— Теперь, когда ты снова вспомнил все свои матерные слова, думаю, самое время перевезти тебя в мой пентхаус. Ромеро уже с нетерпением ждет возможности поиграть в медсестричку.

Я потянулся к игле капельницы, торчащей из вены в руке, намереваясь вытащить ее, но остановился, когда до меня дошло то, что он сказал.

— Твой пентхаус?

— Тебе нужно отлежаться несколько дней. И надо, чтобы кто-нибудь за тобой присмотрел, а то я тебя знаю.

Он внимательно наблюдал за мной. Как будто пытался понять, справлюсь ли я с плохими новостями.

— С Джианной что-то случилось?

— Нет, она жива-здорова. — Он опять замолчал.

— Да выкладывай уже. Черт тебя побери!

— Я заключил с ней сделку.

— Хорош выебываться. Говори как есть. Я переживу как-нибудь.

— Когда она позвонила мне, ты не дышал. Я боялся, что она воспользуется шансом и сбежит.

— Моя жизнь в обмен на ее свободу, — я невесело усмехнулся.

— Она согласилась. Сейчас она дома с Арией, собирает вещички.

— Мы должны защитить ее от Синдиката. Её папаша будет недоволен.

— Ты ещё и защищать ее собрался? — недоверчиво спросил он.

— Она все еще моя жена. И я буду защищать её столько, сколько она мне позволит.

— Она уедет, как только я обо всем позабочусь. Чем раньше ты забудешь о ней, тем лучше.

Я зло уставился на него.

— Ты бы смог взять и забыть Арию только потому, что тебе так скажут?

— Ария не стала бы торговаться, чтобы спасти мою чертову жизнь.

Я выдернул иглу из руки и слизнул выступившую кровь, затем спустил ноги с кровати, не обращая внимания на то, что голова раскалывалась от боли. Я кинул взгляд на прикроватную тумбочку, надеясь обнаружить на ней ножи и кобуру с пушкой. Их там не оказалось. Блядь! Без них я чувствовал себя голым.

— Твою мать! — выругался Лука. Этот засранец схватил меня за плечи, не давая мне подняться. — Я вовсе не собирался тебя злить. Лучше тебе оставаться в постели.

— Да мне похуй. Я тебе не какой-нибудь чертов сосунок. Хватит меня опекать. Со мной случалось дерьмо посерьёзнее головной боли. — Я стряхнул с себя его руки и соскользнул с края кровати. Большая ошибка. Едва мои босые ноги коснулись пола, я покачнулся, и Лука подхватил меня. Застонав, я повалился обратно на кровать. — Что они мне дали? Такое чувство, будто кто-то сыпанул рогипнола мне в выпивку.

Лука одарил меня своим самым покровительственным взглядом.

— А я говорил тебе оставаться в постели.

— Заткнись. — Я попытался проморгаться, но черные мушки перед глазами не исчезли. — Я хочу поскорее отсюда свалить. Я в порядке.

— Ты будешь в порядке, когда я тебе скажу. Я твой Капо.

Выдвинув ящик тумбочки, своего оружия я там тоже не обнаружил.

— Где мои ножи?

— В машине. Вряд ли у меня получилось бы поместить тебя в больницу, вооруженного до зубов.

Я сжал челюсти, а потом снова заставил себя встать. На этот раз меня почти не шатало.

Лука, нахмурившись, уставился на меня.

— Черт возьми, Маттео. Почему ты не можешь хоть разок меня послушаться?

— Не втирай мне эту дичь. Ты на моем месте уже давно свалил бы из этой ебучей больницы. — Отрицать он даже не пытался. Я знал его как облупленного. — Поехали.

Лука толкнул мне в руки пакет.

— Сандро притащил для тебя кое-что из одежды. То, что было на тебе во время аварии, пришлось сжечь.

Я выбрался из стремной больничной робы и влез в чистые джинсы.

— А как же нижнее белье? Может, Сандро и нравится, если его причиндалы болтаются туда-сюда в брюках, но я предпочитаю иметь дополнительный барьер между моими яйцами и молнией.

— Я спрашиваю себя, что нужно сотворить с тобой, чтобы ты прикусил свой длинный язык, — хмыкнул Лука. — Того, что тебя чуть не убили, а жена бросила твою жалкую задницу, очевидно, недостаточно.

Я перестал застёгивать пуговицы на рубашке. Знал, что это шутка. И все же он был прав. Ничто и никогда не могло меня сломить. Ни когда умерла наша мать, ни когда отец выбил из меня все дерьмо, и я истекал кровью, как свинья. Тогда какого хрена упоминание о Джианне стало словно гребаный удар под дых? Блядь. Я становился тряпкой. Я деланно улыбнулся Луке, но он уже пристально разглядывал меня, хмурясь все сильнее.

— Только не говори, что ты стремишься побыстрее свалить из больницы только потому, что надеешься перехватить Джианну и уговорить ее остаться с тобой. Она не хочет тебя. Эта эгоистичная сука хочет свободы.

Я подскочил к нему, выплюнув прямо в лицо:

— Не называй ее сукой. — Меня опять качнуло, и мне пришлось схватить Луку за плечо, чтобы не пропахать носом пол. Вот тебе и угроза. Твою мать.

Лука лишь молча смотрел на меня.

— Клянусь, если ты не перестанешь смотреть на меня этим ебучим жалостливым взглядом, я отмудохаю тебя до кровавых соплей, — проворчал я.

