- Что это, черт возьми? - спросила Эллисон, заинтригованная и напуганная этой мрачной экспозицией.

- А что делаешь ты, когда у тебя слишком много денег, слишком много свободного времени и не так много здравого смысла?

- Не знаю, - ответила она.

- Это костяной ключ, - сказал Дикон, указывая на стальной предмет в форме буквы F и около десяти дюймов в длину. - Не спрашивай меня, для чего нужно выворачивать кости, но вот, для чего он. А вот эта штука рядом, похожая на штопор, в действительности трепан.

- Что-что?

- Трепан? Это, хм, штука для проделывания дыр в черепе.

- О, это отвратительно, - сказала она, морщась.

- Я знаю, да. А этот, тем не менее, этот самый лучший, - сказал Дикон, указывая на предмет, похожий на деревянную крутящуюся булавку с круглым наконечником и разъединенному по центру.

- Что это за штука?

- Догадайся, - сказал он.

- Только, пожалуйста, не говори, что это деревянный фаллоимитатор.

- Близко. Это расширитель, - сказал он, улыбаясь.

- Деревянный?

- Он был отшлифован и очищен.

- Ты что, шутишь?

Дикон безумно ухмыльнулся.

- У него еще есть аппликатор из пиявки.

- О, Боже мой. - Эллисон закрыла рот руками и рассмеялась от отвращения и ужаса.

- Я не шутил про фрик-шоу, - сказал Дикон.

- Доктор Капелло коллекционирует такие вещи? Случайно? Специально? Никто его не заставляет?

- Перед тобой медицинская история. - Дикон махнул рукой, указывая на шкафы. - По-сумасшедшему огромная чертова медицинская история. Тут у нас ножницы для удаления миндалин. Набор щипцов, размером с твои руки. А, да, этот малыш позолоченный прибор для поднятия века. Тебя еще не вырвало?

- Ножницы для удаления миндалин?

- Чик-чик, - сказал Дикон.

- Да, меня сейчас вырвет.

- Я же говорил, что ты об этом пожалеешь, - сказал Дикон.

- Мне нужно присесть, - сказала Эллисон, подшучивая. В конце концов, Дикон ее предупреждал. Каким бы отвратительным ни было зрелище, это было довольно захватывающе. Завораживающе.

Дикон открыл крышку сундука и достал оттуда старое одеяло, бросил его на пол и уселся, скрестив ноги. Эллисон уселась рядом с ним.

- Папа странный, - сказал Дикон.

- Не знала.

Дикон рассмеялся.

- Вини во всем его бабку с дедом, - сказал он.

- Злого Виктора и сумасшедшую Дейзи?

- Да уж. Папа нашел кучу вещей своих бабушки и дедушки здесь, на чердаке, когда вернулся в первый раз. Включая кое-что из того, что они использовали на ней. В том числе... - Дикон подполз к одному из шкафов и указал на предмет внутри. - Этот ледоруб.

- Ледоруб?

- Через нос в лобную долю, - сказал Дикон. - Но он не помог. Предполагалось, что он сделает ее менее капризной. Вместо этого она впадала в бессознательное состояние.

Эллисон содрогнулась при виде тонкого металлического стержня с заостренным концом. Она не могла перестать думать о том, как это когда-то было засунуто в мозг страдающей женщины.

- Этого не было в статье, которую я прочла, - сказала Эллисон.

- Та, что висит на стене у отца? Поверь мне, в этой статье много чего нет, - сказал Дикон, закатывая глаза. - Но, знаешь, как говорят, не позволяй фактам вставать на пути. Женщина в бессознательном состоянии задушена до смерти своим мужем в качестве акта сострадания - как-то уж слишком для меня. Колонка новостей твоей дружелюбной местной газетенки.

- Он задушил ее до смерти? - спросила Эллисон.

- Голыми руками, - сказал Дикон. - А потом вышиб себе мозги пистолетом. Забавная история, правда?

- И доктор Капелло решил сохранить все медицинское оборудование, которое осталось после нее? - спросила Эллисон. - Думаю, я бы все это выбросила.

- Это часть семейной истории, - сказал Дикон. - К тому же коллекционировать антиквариат - все равно что делать татуировки. Ты обещаешь себе, что ты сделаешь маленькую и простую, а год спустя… - Дикон вытянул руки, чтобы показать свои тату, стилизованные под китайских черных драконов, которые обвивали его спину через плечи и спускались вниз по рукам.

- На твои татуировки гораздо приятнее смотреть, чем на гигантский деревянный расширитель с аппликатором из пиявки.

- Это самое приятное, что ты когда-либо говорила мне, - сказал Дикон.

- Я буду думать об этом гигантском деревянном расширителе на смертном одре.

- Хм... как ты собираешься умереть, сестренка?

- Да, прямо тут, - сказала она, - заблевавшись до смерти.

- Бедняжка Эллисон, - сказал он. - Я же предупреждал тебя.

- Я в порядке. Напугана, но в порядке.

- Есть еще кое-что, что он держит взаперти.

- Не хочу на это смотреть.

- Даже на его коллекцию пил для ампутации во время Гражданской войны? - спросил Дикон. - На некоторых из них до сих пор засохшая кровь конфедератов. У него даже есть старый электрошокер Дейзи. Круто выглядит...

- Я в порядке, но лучше не надо.

Дикон рассмеялся, и она улыбнулась ему.

- Рада снова видеть тебя, Дик, - сказала она.

Он прищурился и кивнул ей.

- Тебя так давно не было, - сказал он.

- У меня были на то причины.

