Глава 13

К тому времени, когда Эллисон надела туфли и вышла на веранду, ее таинственный мужчина в черном уселся на одно из кресел для отдыха, смазав солнцезащитным кремом свой нос, скрестив одну ногу на колене и держа книгу в руках. В общем, он производил впечатление калифорнийской пляжной малышки, пекущейся на солнце. Он проигнорировал ее, когда она подошла и встала перед его стулом. Он просто перевернул страницу книги в мягкой обложке, даже не взглянув на девушку.

- Привет, Дикон, - сказала Эллисон.

Он сдвинул очки на нос, чтобы посмотреть на нее, прежде чем снова поднять их и продолжить чтение.

- Привет, сестренка, - сказал он.

- Что ты читаешь? - спросила она.

- Книгу, которую я взял в библиотеке этим утром, - сказал он. - Называется "Цветы на чердаке". Читала когда-нибудь? - Он посмотрел на нее и улыбнулся так же маниакально, как и Джокер. Эллисон свирепо посмотрела на него.

- Ооо... - сказал он, подернув плечами. - У тебя смертельный взгляд. Даже лучше, чем у Торы.

- Роланд мне не брат. Я ему не сестра. Мы не цветы, и мы не на чердаке, - сказала Эллисон.

- Точно, но Цветы в домике на Пляже звучит не так вызывающе, - сказал он и бросил книгу через плечо, где та приземлилась на пол, а страницы согнулись. В ней умер книголюб. - Странная у тебя походка, нет?

- Это очень грубый вопрос.

- Он уже много лет не трахался. К тому же, в нем шесть футов роста двадцать фунтов веса. Я бы ненавидел этого огромного бегемота, если бы он не был моим братом. Я не могу нарушить правило 180 градусов (прим. пер. Пра́вило ста восьми́десяти гра́дусов (на профессиональном жаргоне — «восьмёрка») — одно из правил в кинематографе и на телевидении, гласящее, что при монтаже сцен, в которых два персонажа общаются друг с другом, на склеиваемых монтажных кадрах камера во время съёмки не должна пересекать воображаемую линию взаимодействия этих лиц[1]. Другими словами, точка съёмки и крупность плана могут меняться, но направление взгляда актёров на протяжении всей сцены должно сохраняться. На соседних планах, где актёры сняты крупно, их взгляды должны быть направлены навстречу друг другу и в те же стороны, что и на общих планах), когда на мне ботинки. Возможно, мне нужны ботинки побольше. - Он вытянул ногу, демонстрируя свои мотоциклетные ботинки.

- Я в порядке, - сказала она. - Спасибо, что спросил.

- Повеселилась вчера вечером? - спросил он, убирая ноги, чтобы она могла сесть на стул. - Он определенно повеселился. Все утро ухмылялся, как идиот. Что несколько странно для больницы, но, эй, Нерон дурачился во время чумы.

- Дикон?

- Да?

- Я ненавижу тебя.

- Ой... Я тоже тебя люблю. - Дикон протянул руку, схватил ее и усадил к себе на колени. Что еще хуже, он начал раскачивать ее взад и вперед. - Наша девочка совсем взрослая.

- Так много ненависти. Жгучая, жгучая ненависть.

- Будь счастлива, пупсик, - сказал Дикон. - У тебя есть хороший монах, чтобы не ложиться спать после отбоя, чтобы заняться чем-то более веселым, чем молитва. Наверное, ты чудотворец.

- Роланд предупреждал меня об этом, - сказала Эллисон, вздыхая. - Я имею в виду тебя. Он предупреждал меня насчет тебя. Ему стоило предупредить меня посильнее.

- Ты должна позволить мне насладиться этим. Если бы у мужчин была девственная плева, она бы появилась.

- Можешь убрать солнцезащитный крем с носа? - спросила она. - Он испачкал мне на рубашку.

- С тобой не весело. - Он столкнул ее от колен и вытер с помощью уголка пляжного полотенца солнцезащитный крем. Внезапно ее поразило, насколько красив был мужчина, которым вырос Дикон. Не классически красив, подумала она, но красив. Как и многие люди на Западном побережье, он имел некоторое азиатское происхождение, которое благословило его высокими скулами, изящными темными глазами и густыми ресницами, сажными как пепел. Поразительный человек. Если кто-то оденет его в костюм Тома Форда и отправит в бега, он станет следующей лучшей мужской моделью Америки.

- Ты тоже красивая, - сказал он.

Она прищурилась.

- Как ты узнал, что я считаю тебя красивым?

- Полагаю, все так думают. - Он подмигнул ей.

- Ты представляешь собой угрозу, - сказала она, потирая лоб. Дикона было так легко полюбить, и все же ей хотелось придушить его. Но с любовью. Но придушить. С любовью.

- Эллисон, детка, - сказал он абсолютно серьезно. - Все в порядке. В этом нет ничего особенного. Люди занимаются сексом. Это нормально.

- Спасибо.

- Я имею в виду, ненормально заниматься сексом со старшим братом, который к тому же оказывается монахом, но кто хочет быть нормальным? Не думаю.

- Ты почти помог. Почти. Почти рядом и в то же время так далеко.

Дикон рассмеялся милым смехом.

- Я знаю, что он не твой старший брат, - сказал Дикон. - Я дразнюсь, потому что я люблю. Рад, что ты вернулась. А ты?

- Была, пока не начались непотребные вопросы по поводу прошлой ночи.

- Ну, если тебе станет от этого легче, то можешь задавать мне любые непотребные вопросы, - сказал он. - У меня нет секретов.

- Почему чердак заперт?

- Кроме этого.

Она снова посмотрела на него.

- Что тебе нужно на чердаке? - спросил он.

