- Целителей сюда, немедленно! – кричит чей- то властный голос.

Нас разъединяют. Чужие руки отрывают меня от Харвальда. Беспомощно хватаю воздух, пытаюсь выкрикнуть родное имя, но из горла вырывается сипение. Мир скручивается в рулон, словно кусок обоев, и я соскальзываю в клубящийся туман, где нет ни запахов, ни звуков.

Глава 34.

Прозрачная сфера стремительно несла нас вверх, туда, где таяли, растворялись в сгущающихся сумерках последние лучи заходящего солнца. Вершины гор, безмолвные, далёкие, подёрнулись розоватой закатной дымкой. И я уже точно знала, что мы не успеем добраться до ритуального места засветло. Слишком быстро расползалась чернильная клякса горного вечера, стремясь залить всё небо лиловой краской.

Внизу блестела лента реки, в которой рябиновыми ягодами дробились прощальные солнечные блики. Воздух был лёгок, прозрачен и свеж. Его хотелось не вдыхать, а пить, словно дорогое вино, смакуя каждый глоток, каждую нотку. И куда не бросишь взгляд- повсюду горы. Разные, тёмно- зелёные, поросшие густым лесом, и красно-бурые, покрытые, когда-то застывшей магмой вызывали смутное, какое-то иррациональное , глубинное беспокойство. Серые, состоящие из одного голого камня, и жёлтые, глинистые казались неприступными и величественными.

Хор жрецов не смолкал. Он выводил прекрасную, до дрожи в коленях, до мурашек по спине песню. И она, эта песня настолько гармонировала с окружающим нас пейзажем, что казалась его дополнением, или, вернее сказать, его неотъемлемой частью.

Стрёкот цикад, крики ночных птиц, шёпот трав, журчание речной воды по камням, всё это вплеталось в мелодию. И чудилось, что сама природа поёт, благословляя нас.

Ещё сегодня утром, я испытывала волнение. То, что должно было произойти вечером и пугало, и будоражило. С одной стороны, я желала, чтобы всё поскорее закончилось, а с другой, была готова малодушно отложить ритуал на неделю позже.

Но сейчас, в эту минуту, я ощущала лишь умиротворение. В груди разливалось спокойствие и безграничная радость, словно внутри меня включилось маленькое солнышко, которое не жжется, а лишь мягко, ненавязчиво греет. И на данный момент не было ничего дороже и ближе этих пронзительно- синих глаз, глядящих на меня с восхищением и нежностью. Ничего роднее этих больших надёжных рук, обнимающих за плечи. И ничего важнее той горы, вершина которой утопает в розовой, словно клубничный зефир, дымке, где и должно будет произойти соединения наших аур.

- Харвальд, - почти шёпотом позвала я, боясь разрушить своим голосом ту гармонию, что окружала нас, спугнуть, это ощущение полного, безграничного, кристального счастья. – А человек может забеременеть от вампира?

Мне, как и любой нормальной женщине, хотелось родить ребёнка, от любимого мужчины. Хотелось брать своего малютку на руки, вдыхая чуть уловимый, нежный младенческий запах, гладить по мохнатой, словно персик маленькой головке, прислушиваться к еле слышному дыханию, прикладывать к груди. И однажды, неожиданно для себя, вдруг услышать от него слово: «Мама».

Лицо моего вампира, такое просветлённое, такое одухотворённое, вмиг помрачнело.

- Тьфу, дура! – тут же отругала я себя. – Такой дивный момент испортила! Вот не могла до завтра с вопросами потерпеть?

- К сожалению, общего малыша у человеческой женщины и вампира быть не может, - вздохнул он, как мне показалось, обречённо. – Хотя, по Далеру бродят слухи, что до войны, девушка –источник родила ребёнка от вампира, слабенького, нежизнеспособного. Выжил ли этот малыш или нет, воспроизвёл ли потомство, унаследовал ли способности к магии, нуждался ли в человеческой крови, как отец, мы теперь никогда не узнаем.

- Значит, у нас не будет детей?- вновь спросила я, уже готовая к отрицательному ответу.

- Прости, - ответил вампир, целуя меня в макушку, прижимая к себе теснее, стараясь не то успокоить близостью своего тела, не то предупредить вспышку возмущения, желания повернуть всё назад, отказаться от обряда.

- Ты в праве отказаться, - прошептал он, проводя ладонью по волосам, словно уже готовясь к прощанию. – Я смогу отправить тебя домой, в Человеческое государство, где ты найдёшь хорошего парня, родишь от него ребёнка и заживёшь обычной, человеческой жизнью. А, может тебе будет проще в Эвилии, там тоже есть представители твоей расы. Я помогу тебе устроиться.

Харвальд говорил, и его голос, с каждым произнесённым словом, становился всё глуше, всё серее, словно между нами вырастала бетонная стена.

Тёплые сильные пальцы потянули мой подбородок вверх, принуждая смотреть в глаза, пронзительные, полные горечи, затаенной обиды и, в то же время, прощающие и понимающие. Он был готов отпустить, давал возможность выбора, позволял самостоятельно принять решение. Вот только я, свой выбор сделала. Сделала уже давно, в тот самый день, когда увидела Харвальда прикованным к стене городской тюрьмы.

