Эллисон почувствовала, как снова хочет заплакать и поэтому начала моргать, опять моргать и снова моргать, чтобы остановить слезы. Роланд встал перед ней, его руки согревали ее обнаженные бедра. Она накрыла его руки своими и посмотрела на их переплетенные пальцы.

- Ну, вот и все, - прошептала она. - Вот и вся история.

- Это вся история? - спросил Роланд.

- Когда он ушел от меня два дня назад, - сказала Эллисон, - Мне снова стало семь лет, когда я ждала маму, которая ушла в аптеку за сиропом от кашля. Это должно было занять тридцать минут. Через два часа она все еще не вернулась. Я просто... Я вышла из квартиры и звала ее, словно потерявшуюся собаку. Как будто она услышит мой зов и вернется. - Эллисон снова заморгала, чувствуя, как горячие слезы потекли у нее из глаз. - Она так и не вернулась. Я почти ее не помню, но до сих пор ненавижу оставаться одна.

- Поэтому ты здесь? Ты не хотела оставаться одна?

- Вероятно. - Она осознала, как холодно это прозвучало. - Прости.

- Тебе не за что просить прощения. Если бы папа не умирал, я бы не отважился написать тебе. Я рад, что сделал это.

- Даже зная, с кем ты только что переспал?

- Особенно зная, с кем я только что переспал, - сказал он, улыбаясь.

Она игриво, но не сильно толкнула его локтем в ребра.

- Я это заслужил, - сказал он. - Ты в порядке?

- Да, - пожала плечами Эллисон, притворяясь, что у нее все хорошо. - Знаешь, что самое смешное? Его новая леди сказала ему, что я больше не могу быть в кадре. Вот, что она сказала. Я никогда не была в кадре. За исключением тех фотографий, которые режут и сжигают негативы.

- Вот как? Негативы? - спросил Роланд.

- МакКуин не доверяет Облаку фото своего члена.

Роланд рассмеялся. Хоть один из них мог смеяться над этим.

- Если тебе станет от этого легче, то ты есть на наших фото, - сказал Роланд. - На многих. Они наверху у папы в кабинете.

- Ты милый, - произнесла она и устало рассмеялась.

- Что тут смешного?

- О, думаю о том, что мы спускаем с рук богачам. Девушки МакКуина знали обо мне. Я имею в виду, что они не знали, как меня зовут, где я живу, но знали, что у него был кто-то на стороне. Он их предупреждал. И они спускали ему это с рук. Но вот если бы он был механиком или почтальоном, такого бы точно не произошло.

- Посмотри на папу, - сказал Роланд. - Ты думаешь, нормальный человек, бедный парень сделал бы то, что сделал он? Этот мужчина мог буквально войти в детский дом и, щелкнув пальцем, забрать ребенка. - Роланд поднял руку и щелкнул пальцами, как будто бы грубо подзывая официанта. - Когда такое делает богач - это филантропия. А если так сделает бедный, то сразу вызывают полицию.

- Доктор Капелло помогал людям. МакКуин помогал себе, - сказала Эллисон. - Должно быть, это приятно.

- Быть настолько богатым? - спросил Роланд.

- Да, таким богатым, что ты можешь щелкнуть пальцем и заставить кого-то пойти с тобой просто так, - сказала она. - Думаешь, с нами сработает?

Роланд посмотрел на нее и дважды щелкнул пальцами. Эллисон улыбнулась и поманила его пальчиком. Он обнял ее за талию и повел от перил к террасе.

- Эй, - сказал он, когда они снова вернулись в дом. – Знаешь, что? Это действительно работает.

- Роланд Капелло, - произнесла она, проводя ладонями по его обнаженным рукам до плеч, - Ты действительно самый милый парень на свете.

- Неужели? В монастыре сейчас вечернее богослужение. Я должен быть на молитве. - Эллисон посмотрела ему в глаза. Его взгляд не был томным, как у МакКуина. У Роланда был серьезный взгляд - глаза, как лабиринты коридоров из мрамора, освещенные свечами в железных канделябрах. Она могла бродить по этим темным коридорам вечно и никогда не чувствовать себя потерянной.

- Ты милый, - повторила Эллисон, скользя пальцами по его широкой груди и крепкому торсу. Он задрожал от ее легкого прикосновения, и она улыбнулась этому. Ее Роланд, монах. Милый, нежный, добросердечный монах, который был с двумя девушками за все свои тридцать лет. Ей придется научить его тем вещам, которым МакКуин научил ее. - Очень, очень милый. Но знаешь что?

- Что? - спросил он, проводя рукой по ее волосам.

Эллисон опустилась на колени, но не для того, чтобы молиться.

- Я тоже милая.