Он притянул ее чуть ближе, стараясь не показаться нахальным, и она сдержала хихиканье. Хихиканье! Она будто опять оказалась в шестом классе, словно снова танцевала со своей первою любовью, прислушиваясь к бабочкам в животе.

Некоторое время они наблюдали за остальными парами, что только добавило неловкости. Расстояние между ними подразумевало, что смотреть нужно друг на друга. Она не могла отрицать, что ощущала странное влечение к нему, но жалела, что согласилась на танец. Ей было невыносимо не по себе — но в хорошем смысле.

Наконец она встретилась с ним взглядом. Почему ей казалось, будто самым естественным будет поцеловать его?

— Я будто тебя знаю, — сказал он, почти утвердительно. Прежде чем она могла ответить, он покачал головой. — Ну вот, я же обещал себе, что не стану этого говорить. Страшное клише.

— Я тебя прощаю, — ответила она. — Но только потому, что и мне кажется, будто я тебя знаю.

— Правда? — он выдохнул с облегчением. — Я пытался придумать что-нибудь еще. Я хотел сказать это при второй встрече, но…

Она ничего не ответила, но поняла, что рассматривает завиток темных густых волос над его ухом так пристально, что все остальное слилось в пятна движения и света. Игравшая песня давно уже была одной из ее любимых, но сегодня словно преследовала ее. Ее взгляд переместился на его плечо, где ее рука сливалась с его хлопковой рубашкой. Она больше не видела его в целом, но замечала лишь отдельные, необъяснимо умиротворяющие детали. Линия челюсти с едва заметной щетиной, движение рта, когда он говорил, мягкий взгляд.

Она моргнула, пытаясь прояснить голову. Сколько же я выпила? Спохватившись, что он замолчал, она вырвалась из своего тумана.

— Прошу прощения…

— Может быть, мы уже встречались, только не помним этого, — продолжал он, не обидевшись. — Мы могли учиться в одной школе?

— Не думаю. Я иногда забываю имена одноклассников, но обычно помню лица.

К тому же, тут дело было в ощущении, а не внешности.

— Какую школу ты заканчивала? — спросил он.

— Кларк.

— Тогда нет. Я учился в Вегасе. А старшая школа?

— Я не думаю, что мы встречались в школе.

Она находила очаровательным то, что и он был озадачен их взаимопониманием.

— В любом случае, я рад, что мы наконец встретились где-то, кроме магазина, — добавил он. — Так что ты преподаешь и как так получилось, что я не видел тебя в школе?

— Наверное, потому что я сижу в компьютерном классе, куда редко кто-нибудь заходит.

— Компьютеры. Очень круто.

Неловкость, которую Софи ощущала в начале танца, испарилась, и она чувствовала себя до странного как дома, пусть они и промолчали до конца песни. Они смотрели друг на друга, слабо улыбаясь. Сэм прижал ее руку к груди, а другая его рука оставалась чуть выше банта на спине ее цветочного летнего платья. Софи редко носила платья, но порадовалась, что сегодня сделала исключение. Она чувствовала себя очень женственной, словно в романтическом кино.

Он посмотрел на ее макушку и, поджав губы, отвернулся, пытаясь, чтобы она не заметила. Она совсем забыла.

— Это все моя челка, да? — Она подняла руку, чтобы хоть как-то ее пригладить. — Господи, все совсем плохо, да?

— Да, она живет своей жизнью, — признал он. Он наклонился, чтобы взглянуть получше, и с очень сосредоточенным выражением попытался поправить непокорные прядки. Пока его лицо было совсем рядом, она сжала губы и уставилась в потолок, пережидая этот идиотский момент. Лиза была совершенно права. «Зачем тебе понадобилось орудовать ножницами сегодня? И ты думала, что отделаешься ворчанием парикмахера». Краем глаза она заметила, что Лиза качает головой и смеется.

— Как она себя чувствует? Лучше? — спросила Софи, когда Кристиан открыл дверь.

— Говорит, что боль понемногу отступает, но ты же ее знаешь. Никогда не признается.