- Роланд вкратце изложил мне суть дела. Я не буду лгать - понятия не имею, что произошло в тот день, когда ты упала или кто это сделал. Но я знаю одно - я не имею к этому никакого отношения, как и Роланд с Торой.

- Уверен?

- Сложно забыть день, когда твоя сестра чуть не умерла, - сказал Дикон. - Я помню тот день так, как люди помнят, где они были, когда застрелили Кеннеди. Роланд был на работе. А Тора и я были на улице, когда услышали, как папа зовет на помощь. Если бы она что-то знала, то сказала бы мне. Она мне обо всем рассказывает.

- Обо всем?

Он снова кивнул.

- Знаешь, мы работаем вместе.

- Чем вы занимаетесь?

- У нас магазин на пляже Кларк-Бич. Я рисую на стекле, а Тор руководит бизнесом.

- Ты художник? Серьезно?

- Совершенно. Студия называется "Стеклянный Дракон", наш дом вдали от дома. Можешь прийти, посмотреть, как я работаю, если хочешь.

- С удовольствием. Погоди... - Эллисон кое-что вспомнила. - В моей комнате на потолке висит стеклянный дракон. Это твоя работа?

- Моя.

- Он прекрасен. Я подумала, что это антиквариат.

- Это все сделал я.

- И где ты этому научился?

- В Шанхае живут мои двоюродные бабушка и дедушка - родственники моей мамы, - сказал Дикон. - Они оба работают в большом музее стекла. После окончания школы мне нужно было уезжать, но колледж не для меня. Я поехал туда, и они научили меня делать скульптуры из стекла. Я вернулся пару лет назад, и папа помог мне открыть магазин.

- Очень круто, - сказала Эллисон, находясь под впечатлением. - Твой отец, должно быть, очень гордится тобой.

- Он гордится, - сказал Дикон. - Всеми нами.

- Даже Роландом? Он сказал, что папе не понравилось, что тот ушел в монастырь.

- Это так, хотя он знает, что Роланд там счастлив. Он горд, что Роланд вырос таким, несмотря на монастырь. Клянусь, когда папа впервые заболел, мне пришло в голову, что он притворяется, насколько трудно было заставить Роланда вернуться домой. Он не притворялся. Хотел бы я, чтобы он притворялся, но... - Он снова пожал плечами.

- Почему папе так не нравится, что Роланд в монастыре?

- Он гуманист. Все религии являются культом для него. А католические монахи? Боже мой, можно подумать, что Ро присоединился к талибам. Наука — это папина религия. Он считает, что религия вредна для человечества. Это заставляет людей думать, что какой-то большой парень в небе решит все их проблемы. Папа отвез нас в монастырь, потому что у них были хорошие летние концерты. Вот и все. Никто из нас никогда не мечтал, что Роланд там останется.

- У вас есть какие-нибудь соображения, почему он это сделал? Это выглядит так радикально, - сказала Эллисон.

Дикон надул щеки воздухом, а затем сильно выдохнул.

- Возможно, он скажет, что его позвали, что бы это ни значило, - сказал Дикон. - Тор и я думаем, что это из-за Рейчел. Папа тоже, хотя он не сказал бы это вслух.

- Рейчел?

- Она была сестрой Ро, - сказал Дикон. - Биологической сестрой.

Эллисон была ошеломлена.

- Что? Я понятия не имела, что у него есть биологическая сестра.

- Не удивлен. Он никогда не говорит о ней. Никто не говорит о ней.

- Никто?

- Никто, - сказал Дикон, кивая. - Серьезно, я узнал о ней только случайно. Когда вернулся из Китая, я пришел сюда и начал рыться в коробках, ища свои вещи. Наткнулся на одну из коробок Роланда. Нашел фото маленькой девочки. Сначала я думал, что это ты, пока не пригляделся.

- Я?

- Прямые каштановые волосы, карие глаза, щель в зубах.

- Как я.

- Я перевернул картинку и на ней было написано: Роланд, 8 лет, Рейчел, 5 лет. Это напугало меня. Я отнес это папе. Он сказал, что Рейчел и Роланд были первыми двумя детьми, которых он воспитывал.

- Этого также не было в статье, - сказала Эллисон.

- Эта статья - пустое место, - сказал Дикон. - Они пытались привлечь больше людей к приемным родителям. Разговор о мертвом ребенке на самом деле не привлечет людей к программе.

- Мертвый ребенок? Что с ней случилось?

- Это довольно ужасно, - сказал Дикон, морщась. - Они с Роландом играли на пляже, Роланд закопал ее в песок. Песок провалился внутрь, и она задохнулась насмерть.

Эллисон потеряла дар речи.

- К сожалению, такое случается, - продолжил Дикон. - По крайней мере раз в летние месяцы мы узнаем о ребенке, который погиб или чуть не погиб на пляже, - продолжил Дикон. - Песок двигается, открываются щели, и ты проваливаешься. Папа говорит, что Роланд всегда винил себя. Он велел мне положить фотографию туда, где я ее нашел, и притвориться, что я ее не видел, ради Роланда. Так я и сделал.

Маленькая девочка, умирающая под присмотром Роланда. Все это звучало так пугающе знакомо. Она все еще чувствовала, как бешено колотится сердце Роланда, когда он взял ее на руки и вынес из воды.

- Я просто... Я не знала, - наконец сказала Эллисон.

- В любом случае, папа не считает, что Роланду стоит винить себя в том, что произошло с Рейчел. И он не думает, что Роланд должен наказывать себя.

- И папа думает о монастыре именно так?