Ведь так?

А мне пора бежать. Я должна желать сбежать. Я начала отступать назад от Маттео, распластавшегося неподвижно на асфальте, стараясь не обращать внимания на чувство вины, завязавшееся узлом где-то в горле. Он принудил меня к браку, которого я никогда не хотела. Он знал, что я сбегу при первой же возможности. Я сделала ещё один шажок назад. Маттео ступил на путь, полный опасности и смерти. Даже если он сегодня и умрет, это будет его собственный выбор.

А я такую жизнь не выбирала.

Я развернулась в другую сторону, после чего остановилась. Закрыла глаза. Треск огня разносился по округе. Должен же кто-нибудь в ближайшее время найти Маттео. И, даже если никто не придет, меня это волновать не должно.

Плевать я на него хотела. Да, плевать. И меня абсолютно точно не должна волновать его судьба.

Я должна его ненавидеть. Ненавидеть за то, кем он был, и как это повлияло на мою судьбу. За то, что не отпускал меня, невзирая на то, как часто я его отталкивала. Почему он не сдавался?

Я сделала один нерешительный шажок, за ним ещё один, собираясь уйти. Как только выберусь за пределы города, нужно будет обязательно позвонить Арии и справиться у нее о состоянии Маттео.

Но тогда уже может быть слишком поздно для него.

Может быть.

А может, и нет.

Маттео крепкий. Эта рана на голове не должна его убить.

Я оглянулась назад через плечо и увидела безжизненное тело Маттео, раскинувшееся на асфальте. Позади него стояли машины, объятые пламенем, и окрашивали залитое светом небо черным дымом.

Похоронным чёрным.

Лужа крови вокруг головы Маттео с моего места казалась тоже черной, и ее стало еще больше.

— Я не хочу любить тебя, — прошептала я, резко остановившись и изо всех сил зажмурившись. Но я это сделала. Я влюбилась в Маттео.

Я широко распахнула глаза, развернулась и пошла обратно, все быстрее и быстрее, пока не перешла на бег. Рухнув рядом с Маттео на колени, я принялась обшаривать свои карманы в поисках телефона, но безрезультатно. Он остался в моей сумочке. Я перевела взгляд на пылающую машину, в которой оставила все свои вещи. Какая же ты дура, Джианна.

Я протянула руку в карман Маттео и судорожно выдохнула, обнаружив там его телефон. Не теряя времени на листание его контактов, сразу нажала быстрый набор.

— Я не в настроении трепаться с тобой, Маттео. Сегодня ты вел себя как последний мудак, — раздался у меня в ухе резкий голос Луки.

Я всхлипнула.

— Джианна? — на заднем плане я слышала голос Арии, но не смогла разобрать, что она говорит.

— Он умирает, — помолчав мгновение, произнесла я бесцветным глухим голосом.

— Что ты такое говоришь? Дай мне Маттео.

— Я не могу. На нас напали русские. Здесь так много крови, Лука, слишком много крови.

— Маттео жив? — Впервые с тех пор, как Ария чуть не умерла, в голосе Луки слышалась тревога.

Я перевела взгляд на тело рядом со мной. Тело моего мужа.

Мне показалось, или грудь Маттео перестала подниматься и опускаться? Я прижала ладонь к его пропитанной кровью рубашке. Ничего.

— Он не дышит. Только что дышал, но сейчас перестал. — В моем голосе прорывались истеричные нотки.

— Джианна, ты должна сделать ему искусственное дыхание. Я скоро буду. У меня есть ваши координаты GPS. Но тебе нужно заставить его дышать, иначе будет слишком поздно.

Я ничего не ответила, молча глядя на мужчину, которого любила. Я так хотела ненавидеть его, делала все возможное для этого, и поначалу действительно была ненависть, полно ненависти, но не вся она предназначалась Маттео, и теперь вряд ли что-то от неё осталось. Тем нелепее казалось цепляться за эти крохи, оставшиеся где-то глубоко внутри меня.

— Джианна? — голос Луки резанул мои внутренности.

Я могла слышать шум суматохи на заднем плане, рев заведенного автомобильного двигателя. Перевела Луку на громкую связь и обхватила ладонями лицо Маттео, затем прижалась губами к его рту и вдохнула воздух в его легкие. Положив ладони на его грудную клетку, я пыталась вспомнить, с какой частотой нужно надавливать. Кроме однажды мельком виденного по телевизору, я ничего не знала о сердечно-легочной реанимации. Почему никогда не обращала на это внимания? А вдруг Маттео умрет только из-за того, что я сделаю что-то не так?

Следующие слова Луки вырвали меня из размышлений. Я и забыла, что он все ещё висит на телефоне:

— Я знаю, ты считаешь, будто Маттео заманил тебя в ловушку, разрушил твою жизнь, но что бы ты там себе ни думала, он поступил так определенно не затем, чтобы сделать тебя несчастной. По какой-то необъяснимой причине Маттео любит тебя. Можешь мне не верить. Ты можешь ненавидеть его, но не оставляй его одного, не сейчас. Если поможешь мне спасти его жизнь, я гарантирую тебе свободу. Клянусь своей честью и жизнью. Ария здесь, рядом со мной, она подтвердит. Ты получишь деньги, новые документы и даже защиту от Синдиката, если так этого хочешь. Все это будет твоим, если ты спасешь ему жизнь.

