тобой? Зачем кому-то говорить такое? Я знаю, что никто из нас не сделал бы этого, - заявил Роланд. - Я был на работе. А Дикон и Тора были так опустошены, когда ты уехала. Я никогда не видел, чтобы они так сильно плакали. Тора кричала на папу, чтобы он нашел способ заставить тетю вернуть тебя. Дикон пытался уговорить выкупить тебя. Я плакал. Кендра плакала. Боже, даже папа плакал, пока никто не видел.

Мысль о том, что все они плакали из-за нее, оплакивали ее, снова разбивала ей сердце. Неужели она потеряла семью из-за глупого розыгрыша? Или произошло что-то действительно злое? В оба варианта было сложно поверить.

- Я тоже плакала, - призналась Эллисон. - Но тетя Фрэнки не позволила мне даже говорить о визите. Никаких писем. Никаких телефонных звонков. Я догадалась, что она и доктору Капелло не позволила связываться со мной.

- Папа говорил что-то о том, что твоя тетя не хочет, чтобы мы тебе звонили. Но он сказал, что это потому, что ей не хочется, чтобы ты тосковала по дому, или сбежала, или что-то еще. Он никогда нам не говорил... Почему он никогда нам ничего не говорил?

Роланд отступил от воды и сел на песок. Она присела рядом с ним.

- Я поверить не могу, что доктор Капелло не сказал тебе о телефонном звонке, - сказала Эллисон. - Я думала, ты знаешь.

- Ты действительно думаешь, что кто-то пытался тебя убить? - поинтересовался Роланд. - Не случайно, я имею в виду.

- В этом нет никакого смысла, но... что-то плохое определенно произошло, и после этого я не получала известий ни от тебя, ни от твоего отца, ни от кого-то еще. Вот почему я не вернулась раньше. Кто бы не желал, чтобы меня не стало, он своего добился. - Эллисон выдавила улыбку. - Видишь? Это вовсе не твоя вина.

Роланд перекатился на спину и лег на песок. Эллисон осталась сидеть. Она не хотела, чтобы песок оказался на ее черной футболке или в бюстгальтере.

- Я хотела бы, чтобы ты знал, что я никогда о тебе не забывала, - сказала Эллисон.

- Я бы вернулась, если бы не была напугана. Иногда я мечтала...

Роланд снова взял ее за руку, и переплел свои пальцы с ее, и положил их руки себе на грудь.

- Расскажи, о чем ты мечтала, - попросил Роланд.

Она улыбнулась и посмотрела на серое вечернее небо. Первые звезды появлялись на темном ночном занавесе, и она была на пляже с первым мальчиком, которого любила, держа его за руку, в то время как за ними наблюдал лишь океан.

- Я мечтала, что ты приедешь и найдешь меня, - прошептала она.

- Почему я?

- Принятие желаемого за действительное, - ответила она. - Ты всегда был моим любимчиком.

- Любимым братом?

- Любимым человеком. Всегда. На земле. Я была немного влюблена в тебя. И, может быть, немного хотела.

Роланд обернулся и посмотрел с удивлением.

- Что? - спросила она. - Двенадцатилетние девочки думают о сексе. Что, не знал?

- Я поражен. Поражен, скажу я тебе, - произнес он.

Эллисон попыталась ударить его по руке, но он поймал ее прежде, чем она успела дотронуться до него, и задержал на мгновение, прежде чем внезапно отпустил, как будто понял, что делает что-то, чего не должен делать.

- Ты можешь держать меня за руку, - сказала она, поддразнивая. - Я не собираюсь запрыгивать на тебя и снова терзать.

- Очень плохо.

Она потянулась, чтобы снова ущипнуть его, но он увернулся, и поймал ее за руку, и одним сильным движением поднял ее на руки, и понес к кромке воды.

- Нет, нет, нет! Ты не посмеешь! - Она кричала, и смеялась, и смеялась, и кричала.

- Не хочешь водички? - спросил он.

- Я в замшевых ботинках!

- Ладно, - сказал он, вздыхая, а потом поставил ее на ноги на сухой песок. - Но только из-за замши. Тебе, наверное, не помешает окунуться в холодную воду. Хотя в последний раз это не помогло, - поддразнивал он ее.

- Не моя вина, что ты был так сексуален в шестнадцать. Я потеряла голову. И не сделаю это снова, обещаю, - сказала она.

- Хорошо. - Он ущипнул ее за нос. Они вели разговор, который должен был состояться тринадцать лет назад. Лучше поздно, чем никогда.