- Что скажешь, Вера?

Сфера опустилась на горном плато, и меня оглушило пряным запахом разнотравья. Полоска заката, красная, словно начерченная кровью, бросила на густое, колышущееся море цветов, последний отблеск. И, будто бы, по мановению жеста невидимого режиссера, произошла смена декораций. В небе, чистом, прозрачно- индиговом, зажёгся медовый диск луны, пронзив и лепестки цветов, и стебли трав золотистым светом. Хор голосов стал ещё громче.

- Пора, - произнёс Харвальд, беря меня за руку и подводя к самому краю огромной пропасти, где разлилась густая, непроглядная темнота.

Всё стихло, застыло в ожидании. Оборвалась песня жрецов, замолкли цикады и сверчки. Даже трава больше не колыхалась от ветра. И в этом воцарившемся безмолвии, с пугающей торжественностью раздался голос Харвальда.

- Вероника- Герда- Риана, принимаешь ли ты мою любовь, мою силу и мою магию? Согласна ли ты соединить свою ауру с моей и разделить со мной века, отпущенные нам богами? Готова ли ты принадлежать мне без остатка?

От чего-то я знала, что не имею права солгать, допустить ошибку.

- Назад дороги не будет. Ты хорошо подумала? – вкрадчиво зашептал внутренний голос. Ну в кого у меня такие противные мозги? В дорогого папочку, не иначе! Нет, чтобы отключиться, отбросить сомнения, погрузиться в волшебство этого места, окунуться в нежность и свет, что излучает мой мужчина. Я же вместо этого вновь копаюсь, взвешиваю, ищу подвох.

- Может лучше попросить Харвальда отправить тебя домой?- не унимался вредный червяк, сидящий в голове. – Тебе сделают новые документы, поколдуют над твоей внешностью, поселят в любой точке на карте Человеческого государства, куда пальцем ткнёшь. Поступишь в институт, как когда-то мечтала, устроишься на работу, обзаведёшься друзьями, встретишь простого человеческого мальчика, без всяких вампирских заморочек с питьём крови. А что ожидает тебя здесь, Вероника ? Осознание своего несовершенства по сравнению с вампирами, полная зависимость от Харвальда …

- Отвали! – мысленно рявкнула я на червя. – Здесь тот, кого я люблю, тот, кто воспринимает меня любой, тот, кто не побоялся отправиться за мной на враждебную к нему территорию, тот, кто простил мне то, что не должно прощаться.

Мы стояли на самом краю пропасти, облитые жидким лунным светом. Запах трав, застывший в душном воздухе, кружил голову, дурманил. Тьма клубилась, липла к коже, опаляя жаром, превращая тело в мягкую, податливую глину, жаждущую прикосновений. Каждый нерв дрожал, ожидая чего-то. В глазах щипало от нежности, благодарности и невероятного счастья, находиться рядом с ним. Броситься к нему, прямо сейчас! Приникнуть к его груди, почувствовать под своими ладонями гладкость его нечеловеческой кожи, коснуться губами губ, раствориться в нём, перестать быть собой.

- Харвальд- Роло- Рогнар, - проговорила я дрожащим, но не от волнения или страха, а от желания голосом. – Я принимаю твою любовь, твою магию и твою силу. Я согласна соединить свою ауру с твоей и разделить века, отпущенные нам богами. Готова принадлежать тебе без остатка.

Грянул хор, ожила природа, а нас обдало потоком тёплого южного ветра. Ритуал свершился. Не в силах больше ждать, мы бросились навстречу друг к другу, чтобы рухнуть в траву.

Эпилог.

- Эта девочка задаёт слишком неудобные вопросы, - вздыхаю я, принимая чашку ароматного чая из рук Инги.

Лёгкий ветерок небрежно треплет занавеску, шелестит листьями эвкалипта. Лучи полуденного солнца косо ложатся на гладкую белую столешницу. В воздухе резвятся золотистые пылинки. Лениво чирикают сонные птахи, и меня тоже тянет в сон. Хочется растянуться на траве, вдохнуть полной грудью, пропитанный запахом моря, луговой травы и мёда, воздух, подставить лицо тёплым касаниям солнца и смотреть, долго смотреть в пронзительную синеву неба, пока не начнут смешиваться мысли, а тело не отяжелеет. Но нет, расслабляться рано. Работа сама собой не сделается.

- Не царское это дело, температуру измерять да клизмы ставить, - скажете вы. И, наверное, будете правы.

Вот только что делать, если я – единственный человеческий медик во всём Далере, и на моём попечении три десятка молодых людей? Конечно, серьёзные болезни лечат вампиры с помощью магии, а вот ссадины, отравления, запоры и простуды – моя забота. Так что, Ваше величество Вероника- Герда – Риана, засуньте амбиции поглубже и принимайтесь за свои функциональные обязанности. Зря что ли Юлия Александровна, Ольга Юрьевна и Кируся из вас настоящую сестру милосердия делали?

- Поговори с Мариной, ты же педагог, у тебя должно получиться.

- Я попробую, - прохладная рука Инги легла на моё запястье, подбадривая, успокаивая.

Хорошо с ней, уютно. Она – словно майское солнышко, нежное, мягкое, тёплое. В её присутствии всегда становится светлее и радостнее на душе.