- Попробуй. Мне жалко дурочку. Её ведь опять подвергнут этому отвратительному ритуалу. Знаешь, я всё чаще начинаю ощущать себя предательницей. Ведь все эти ребята, собранные здесь – наши соотечественники. Они такие же, как мы. Сегодня я случайно подслушала разговор двух девочек. Они хвастались друг другу своими анализами крови и предвкушали день, когда их выберет вампир. Они всерьёз хотят стать источниками. Это чудовищно! Не тем должны хвалиться молодые девчонки, не того должны желать. А ведь им даже в голову не приходит мысль о том, что где-то там, в Человеческом государстве живут их родители и друзья, что когда- то они ходили в школу, собирались поступить в институт.

- Что где - то там, в Человеческом государстве есть СГБ и великий триумвират, Амгровые болота, Богроговые шахты и озлобленные люди, которым ничего не стоит написать кляузу, обвинить в вольнодумстве и разрушить их жизни, - улыбнулась Инга, но как-то грустно, обречённо. – Здесь им хорошо. Они счастливы. И согласись, Вероника, такой вариант гораздо лучше ванн.

Инга встала со своего места, подошла ко мне, обняла за плечи.

Так мы и сидели молча, человеческий медик и педагог, королева и жена поставщика, соотечественницы, подруги, почти сёстры. Отвергнутые своим государством и принятое вражеским, вдохнувшие смрад Амгроведска и побывавшие в вампирских ваннах, обреченные на, почти, бессмертие, вынужденные хранить страшную тайну.

Под окнами, громко смеясь, прошла стайка девушек. Со стороны спортивной площадки доносились молодецкие крики. Парни опять гоняли мяч, а это значит, что без работы я сегодня не останусь. К вечеру потянутся горе- футболисты с разбитыми носами, шишками и ссадинами.

- У каждого свой путь, - прошептала мне Инга. – И мы с тобой ничего не сможем изменить. Нам не дано переделать вампиров, они такие, какие есть. Но эти существа стараются быть милосердными, настолько, насколько возможно. Забвение, искусственно- созданное счастье и безумная, единственная цель- служение вампиру- всё это выглядит гадким, омерзительным, но лишь на первый взгляд. С другой стороны, проект « Безоблачное счастье», сдерживает, по крайней мере на какое- то время, оба государства.

- Мучения людей во имя зыбкого перемирия?

- Не нам с тобой лезть в политику. Да и если честно, никто не мучается, Верка, - Инга откинула занавеску, открывая мне обзор на внутренний дворик санатория. – Где ты видишь несчастных и угнетённых?

Ни первых, ни вторых по близости, разумеется, не наблюдалось. Две барышни лет семнадцати, отбросив в сторону костыли, мирно растянулись на травке. Шаря по дорожке тонкими белыми тростями, с пляжа возвращалось двое слепых ребят. Глухонемой парнишка, примостившись у фонтана, чесал за ухом огромного пса.

Довольно мирная, почти домашняя, картина. Может и впрямь, все эти страдания по поводу несвободы, несправедливости и всеобщей лжи- лишь мои собственные тараканы? Ведь, действительно, всех устраивает существующее положение вещей. Я знала с кем соединила свою ауру, знала, где и как мне придётся жить.

- Да, - так же тихо ответила я. – Мы свой выбор сделали. И теперь нам остаётся лишь одно- молиться и верить в то, что Властитель вселенной не оставит этих ребят и пошлёт им немного удачи и любви.