— Ладно, — буркнула я, вновь и вновь надавливая на грудную клетку Маттео. Сама не знаю, почему я это сказала.

— Ты должна делать непрямой массаж сердца. Сильно и быстро. Не переживай о сломанных ребрах. Тридцать толчков, два вдоха. Живо.

Я ускорила свои толчки, а затем наклонилась над Маттео, чтобы дважды вдохнуть ему в рот.

— Он не реагирует! — выдохнула и начала все с самого начала.

— Не останавливайся!

И я не останавливалась, даже когда свело судорогой пальцы, красные и липкие от крови. Глаза уже ничего не видели. Их застилали слезы. Почему я не могла перестать реветь? Я плакала из-за мужчины вроде Маттео, но едва ли проронила слезинки над Сидом.

— Мы будем минут через десять, — сказал Лука. — Как Маттео?

Я не ответила. Лишь упорно продолжала нажимать на грудь мужа, а затем неожиданно он слабо вздохнул. Я пораженно застыла, страшась того, что мне могло это всего лишь показаться, поэтому поспешила наклониться к его лицу и почувствовала щекой слабое дуновение его дыхания. Дрожащими пальцами нащупала пульс на его шее. Он был не таким частым и ровным, как обычно, однако он прощупывался. Закрыв глаза и не успев поймать несколько глупых слезинок, скатившихся по щеке, я через мгновение их открыла. Села прямо на асфальт и вытянула ноги. Хотела было положить голову Маттео себе на колени, но испугалась, что у него может быть повреждена шея, поэтому просто прижала ладонь к его груди, чтобы успокоить себя его стабильным сердцебиением. Его кровь начинала пропитывать мне брюки, но меня это меньше всего заботило.

— Джианна? Ты все еще там?

— Да. Маттео задышал.

Наступила пауза.

— Хорошо, — тихо сказал Лука. — Оставайся на месте.

— Не беспокойся. — Откинув голову назад, я уставилась на усыпанное звёздами и затянутое дымом небо. Ритм мягко вздымающейся и опадающей грудной клетки Маттео действовал на меня как колыбельная, и мои веки начали тяжелеть. Головная боль усилилась. Наверное, я получила сотрясение мозга.

Рев мотора заставил меня повернуть голову. К нам мчались две машины. За рулём первой был Лука на своем «Астон Мартин», а за ним по пятам следовал его подручный — Ромеро. Я поспешила убрать руку от груди Маттео и подняться на ноги, несмотря на то, что перед глазами все расплывалось.

«Астон» остановился с дымящимися от резкого торможения об асфальт шинами, и из него тут же выскочил Лука. Он рванул к Маттео, едва удостоив меня взглядом, вставая на колени рядом со своим братом и нащупывая пульс на его горле. Он быстро оценил тяжесть ран Маттео, и к нему тут же подошли Ромеро с Сандро.

Кто-то коснулся моего плеча, и передо мной возникла Ария. Она обхватила меня руками, и я осела в ее объятиях, почувствовав себя совершенно вымотанной.

— Ты пострадала?

— Возможно. Наверное. Я не знаю.

— Увези ее отсюда, — велел Лука. — Возьми мою машину и отвези ее к нам в апартаменты.

Я обернулась к нему:

— Куда вы повезете Маттео?

— В больницу. Ранения слишком серьезны, наш Док не справится, — ответил он и продолжил, холодно улыбнувшись: — Не переживай. Я сдержу свое обещание. Как только вернусь в апартаменты, сделаю все необходимое, чтобы обеспечить тебе свободу. — Он просверлил меня суровым взглядом. Мне показалось, что он был бы совсем не против, если бы я не выжила в этой аварии.

— Джианна, наверное, захочет сопровождать Маттео в больницу, — неуверенно предложила Ария, пока Лука с Сандро осторожно поднимали Маттео и несли его к джипу. Ромеро руководил по телефону остальными солдатами, принимая меры, чтобы не допустить полицию.

— Ей нечего там делать, — жестко отрезал Лука. — Помоги собрать ее вещички из апартаментов Маттео, чтобы мы успели отправить её в новую жизнь, пока мой брат не вернулся домой.

Почему я не сказала ни слова против? Почему не могла признаться в своих чувствах даже сейчас?

Ария внимательно вгляделась в мое лицо, но я пожала плечами, делая вид, что не замечаю, как печет глаза и сжимается сердце, глядя на то, как они увозят Маттео.

— Мы можем поехать вслед за ними на нашей машине, — прошептала она.

Я судорожно сглотнула и покачала головой.

— Нет, Лука прав. Мне нужно собирать вещички.

Нахмурив брови, но больше не возражая, Ария повела меня к «Астон Мартин».

Маттео

На моем теле не было живого места, болело везде, а в голову будто напихали ваты. Застонав, я попытался открыть свои гребаные глаза, которые, похоже, залили клеем. Подавив сильное желание проковырять их ногтями, я начал потихоньку, по миллиметру разлеплять ресницы, пока, наконец, не открыл полностью. Лука развалился в кресле рядом с моей кроватью. С ебаной больничной кроватью.

— Только не говори, что ты привез меня в ебучую больницу? — прохрипел я и тут же зашелся в кашле. Блядь. Наверное, видок у меня такой, что краше в гроб кладут.

Лука подался вперед, натянуто улыбнувшись. Ему обязательно так сильно переживать? Я давно уже не тот молокосос, нуждающийся в его защите.