Кристиан позвонил Софи, чтобы сообщить, что у Эвелин начались боли в груди — настолько сильные, что ему пришлось забирать ее с работы накануне. Эвелин работала официанткой в очень престижном ресторане на Стрип. Когда-то она была учительницей, как Софи, но после того, как Кристиа

н бросил работу, ей понадобились деньги. По большей части, это было прекрасное место: приличные чаевые и небольшая физическая нагрузка. Тем не менее ей все же приходилось проводить много времени на ногах.

— Она была у врача? — Софи направилась на кухню с пакетом продуктов из магазина здорового питания.

— Да, я отвез ее сегодня утром. — Он забрал у нее пакет и начал складывать еду в холодильник. — Снова плеврит.

Эвелин уже много раз страдала от воспаления оболочки легких.

— Как она питается? Достаточно хорошо? — Софи понимала, что устроила допрос с пристрастием, но ее это совершенно не волновало.

— Нет, — ответил он. — Ест, что попадется под руку. Я ей постоянно твержу, что надо лучше питаться.

Настроение Софи стремительно ухудшалось по сравнению с прошлым вечером. Она встала между ним и холодильником и крепко взяла его за плечи.

— Кристиан, — сказала она настолько тактично, насколько было возможно. — Тебе не приходило в голову что-нибудь приготовить, чтобы ей не приходилось есть что попало?

«Или тебе есть дело только до твоих дурацких рисунков?».

Он непонимающе уставился на нее.

«Боже, я должна найти ей нового мужа!». Она стиснула руки и покачала головой. Он знал. Знал, что волнение ухудшает ее состояние. Знал, что это бывает и от недостатка отдыха. Он все знал!

Софи присела к столу.

— Почему ты не можешь просто ей помочь? Хоть немножко?

— Что происходит? — Эвелин в длинной шелковой ночной рубашке зашла на кухню. — Соф, что ты здесь делаешь?

Кристиан стоял со страдальческим выражением лица, пока Софи пыталась успокоиться. Эви оглядела обоих в ожидании ответа.

— Я решила занести тебе еды, — ответила Софи.

— Это я позвонил ей, — произнес Кристиан. — И сказал, что ты заболела. Думал, ты будешь рада с ней увидеться.

Софи попыталась вслушаться в их безмолвный разговор. Эви явно была расстроена, что он рассказал Софи о ее болезни, но затем на лице сестры проступило понимание. Кристиан развернулся и уставился на микроволновку. Софи была сбита с толку.

— Я пойду прогуляюсь. Посидите с Софи.

Проходя мимо Эви, Кристиан поцеловал ее.

— Крис…

Он печально улыбнулся, закрывая за собой дверь.

Эви осталась на своем месте с опущенными плечами и поднесла руку ко лбу.

— Что ты ему сказала?

— Ничего. Я всего лишь сказала, что ему следует больше тебе помогать, — мягко сообщила Софи. — Как ты себя чувствуешь?

Эви больше не могла сдерживать слезы и кинулась в гостиную. Софи бросилась за ней.

Сестра сидела на диване сгорбившись, когда Софи устроилась рядом и провела пальцами по ее волосам, чтобы успокоить.

— Что такое? Что случилось, милая?

— Что плохого в том, что мне нужно выпустить пар? Я хочу разговаривать с родной сестрой, не боясь, что она станет меня осуждать или давать советы!

Пораженная, Софи выпрямилась.

— Что? В смысле?

— Ты знаешь, почему он тебе позвонил? — спросила Эви. Софи пожала плечами. Эви обмякла на диване. Руки ее безжизненно опустились. — Он думает, что я должна его бросить.

Она помедлила в ожидании реакции Софи. Софи сделала глубокий вдох, чтобы не выкрикнуть: «Так сделай это!», но сдержала себя.

— Как это связано с его звонком?

Эви убрала волосы с лица и уставилась в потолок.

— Он знает, что ты его недолюбливаешь, и…

— Ну не то чтобы…

— Дай мне договорить. Пожалуйста!

Софи покорно смолкла.

— Он знает, что ты его недолюбливаешь, и надеется, что раз уж ему не удалось убедить меня бросить его, то ты придешь, укажешь на каждый его недостаток, и я тебя послушаю.

Софи опустила глаза.

— Словно я совсем идиотка и не могу сама принимать решения! — Эви многозначительно на нее посмотрела.