— Выглядит враждебно, — заканчивает Сара мою мысль.

Я втыкаю передачу и трогаюсь с места, не отрывая глаз от зеркала заднего вида и надеясь, что та машина останется стоять.

Но она трогается.

— Марк, — говорит Сара.

— Знаю. — Сильнее жму на педаль газа, уверяя себя, что это просто совпадение, вот только мозг наотрез отказывается в это верить.

— Она нас нагоняет, — говорит Сара. Она полностью развернулась на сиденье и держится руками за подголовник.

Кидаю взгляд на спидометр. Стрелка уже указывает на шестьдесят миль в час при ограничении в тридцать, но я продолжаю разгоняться.

— ЧЕРТ! — кричит Сара, и я вновь смотрю в зеркало, и в тот же миг бампер той машины исчезает за моим багажником.

Машина легонько бодает нас — видимо, специально, чтобы не столько навредить, сколько дать мне прочувствовать и не на шутку испугать. Внедорожник немного отстает, но все равно преследует меня в нескольких футах позади. Инстинктивно, пытаюсь оторваться и ускоряюсь. Преследователи делают тоже самое.

— Сядь нормально и пристегнись, — выкрикиваю я Саре, но она пропускает это мимо ушей и продолжает неотрывно следить за машиной.

— Что будем делать? — спрашивает она.

Лихорадочно соображаю. Скидывать скорость нельзя. К счастью, эта улица практически прямая, но скоро будет поворот, который мне в жизни не пройти на такой скорости.

— Не знаю, — бормочу я. Стрелка проходит отметку девяносто и продолжает двигаться дальше, но машина не отстает. Я с трудом могу разобрать, кто там за рулем— просто большое черное пятно, отдаленно напоминающее очертания человека. Уж не могадорец ли там или агент ФБР, или вообще какой-нибудь новый вид инопланетян, о существовании которых мы и не подозревали. А что, меня уже ничем не удивишь.

— Чего им надо? — спрашиваю я.

— Очевидно, убить нас, — выкрикивает Сара, цепляясь за свое сиденье.

Мы почти у поворота, когда преследующая нас машина неожиданно выруливает на встречку и, поддав газу, выравнивается параллельно с нами. Глухая тонировка не дает разглядеть ничего, кроме отражения внешнего мира, словно это жаждущий крови робот без всякого водителя внутри.

Сара охает.

— Блин! Сейчас она…

Я понимаю, о чем она ровно за долю секунды перед тем, как это происходит. Бью по тормозам. Сара кричит. Черная машина ныряет на мою полосу, промахиваясь мимо нашего капота всего на несколько дюймов. Я чувствую, как у меня под ногой срабатывает АБС, когда кузов пикапа заносит вправо.

— ДЕРЖИСЬ! — ору я, вцепляясь одной рукой в руль, а второй в руку Сары, словно это помогло бы мне удержать нас на месте, если машина начнет кувыркаться. Я чувствую, как пикап начинает заваливаться.

Но мы не переворачиваемся. Пикап накреняется, затем вздрагивает и, наконец, останавливается, развернувшись на девяносто градусов. В воздухе витает дым от колес, забивая нос вонью жженой резины. Каждый мускул в моем теле напряжен, и я уже могу сказать, что у меня будут синяки от ремня безопасности.

Нет никаких признаков присутствия черной машины. Она исчезла за поворотом.

— Жива? — спрашиваю я Сару. Она смотрит на меня и кивает. Волосы упали ей на лицо, глаза широко распахнуты. Она слегка дергается, и я понимаю, что продолжаю держать ее руку мертвой хваткой. С трудом расцепляю онемевшие пальцы.

Я съезжаю на обочину и начинаю дрожать от всплеска адреналина.

Впереди, останавливаясь в начале поворота, появляется черная машина.

— Марк, — произносит Сара. — Увези нас отсюда.

И тут из под колес той машины вырывается дым, и она срывается с места, целясь точно в пассажирскую сторону моего пикапа.

Я с места ухожу в разворот, пытаясь съехать с дороги, но слишком медленно. Нам не удастся вовремя отъехать с пути.

Однако в последний миг черная машина виляет вправо и, совершенно не задев нас, уносится дальше по пустынной дороге, а я со всей силы давлю на газ и как можно быстрее сдаю задом. В результате, я въезжаю в тонкое высокое дерево. Оно с треском падает, разлетаясь в щепки.