- Роланд сказал, что нашел одну из моих старых книг на чердаке. Я подумала, что кое-какие вещи могут быть наверху, - сказала она, надеясь, что он купится.

- Папа держит там медицинское оборудование и какие-то документы. Я покажу тебе, если хочешь посмотреть. Но ты об этом пожалеешь.

- Пожалею?

- Клянусь, ты пожалеешь. Я не шучу, сестренка. Все еще хочешь пойти?

- Сейчас больше, чем когда-либо.

- Моя девочка, - сказал Дикон. Он встал, и она обнаружила, что он стал почти таким же высоким, как Роланд. У нее на мгновение закружилась голова, когда она поняла, что в последний раз, когда видела его, они были одного роста.

Она последовала за ним в дом по двум лестничным пролетам.

- Что ж, - сказал он, - Я должен сказать тебе правду.

- О чем? - спросила Эллисон. Они вошли в кабинет доктора Капелло, где Дикон начал рыться в ящиках стола, пока не нашел ключ с пластиковой биркой.

- Почему я приехал встретиться с тобой.

- Так почему же? - Она тут же пожалела, что спросила.

- Роланд. Ты. Ты и Роланд.

- На самом деле нет никаких меня и Роланда. Мы провели вместе одну ночь. Мы пока не планировали свадьбу.

- Тора и я не хотим, чтобы его ранили. Я люблю этого парня, - сказал Дикон. - Я не могу не защищать его. Он... у него не так много опыта с женщинами.

- Я не планировала прошлую ночь.

- Уверен, что нет, - сказал он, отпирая дверь на чердак. - Я имею в виду, что если бы ты планировала переспать с кем-то из своих бывших братьев и сестер, то это был бы я, не так ли?

- Не Тора?

- О..., - сказал он. - Мне нравится ход твоих мыслей.

Он открыл дверь и потянулся к выключателю. Дикон сразу же направился вверх, а Эллисон осталась у подножия лестницы.

- Ты идешь или собираешься стоять там и пялиться на мою задницу весь день? - спросил Дикон, оглядываясь на нее через плечо. Он стоял наверху лестницы, держась за перила с обеих сторон. Двенадцать деревянных ступеней между ними. Она посчитала. Достаточно толчка, и любой может сломать себе шею на этой крутой узкой лестнице.

- Я пыталась кое-что вспомнить, - сказала она. - И посмотреть на твою задницу.

Она пошутила, чтобы скрыть свою нервозность, но Дикон заметил.

Дикон обернулся и посмотрел ей в лицо.

- Это был не я, - сказал он.

- Что?

- Кто бы ни столкнул тебя с лестницы, это был не я. И вообще, ты упала не с чердачной лестницы, - сказал Дикон. - Ты упала с лестницы третьего этажа. Я знаю, потому что мы с Торой вбежали в дом и увидели тебя на площадке второго этажа с папой, склонившимся над тобой. Такой день не забудешь. Ты не забудешь тот день, когда впервые увидел, что твой отец напуган до смерти.

Эллисон не могла говорить. Дикон заговорил за нее.

- Роланд сказал нам, что ты думаешь, будто кто-то мог толкнуть тебя нарочно, поэтому твоя тетя и приехала за тобой, - сказал Дикон. - Если ты думаешь, что так оно и было, то я тебе верю. Но это были не я и не Тора.

- Ты бы сказал, не правда ли? - сказала она. - Я имею в виду, если бы ты это сделал. - Роланд был единственным Капелло, рядом с которым она чувствовала себя в полной безопасности. Его не было дома в тот день, когда она упала. Он не имеет к этому никакого отношения.

- Хороший вопрос, - сказал Дикон.

- Это меня не утешает, - сказала она.

- Сожалею. Я слишком честен, как мне кажется.

- Я могу доверять тебе? - спросила Эллисон.

- Надеюсь. Но, в случае если нет...

Дикон засунул руку в карман и кое-что вытащил. И бросил ей. Она поймала, с трудом, но поймала.

- Баллончик? Ты носишь с собой баллончик? - спросила Эллисон.

Он пожал плечами.

- Перцовый. Для тебя. Знаешь, тут полно психов. Ну, что, теперь поднимешься?

И она поднялась.

Все еще держа баллончик в руке.

Чердак пах пылью, накопленной годами, но этот запах был приятным, успокаивающим, как запах старых книг. Повсюду стояли коробки, на многих из них стояли инициалы Р.К. Роланд, должно быть, оставил здесь все свои вещи, когда ушел в монастырь. Еще там были старые деревянные картотечные шкафы, сундуки и ящики без опознавательных знаков, запечатанные слоями скотча.

- Видишь? - спросил он. - Со мной ты в безопасности. Давай. Я покажу тебе фрик-шоу.

- Фрик-шоу? - спросила Эллисон, сжимая в кармане перцовый баллончик.

Дикон указал на что-то. Все, что Эллисон увидела, была большая белая простыня, накинутая на то, что она приняла за огромную стопку коробок.

- Мы убрали все из офиса отца после того, как он ушел на пенсию, и поставили все здесь. Включая его "коллекцию". Дикон отодвинул занавеску и Эллисон удивленно уставилась на три шкафа из темного дерева со стеклянными дверцами. Она посмотрела на Дикона, который ничего не ответил, а лишь махнул рукой, будто говоря "ты сама просила, вот, получай". Она наклонилась и заглянула в шкаф через стекло. Внутри на полках из полночного темно-синего вельвета лежали различные металлические предметы странных, завораживающих гротескных форм. Они не блестели, их не полировали, и они не сияли. Старые потускневшие предметы, на некоторых из них была ржавчина, но, если присмотреться, это была вовсе не ржавчина.