— Блядь, — вырвалось у меня. Я быстро оглянулся и потащил тело Бардони к его кабинету, оставив торчать свой нож у него из подбородка, так, чтобы не хлынула кровь.

— Ты убил его, — резко прошептала Джианна.

— Он не должен был прикасаться к тебе. — Я кивком указал на дверь. — Открой мне дверь. — После секундного замешательства она, пошатываясь, прошла вперед и сделала, как я просил. Я затащил Бардони внутрь, и Джианна быстро шагнула вслед за мной, прежде чем закрыть дверь.

Я усадил Бардони в кресло и отступил на шаг назад. Все плохо. Лука надерет мне задницу, когда узнает.

— Что мы будем делать? — послышался от двери безжизненный голос Джианны.

— Нам нужно обставить все таким образом, чтобы это выглядело, будто я не убивал его.

— Из его головы торчит твой нож.

Я улыбнулся, но тут же одернул себя, когда увидел выражение лица Джианны. Оно напомнило мне ее взгляд после того, как застрелили Сида. Иногда я забывал, что не все так же, как я, привыкли к крови и смерти.

Она медленно приблизилась, ее взгляд остановился на теле.

— Почему ты его убил?

— Потому что он мудак.

Джианна застыла рядом со мной и мёртвым телом Бардони, как будто не в силах поверить своим глазам. Она подняла руку, словно намереваясь потрогать труп, чтобы убедить себя в его существовании.

— Ничего не трогай, — приказал я жестче, чем было необходимо, схватив ее за запястье. Она широко распахнула глаза и уставилась на меня, а еще через мгновение заторможенно кивнула. Похоже, она была в шоке. Этого нам только не хватало.

В идеале стоило бы мне самому отправиться за Лукой, но я не мог оставить Джианну наедине с телом. Если кто-то войдет, у нее возникнет гораздо больше проблем, чем может быть у меня.

Я коснулся ее щеки, чтобы привлечь к себе внимание.

— Сходи и приведи Луку, — велел я ей.

Она медлила.

— Иди.

— Ладно. — Джианна развернулась, поспешно пересекла комнату и выскользнула наружу, бесшумно закрыв за собой дверь. Я очень надеялся, что, несмотря на сильный испуг, ей удастся не выдать нас.

Я опустил взгляд на Бардони. Приятно ещё разок полюбоваться на мой нож, торчащий из его черепа.

— Маттео? — услышал я тихий голос Луки несколько минут спустя. Подскочив к двери, я немного приоткрыл ее. Увидев, что перед дверьми стоит Лука, я пропустил его внутрь.

— Что ты хочешь? Джианна ничего не сказала, — начал он, но осекся, зацепившись взглядом за Бардони за столом. — Твою мать!

— С Бардони случилось несчастье. — Пожал я плечами.

Лука взглянул на меня.

— Блядь, Маттео, какого черта ты натворил?

— Если тебе интересно мое мнение, старина Бардони покончил с собой, — высказался я.

Лука обошел тело и уставился на меня.

— Это все из-за Джианны, верно? Бардони сделал или сказал что-то, что тебя взбесило, и ты слетел с катушек. Я знал, что девчонка не принесет ничего, кроме проблем.

— Этот говнюк уже давно в твоем списке смертников. Он забрасывал дерьмо на вентилятор. Ты рад, что его больше нет, признайся. Мы обсуждали вопрос о его ликвидации бесчисленное количество раз. Я решил наконец-то сделать это.

— Конечно, я хотел его смерти, но не в его собственном гребаном доме на рождественской вечеринке. Черт побери, Маттео. Ты что, не можешь хоть раз в жизни сначала подумать, а потом стрелять?

Конечно, Лука прав. Для убийства Бардони мне стоило выбрать более подходящее время, но он не должен был оскорблять Джианну, и уж совершенно определенно не должен был ее трогать. Он собственноручно вырыл себе гребаную могилу.

— Я вызову Ромеро. Он присматривает за Арией и Джианной, но сейчас нужен нам здесь, чтобы прибраться в этом ебаном бардаке. — Лука провел рукой по волосам, ещё раз зло посмотрев на меня, затем вытащил телефон и набрал Ромеро.

Спустя пару минут раздался стук в дверь. Лука поднял вверх ладонь, чтобы не дать мне открыть дверь, и сам пошел впустить Ромеро внутрь. Тот обвел взглядом развернувшуюся перед ним сцену, а затем уставился на меня.

— Ты убил его?

Я воздел руки к потолку.

— Почему обязательно я? — Вопрос был риторическим. Время для убийств я почти всегда выбирал неподходящее.

— Потому что ты просто сумасшедший, — проворчал Лука, а затем спросил у Ромеро: — У тебя получится сделать, чтобы все выглядело так, будто Бардони покончил с собой?

Мы все одновременно повернулись и посмотрели на дохлого ушлепка, безвольно повисшего на своем кресле, безжизненные глаза его до сих пор выражали удивление такой скорой смертью.

Ромеро поморщился.

— Мало кто всаживает нож себе в мозг.

— Все когда-то происходит впервые, — я хохотнул, но заткнулся под взглядом Луки. — Ой, да будет тебе. Это и вправду смешно.

У Луки дрогнули губы, но лишь из-за своего упрямства он не хотел признавать, что я прав. Я знал, он более чем счастлив, что я избавился от Бардони ради него.

— Поищите в кабинете пистолет, которым можно снести ему его чёртову башку. Не хватало ещё, чтобы меня сейчас изводили Бардони. Я хочу уладить это дело тихо.