Мы наблюдаем, как черная машина вновь исчезает из виду, но на этот раз уже в нескольких милях от нас. Я тяжело дышу, будто только что отыграл самую напряженную борьбу за мяч в своей жизни. У Сары дрожат руки.

— Какого хрена это было? — спрашиваю я.

— По-моему, нам только что дали понять, что мы суем нос, куда не следует.

— Эта тачка хотела нас прикончить.

— Нет, — говорит Сара, мотая головой. — Только припугнуть. Предупредить, мол, вот что может произойти, если вы и дальше будете вынюхивать и глубже рыться в этом бардаке.

Кидаю взгляд на часы. В Хелене уже прошел обед. Дрожа, втыкаю передачу и направляюсь в сторону нашей новой школы. Сейчас нам больше нечего делать в Парадайз.

Вечером того же дня, когда я возвращаюсь из школы, отец уже дома. Довольно странно, ведь обычно он возвращается где-то через час после меня. Я загоняю свою машину за дом — на бампере красуется большая вмятина, и с крышки кузова стерлась краска — хотелось бы, чтобы отец как можно дольше оставался в неведении. Дурацкое дерево.

Заходя внутрь, я слышу звуки перепалки и тут же мчусь в гостиную, где Нэна что-то выговаривает отцу. На столе стоит несколько пивных банок.

Я вхожу посередине его фразы:

— … ублюдков нет права выкидывать меня из моего же сраного кабинета.

— Пусть ты и взрослый, — вставляет Нэна, — но не смей так выражаться в моем доме.

Тут они одновременно замечают меня, и Нэна идет выпроводить меня из гостиной, а отец отпивает пива.

— Что стряслось? — спрашиваю я.

— По-видимому, ФБР полностью захватило полицейский участок твоего отца, — говорит Нэна, выталкивая меня на кухню и указывая на тарелку с печеньем. Я мотаю головой.

— Чего!?

— Он не очень-то этим доволен. Если не ошибаюсь, некий мужчина по фамилии Перди или Парти, или как там его, вышвырнул твоего отца из его собственного кабинета.

Парди.

— Как они вообще смогли такое провернуть? — спрашиваю я.

Нэна только передергивает плечами.

— На твоем месте, я бы его сейчас об этом не спрашивала. Пусть побудет немного один.

Согласно киваю. Отец пьет пиво, сколько я себя помню, но чтобы он вот так бухал весь день напролет — впервые. Да он вообще ни разу не напивался. Поэтому я иду наверх, кидаю свои вещи и сажусь за комп, чтобы проверить, что упустил в сети, пока ехал домой из Хелены. Кстати, а зачем, вообще, ФБР захватывать весь полицейский участок? Логика подсказывает, что всему виной побег Джона, вот они и беспокоятся, что он собирается вернуться сюда, но где-то в подсознании скребется мучительная мысль: «А не связано ли это с тем, что сегодня я ошивался возле дома Гудов? Не очередное ли это предупреждение ФБР— более тонкое, чем машина, пытающаяся сбить меня с дороги, но определенно более личное?»

Трясу головой. Нет, это наверняка связано с поисками Джона и Шестой. Вот во что я должен верить.

Обломно, что Сары нет в сети. Хочу поделиться с ней новыми обстоятельствами, но теперь, когда у нее пропал мобильник, а за домашним телефоном следят родители, связаться с ней я могу только через интернет. Решаю отправить ей электронное письмо, в котором пишу, что у меня есть кое-какие новости, которые ей будет интересно услышать, но не сообщаю ничего конкретного.

Позже вечером, когда отец засыпает в кресле в гостиной, смотря повторы игр, мне приходит сообщение со странного номера, который я не узнаю:

«Привет. Слышал что-нибудь о том, где видели Джона?»

Видимо, Сара все же обзавелась новым телефоном. Одноразовым, к счастью. Пишу ей в ответ:

«Нет, хотя это тоже хорошо.»

Через несколько секунд приходит ответ:

«Пожалуй, да. Жаль, просто хотелось еще хоть чем-то помочь»

Я вздыхаю и печатаю в ответ.

«Мы делаем все возможное. Можешь мне набрать?? У меня есть новости»

А в ответ тишина.

Я лежу на раскладном диване с телефоном на груди и, ожидая вибрации, пялюсь в потолок. Мысли в голове пытаются сложиться в цельную картину. Фактически, ФБР захватило Парадайз. Они работают на могов, ну или по крайней мере не в пользу лориенцев. А сегодня днем какой-то сумасшедший пытался убить меняи Сару. Или же просто так мощно нас припугнуть, чтобы мы перестали разнюхивать.