— Я не тебя жалею. Жалеть надо тех, кто попадает в передрягу не по своей вине, но Джианну ты выбрал сам. Ты же сознавал, насколько неуравновешенный у нее характер, и это пиздец как раздражало, а ты все равно хотел ее. Тебя заводила ее стервозность. Ты собственноручно вляпался в это дерьмо. И теперь тебе придется разбираться с последствиями.

— Бессердечный ублюдок, — заключил я, радуясь, что он не стал меня утешать.

Лука растянул губы в улыбке.

— Без сомнения.

Я заправил рубашку в джинсы и надел ботинки.

— Сандро, гребаный извращенец. Носков тоже нет? Нудист он, что ли?

— Наверное, он считает таким тебя.

Я продефилировал в сторону двери, стараясь держать голову высоко, несмотря на то, что ноги у меня подкашивались. Лука подошел ко мне вплотную. Вероятно, он решил, что будет ловить меня, если я упаду в обморок.

— Прекращай возле меня тереться. Все решат, что ты мой папик.

Лука проигнорировал мой комментарий.

— Что ты помнишь перед тем, как вырубился?

Вернемся к делу, слава богу.

— За нами погналась шайка этих членососов, русских. Я довольно быстро избавился от первой машины. Пустил водиле пулю между бровей, в результате чего остальные уебки, сидевшие в машине, разбились. Со второй машиной пришлось повозиться. Я не помню, что с ними случилось.

— Они сгорели в своей машине. Все до единого превратились в уголь.

— А моя машина?

— Уголь.

— Заебись.

— Могло быть и хуже. Когда я тебя впервые увидел, выглядел ты, прямо скажем, совсем неважно.

Я потянулся к больному месту на голове. Несколько медсестер наблюдали за нами, когда мы проходили мимо, но не стали нас останавливать. Судя по всему, Лука уже все заранее уладил.

— Тебе повезло, что они не побрили тебе полностью всю голову. Зная, какой ты показушник, ты бы беспрестанно ныл об этом.

— Умеешь ты меня подбодрить, — кивнул я.

Лука копался в телефоне, очевидно, с кем-то переписывался. Он почти не смотрел по сторонам.

— Ты предупредил Арию, что мы приедем? — Меня не покидала мысль о том, что Джианна может быть сейчас ещё с Арией, и если это так, строят ли они планы на будущее Джианны без меня. Лука предложил Джианне свободу на блюдечке с голубой каёмочкой. Нужно быть полной дурой, чтобы не воспользоваться этим. Жизнь подальше от мафии — то, чего ей всегда хотелось. Подальше от меня. Ее желание, наконец-то, исполнилось.

Лука старался не смотреть на меня.

— Так будет лучше, поверь.

Во мне росло раздражение. Всю мою жизнь Лука пытался мне диктовать — он называл это присматривать за мной, — и стало только хуже с тех пор, как он стал моим Капо.

— С Джианной я сам разберусь. Я тебе не какой-нибудь слюнтяй, Лука. И не собираюсь расклеиваться и пускать нюни только потому, что моя собственная жена мечтает удрать как можно дальше от меня.

— Я знаю. — Он запихнул телефон обратно в куртку. Я, разумеется, понял, что он уже сообщил Арии все, что ей нужно знать.

Мы добрались до машины Луки, и он любезно открыл передо мной дверь.

— Не думай, что я тебе дам только потому, что ты строишь из себя джентльмена, — сказал я ему, практически упав на сиденье. Я надеялся, Лука посчитает, что я сделал это специально, а не потому, что ноги устроили мне забастовку.

— Не переживай. Твоему заднему проходу ничего не угрожает. — Лука захлопнул дверцу перед моим лицом, обогнул машину и сел за руль. Затем включил зажигание и вырулил с парковки.

— Хочешь, я договорюсь с кем-нибудь, кто сможет отвлечь тебя? Может, не сегодня, поскольку у тебя непорядок с головой. Но в ближайшие дни.

У меня вырвался смешок.

— Ты имеешь в виду проститутку?

Лука дёрнул плечом, не отрывая глаз от дороги. Его покерфейс бесил меня, потому что я не знал точно, проверяет он меня или говорит на полном серьезе. Ещё несколько лет назад я бы сказал, что он чертовски серьёзен. Лука без проблем менял женщин как перчатки, но это было до появления Арии.

— Во-первых, может, у меня и сотрясение мозга, но я не умер, и это значит, что я не нуждаюсь в перепихоне из жалости. Если я захочу женщину, то смогу найти ее сам, и не нужно для этого платить кому-то.

— Ты еще не видел себя в зеркале.

Я оценил свое отражение в зеркале заднего вида.

— Ладно. Возможно, мне придется похлопотать больше обычного. — Из зеркала на меня смотрели два черных глаза, оба заплывшие и с залитыми кровью белками, а под линией роста волос наливалась синевой шишка. Не говоря уже о том, что на голове у меня вместо волос сплошные колтуны.

— Любая женщина до усрачки напугается от одного твоего вида.

— И что с того? С тобой такое всегда срабатывало.

Лука фыркнул и покачал головой.

— Так это значит «нет»?

— Большое и толстое. Я не хочу никого трахать, кроме... — начал было я, но захлопнул рот, осознав, в какую гребаную ловушку сам себя только что загнал. Блядь!

— Ты не собираешься от нее отказываться, не так ли? — спросил Лука упавшим голосом.

— Нет.

— Я поклялся своей честью даровать ей свободу, но могу и нарушить свое обещание, если это то, чего ты хочешь. В прошлом я и не такое творил.

— Нет, я не хочу, чтобы ты нарушал данное слово. И это только заставит её ещё сильнее меня возненавидеть. Силой с Джианной ничего не решить. Она должна вернуться ко мне по собственной воле. Это единственный путь.