— Независимо от того, как мы тут все обставим, Бардони в любом случае могут что-то заподозрить. Они не поверят в самоубийство. Этот ублюдок всегда был излишне самовлюблен, чтобы покончить с жизнью.

— Может, мне стоит надеть ебаный браслет и на твою лодыжку? — прогрохотал Лука. — Ты же как бомба замедленного действия.

Ромеро прекратил обшаривать ящики стола.

— Если даже Бардони что-нибудь заподозрят, они не посмеют высказать вслух свои подозрения. Не имея доказательств, мстить они не будут.

— Я бы не слишком на это рассчитывал, — покачал я головой. — Но мы постараемся сделать так, чтобы у них не было повода для мести.

— Тогда, может, ты вытащишь нож из его башки? Никто не поверит в самоубийство с твоим ножом, торчащим у него из подбородка, — посоветовал Лука.

Я подошел к телу и потихоньку вытащил нож, а затем быстро шагнул назад, прежде чем кровь могла брызнуть на мою одежду. Я проверил, нет ли на моей белой рубашке пятен. Черные брюки и пиджак должны неплохо скрывать следы крови, но все же хорошо, что я остался чист. Чего нельзя сказать об одежде Бардони. Его рубашка и брюки быстро намокли.

Ромеро вытащил из шкафа, стоящего позади стола, крупнокалиберный Smith&Wesson.

— Этот должен подойти.

— Отлично, — кивнул ему Лука. — Мы с Маттео вернемся на вечеринку. Подожди минут пять, прежде чем вышибить ему мозги, и сразу же сваливай отсюда. Будем надеяться, что мы окажемся здесь первыми, и в суматохе твоего исчезновения никто не заметит.

Ромеро уже был занят выяснением лучшего угла для стрельбы и почти не заметил, как мы с Лукой бесшумно выскользнули из кабинета и закрыли дверь. В холле было безлюдно, за исключением Джианны, которая маячила в конце коридора и выглядела взволнованной.

— Позаботься, чтобы она не проболталась, — приказал Лука. — И попозже мы поговорим об этой херне.

— Не беспокойся. Джианна может соврать, если на то будет необходимость.

— О-о, я не сомневаюсь, что она прекрасно умеет врать, когда захочет. Но не слишком-то ей доверяй.

— Она моя жена, — напомнил я брату немного жестче.

— Вот в этом-то и проблема. — Не дожидаясь моего ответа, он отправился обратно на вечеринку, а я подошёл к Джианне.

Джианна

Я поверить не могла, что Маттео вонзил свой нож в подбородок того мужика. Зрелище было отвратительным: Бардони с мертвыми, выпученными от шока глазами. Он был тот ещё придурок, и я определенно не жалела о его кончине, но видеть, как мой собственный муж, ни секунды не задумываясь, убивает его — вот что по-настоящему ужасно. Маттео действовал так быстро, без колебаний, без подготовки. В каждом его движении говорил опыт. Разумеется, я до этого знала, что он отлично умеет обращаться с ножом. Даже в Чикаго ходили разговоры о его способностях, но это не подготовило меня к тому, чтобы увидеть, как он на самом деле упражняется на ком-то с ножом.

После того, как привела Луку к Маттео, сама я осталась ждать в холле. Ария вернулась обратно в гостиную; показалось бы подозрительным, если бы мы все одновременно куда-то пропали. К тому же многие сгорали от желания поговорить с Арией, так что ее исчезновение определенно не осталось бы незамеченным. Против моего отсутствия, напротив, никто не стал бы возражать.

Прошла минута или около того, когда мимо меня в кабинет промчался Ромеро. Люди всегда считали меня непредсказуемой. Так вот, это пустяки по сравнению с Маттео.

Я обхватила себя руками. Сердце все еще бешено колотилось в груди, и я не могла перестать нервно оглядываться вокруг.

Пока я пыталась разобраться со своими чувствами по отношению к тому, что произошло, дверь кабинета открылась, и из него вышли Лука и Маттео. Ромеро с ними не было. Лука прошел мимо, не удостоив меня взглядом. Наверняка он винит меня за тот хаос, что устроил его брат. Я не сказала бы, что Маттео нуждается в особом мотиве для убийства, но то, что я оказалась причиной смерти Бардони, разумеется, осознавала.

Маттео был движим ревностью и собственническим инстинктом. Он увидел, как ко мне прикоснулся другой мужчина, и его перемкнуло. Сейчас, подойдя ко мне, Маттео внимательно посмотрел на меня. Должно быть, я выглядела сильно расстроенной. Но проблема в том, что я не чувствовала себя настолько расстроенной, как следовало бы, и не могла заставить себя скорбеть о смерти Бардони, как ни старалась.

Маттео двигался так грациозно, так уверенно. И почему-то, несмотря на то, что произошло, я почувствовала, что меня к нему тянет, даже к той опасной стороне, что он продемонстрировал мне сегодня. Маттео приобнял меня за талию и повел вдоль коридора. Вместо того чтобы вернуться в гостиную, он привел меня в маленькую гостевую уборную недалеко от парадной двери.

— Какого черта ты творишь? — вспылила я. — Я не собираюсь с тобой тискаться после того, как ты только что убил человека.

Маттео обхватил меня за затылок и, прижавшись всем телом, жёстко впился поцелуем мне в губы. Когда он отстранился, я хватала ртом воздух. Маттео коснулся губами моего уха: