— Дорогой, зачем ты захлопнул яму? Что ты наделал? Подними меня!

Я ему ответил:

— Ты получил по заслугам, злодей. Ты обманывал людей, сколько народу погубил. Теперь я тебе отомстил за всех.

Принес я драгоценности в дом богача, позвал его дочь и невестку и сказал:

— Ваш отец совершил много зла. Он отнял жизнь у многих людей. Не вздумайте говорить о нем и искать его. Все его богатства нажиты нечестным путем.

Женщины не стали мне возражать. И они не любили старика за его жадность и злодеяния. Я взял в жены их обеих. Все богатства дуканщика достались мне, и теперь на коне я разъезжаю по миру. Кнут принадлежит мне по праву».

Хознин мула сказал:

«Брат мой, я поклялся, что никому не расскажу своей истории, но коли ты мне рассказал свою, то и я сдержу свое слово. Я был эмиром. Был я очень богат, но главным моим богатством были скакуны. И вот каждый день один из них погибал. Сколько ни перебывало у меня конюхов, ни один не смог объяснить, почему они гибли. В конце концов я решил рубить головы конюхам. Многие головы слетели с плеч, но и это не помегло. Скакуны продолжали погибать.

Как-то пришел ко мне один старец и сказал:

— Эмир мой, я возьмусь лечить твоих коней.

Я стал его отговаривать:

— Жаль мне тебя, дети твои малы, да и ты уже стар, лучше тебе не связываться со мной, я ведь велю отрубить твою голову, если ты не справишься с работой.

А он мне:

— Нет, я хочу вылечить твоих скакунов. Ну а найдешь, нужным, вели отрубить мою голову.

Старик занялся своим делом, а утром мне доложили, что опять я лишился одного скакуна. Я задумался и уже хотел было позвать палача. Но старец обратился ко мне:

— Эмир, голова моя принадлежит тебе, мне нечего сказать в свое оправдание. Но я прошу тебя, подожди до утра, а ночью приходи в конюшню и все увидишь своими глазами.

Я удивился и велел говорить правду немедля. Но старец настаивал на том, чтобы я сам все увидел. Еще он посоветовал мне:

— Когда вечером ты войдешь в свою спальню и ляжешь спать, не засыпай, а прикинься спящим, если жена твоя поднимется, оденься незаметно, возьми свою саблю и ступай за ней.

Долго я просил его рассказать всю правду, но старик все стоял на своем.

— Хорошо, ― наконец согласился я.

Вернулся я вечером домой, лег в постель, а жена уже спала. В полночь смотрю ― жена встала с постели, оделась в мужскую одежду, взяла саблю, щит и вышла из дому. Только она вышла, я следом за ней. Она направилась в сторону конюшни, но я обогнал ее, вошел в конюшню первым, спрятался, а тут и жена вошла. Вывела она коня, оседлала его, ударила два раза плеткой старика и ускакала в пустыню. Едва успев оседлать коней, мы с конюхом погнались за ней. Долго скакали мы за моей женой, кони стали выбиваться из сил. Наконец в пустынном, незнакомом месте она остановилась, отпустила коня и стала спускаться в овраг. Мы тихонько последовали за ней. И тут мы увидели в овраге черного арапа с толстыми губами, который жарил газель на костре. Увидев друг друга, они обнялись. Жена сказала: «Дорогой мой, повелитель мой, я так соскучилась по тебе, весь вечер о тебе одном думала». Ужас охватил меня, я прямо оцепенел. Старик вывел меня из этого состояния:

— Если ты эмир и настоящий мужчина, докажи это! Прояви свое мужество и покажи, как ты владеешь саблей. Иначе нам не вырваться отсюда.

Неслышно подошел я к ним сзади и, как велел мне старик, четыре раза ударил арапа по голове. Жена моя обернулась, увидела меня и вскрикнула: „Ты сжег мой дом 236, совершил страшное злодеяние! Ах, наступили мои черные дни, теперь вся моя жизнь стала чернее ночи". Она бросилась на землю и зарыдала. Я очень удивился. „Жена, считай, что ничего этого не было и я ничего не видел", ― сказал я ей, желая как-нибудь сгладить все это и не разглашать тайны жены. Но как я ее ни уговаривал, жена кричала, звала на помощь, затем подняла мертвую голову арапа и пустилась в обратный путь. Мне казалось, что по дороге она одумается, выкинет голову, забудет о случившемся. Но, вернувшись во дворец, жена унесла голову на свою половину, а я пошел к себе. Через некоторое время вошел слуга и сказал: „Эмир, ханум зовет тебя к себе". Вошел я к ней, спросил:

— Что скажешь?

— Что ты сделал со мной? Ты сжег мой дом, ты принес мне несчастье, — закричала она и зарыдала над головой арапа.

Я подошел к ней, но она даже не обратила на меня внимания. Вернулся я в диван и только присел, как снова она послала за мной человека. Вошел я к ней, а она опять за свое:

— Ты сжег дом моего отца, ты мне горе принес, ты принес мне черные дни, ах, что ты со мной сделал?

Три раза призывала она меня к себе и каждый раз так причитала.

Уж люди сталп шептаться: „Что ж это такое, ханум все призывает к себе эмира, а сама только и делает, что причитает". Рассердился я и снова пошел к ней. А она голову арапа разукрасила, серьги вдела ему в уши и сидит, любуется на него. Тут терпению моему пришел конец, пнул я эту голову. Но и жена моя совсем обезумела, вытащила откуда-то из постели волшебную палочку, ударила ею меня, и я превратился в маленькую собачонку. Что делать? Я выскочил из покоев жены, у ворот стража схватила меня за шкирку и выкинула из дворца. Таким образом попал я на городскую улицу. Здесь меня окружили дети и стали забрасывать камнями, я еле вырвался и убежал за черту города. Я был человеком, хотя обличье имел собачье, и так мне было трудно в собачьей шкуре, что впору завыть. В город возвращаться страшно. Иду и думаю: „Что за несчастье свалилось мне на голову, пойду с горя брошусь в пропасть. За что, всевышний, ты так со мной поступил?" Бреду я себе, думаю горькую думу, смотрю ― крестьяне из города возвращаются. Один из них остановился и говорит: „Смотри, какая красивая собака, возьму-ка я ее себе, будет стеречь мое стадо". С того дня я стал выводить стадо пастись, а вечерами гнал его на водопой, не давая животным разбежаться, не подпускал чужих овец к хозяйскому добру. И так хорошо я справлялся со своей работой, что обо мне заговорило все село, что, мол, такой-то человек взял себе собаку, да такую понятливую, можно только удивляться. Но ведь я-то знал, кто я на самом деле. Хозяин мой меня уважал, и хозяйка любила и все приговаривала: „Как хорошо, что нам попалась такая умная собака".

Однажды хозяйка сказала: „Что-то эмир наш молчит, ничего о нем не слышно, может быть, он болен?" Когда она произнесла имя эмира, я встал с места, посмотрел им в глаза и лапой стал бить себя в грудь, пытаясь дать им понять, что я эмир. Хозяйка как будто догадалась о чем-то и говорит: „А мне кажется, эта собака что-то хочет сказать". Я закивал головой, что я, дескать, все понимаю. Тогда женщина сказала: „А может быть, ты и есть эмир и по воле рока превратился в собаку?' Я опять закивал головой. Хозяева были в таком удивлении, что хлеб из рук уронили. Они посадили меня на кровать и сказали: „Прости нас, оставайся тут и ни о чем не беспокойся".

Затем женщина обратилась к мужу: „Есть у моего отца корова, она телится раз в тринадцать дет, только теленок появляется на свет ― корова умирает. Если сердце и печень этой коровы дать собаке, она вновь станет человеком. Сходи в дом моего отца, семь лет, как ты не был у них, и, когда они будут угощать, ты не притрагивайся к еде, скажи им, что пришел за коровой. Они тебя уважают и обязательно отдадут корову". Всеми силами я пытался узнать, долгой ли будет дорога туда и обратно. Женщина была сметлива, догадалась она о моем вопросе и сказала: „Дорога туда и обратно тринадцать дней".

Эти тринадцать дней прошли для меня как тринадцать лет, каждый день я ждал возвращения своего хозяина, не ел, не пил, только и делал, что сидел на крыше и смотрел на дорогу. Только прошел тринадцатый день, смотрю ― хозяин идет, гонит перед собой красную корову. От радости я скатился с крыши вниз. Хозяйка спросила: „Хозяин вернулся, привел корову?" Я мотнул головой. Одним словом, хозяева радовались вместе со мной. В ту же ночь зарезали корову и дали мне сердце и печень. Съел я их и вновь принял человеческий облик. И рассказал добрым людям обо всем.