ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Четырнадцатое июня.

Полдевятого утра.

Наступило время моего слушания.

Я сидел на твердом пластиковом стуле в зале ожидания на третьем этаже участка, в нескольких этажах от камеры, где был до этого. Сияющие наручники соединяли мои запястья передо мной, и я сцеплял и расцеплял пальцы, нервничая.

Линна сидела рядом со мной, ладони лежали на коленях, лодыжки были скрещены. Она была якобы моим сопровождающим с магией, могла раздавить меня при попытке побега, но на самом деле она поддерживала меня морально в самый страшный день в моей жизни.

Она не знала, как важно для меня было, что я не ждал тут один свое падение.

По словам приятно неприметного старика за столом в зале ожидания, Совет судий уже отставал от графика, потому что два из шести членов не пришли. Наверное, не смогли перенести игру в гольф.

Я посмотрел на странное собрание мификов-преступников. Их незнакомые лица искажали страх, гнев и бесстрастие… кроме одного.

Синие волосы Мэгги свисали вокруг ее лица, она смотрела на колени, наручники блестели на фоне серого комбинезона. Ее лицо было бледным, глаза опухли и покраснели от слез. Она сидела одна. Я несколько раз пытался поймать ее взгляд, но она посмотрела на меня лишь раз, а потом приковала взгляд к коленям.

Тот один взгляд был полон стыда, боли и страха. Квентин разбил ее, гад. Мэгги уже была с паранойей, а теперь вообще не могла никому доверять.

Я заставил себя оторвать от нее взгляд. Мой взгляд добрался до стола и двери рядом с ней, за которой Совет вынесет решение насчет наших судеб.

Кроме Мэгги, я заметил еще одно знакомое лицо. Дункан, одержимый водой серийный убийца, прошел в ту дверь, когда я прибыл. Он был там уже больше двадцати минут.

— Как думаешь, что с ним будет? — шепнул я Линне. — Пожизненное?

— Нет, его точно казнят.

— Прямо в комнате?

Она нетерпеливо фыркнула.

— Нет. Выделяют немного времени, в основном, для подготовки документов. Но он не может получить приговор мягче после всех тех убийств.

— От этого мне не становится лучше насчет моего…

— Кит Моррис!

Я подпрыгнул, словно Зорро ткнул меня в зад. Мэгги подняла голову, тусклые глаза посмотрели на меня.

Мужчина за столом окинул комнату взглядом и снова позвал:

— Кит Моррис!

— Это ты, — прошептала Линна и подтолкнула мою руку. — Иди, Кит.

Я встал, ноги онемели. Она еще раз подтолкнула меня, но когда я оглянулся, она не успела скрыть тревогу на лице.

Блин. Линна тоже боялась за меня. Теперь я был в панике.

— Увидимся, когда это кончится? — пробормотал я, нуждаясь в свете в конце туннеля, даже если этот свет будет тусклым.

Она смогла улыбнуться, и это было красиво — нижняя губа подрагивала, но челюсти были решительно сжаты.

— Я буду ждать.

— Даже если меня вернут в камеру?

— Особенно тогда, — она приподняла бровь. — Я там работаю. Ты от меня не сбежишь.

— Разве ты не вернешься в ЛА, раз Квентин уже… не проблема?

— Кит Морис! — нетерпеливо закричал агент за столом.

— Капитан Блит предложила мне повышение, если я останусь, — быстро ответила Линна. — Серьезное повышение.

— И ты согласишься?

— Возможно. Иди, пока ты не разозлил их опозданием!

Блин. Плохое начало. Я поспешил по залу и ответил на пару простых вопросов, подтверждая свою личность, а потом агент указал на жуткую дверь рядом с его столом.

Я прошел туда, готовый почти ко всему, кроме пустой прихожей за дверью. На белой стене впереди была еще одна дверь. Первая дверь хлопнула за мной, и, когда я обернулся, не нашел ручки на двери. Выхода не было.

Я сглотнул и открыл вторую дверь, прошел в комнату за ней.

Я надеялся хотя бы на один из грозных старых залов суда, как в фильмах. Или на темную зловещую комнату, где стол судей озарял свет так, что скрывал их лица.

Но это была комната переговоров, холодая и прагматичная, как все в участке. Большой пластиковый стол заполнял почти все место, и пустой стул ждал перед ним. Четыре члена Совета судий сидели на другой стороне лицами ко мне. За столиком в углу сидел агент, который записывал разговор.

Еще один человек сидел на стуле в конце стола, ее спина была прямой. Капитан Блит.

Она не отреагировала на мое появление, и почему-то перед ней была огромная папка бумаг и папок. Она хоть куда-то ходила без них?

Каждому из Совета было по восемь тысяч лет, и они выглядели как команда больших гремлинов, а не как люди. Я опустился на край пустого стула, они смотрели на меня из-под густых бровей так строго, как еще никто в моей жизни не смотрел.

Самый злой на вид гремлин кашлянул, а потом прочел мое имя с листа, а потом и список обвинений. Линна была права: они добавили мой побег.

— Вы понимаете обвинения, которые вам предоставили, мистер Моррис? — спросил Злой гремлин.

— Почти, но несколько для меня не ясны.

Видимо, это не было проблемой, потому что он ответил только:

— Вы можете выступить в свою защиту.

Кошмар. И это все?

«Защищайся, невежественный плебей?» Так работала система?

Я глубоко вдохнул и заговорил:

— Я состоял в гильдии «ККК». Вы знаете, там были одни психики, одни обманщики и адвокаты. Одним из моих товарищей по гильдии был Квентин Бьянчи. Вы знаете о нем?

Блит бросила на меня взгляд, будто спрашивая, зачем я говорил о нем. Но гремлины смотрели без эмоций. Видимо, это было «нет».

— Он был самым сильным эмпатом из всех, кого видели или слышали, включая нашего главу. Он мог повлиять на половину людей в торговом центре. Ригель использовал его, чтобы заполнить комнаты людей, ощущающих удовлетворение, чтобы они подписали все, что им предложат.

Я притих на случай, если они хотели спросить о моей роли в этих манипуляциях, но гремлины молчали.

— Он мог заставить взрослых мужчин рыдать из-за милых гифок с котами. Как-то раз он сделал старушку такой злой, что она напала на мужа посреди улицы, а все для того, чтобы он мог создать запретительный судебный приказ против нее. Долгая история, чтобы аннулировать их брачный контракт. Не важно.

Мои наручники звякнули, я нервно поправил ладони.

— Я говорю о том, что Квентин был сильнее всех эмпатов. Он был козырем Ригеля, и потому Ригель сорвался, когда Квентина арестовали.

Я склонился на стуле, глядя в глаза каждому из Совета.

— Сегодня на этом стуле еще будет женщина по имени Мэгги Кук. Она — милая и заботливая женщина, которая законно порой работала на «ККК». Ее обвиняют из-за Квентина, потому что он управлял ею с помощью своих сил эмпата. Он затопил ее мозг эмоциями для контроля над ней. И он делал так не меньше недели. Я не знаю, как работает система правосудия у МП. Я даже не знал, что есть мифики, год назад. Но, даже если эта система хуже человеческой, вы не можете обвинить ее, когда ею управлял сильный психик. В ваших законах должно быть что-то, защищающее тех, кто пострадал от других мификов.

Женщина-гремлин справа тихо кашлянула.

— Мистер Моррис, вам дали время, чтобы защищать себя, а не другого преступника.

— Мэгги — не преступница! — ярость кипела во мне, я ударил кулаками по столу. — Что с вами такое? Мэгги управляли! Вы наказываете людей, которыми управляют с помощью алхимических зелий? Вы обвиняете тех, кто вредит имуществу, если их выкинул в окно телекинетик?

— Мистер Моррис, — начала она тем же тоном, — это время…

— Я защищаю ее, потому что больше никто не станет! — я опустился на стул. — Зачем мне защищать себя? Я не могу сказать что-нибудь такое, чего не знает капитан Блит.

Судьи переглянулись, взгляды были нечитаемыми. Блит бесстрастно смотрела на меня.

Злой Гремлин постучал ручкой по бумаге.

— Вы можете сказать только это в свою защиту, мистер Моррис?

— Да, — прорычал я, тяжело дыша носом. — Это все.

— Прошу, выйдите за дверь на время наших обсуждений. Вас вызовут, когда мы вынесем вердикт.

Я встал со стула и устремился к двери. В белой прихожей я ходил кругами, но вдали от бесстрастных взглядов гремлинов мой гнев быстро угас.

Отчаяние заменило его. В детстве я едва выжил из-за одной несправедливой системы. Взрослый я не выберется живым из этой новой, но такой же несправедливой системы. Но, может, мое описание сил Квентина поможет Мэгги.

Минуты тянулись, и я расхаживал, чтобы сбежать от страха, собравшегося во мне, сжимающего легкие.

Дверь в комнату переговоров открылась. Я повернулся к ней, сердце мешало дышать.

Капитан Блит прошла в вестибюль, выглядя разочарованной в моем существовании. Она закрыла за собой дверь.

— Они вынесли вердикт? — напряженно спросил я.

— Обвинения серьезные, мистер Моррис, — ее взгляд впился в меня. — Но я думаю, что их можно отнести в твоей наивности и глупости, а не к злобе.

Я моргнул. Кхм, наивность и глупость были лучше, чем злоба, да?

— Я поделилась мнением с Советом судий и посоветовала смягчить наказание.

Надежда вспыхнула, но угасла от ее следующих слов:

— Но Совет против. Они считают тебя виновным по всем пунктам и обсуждают наказание.

— Виновен… во всем? — прошептал я, ощущая слабость. А я-то надеялся, что половина обвинений не будет засчитана.

Она скрестила руки.

— Я не могу перебить приговор, когда он вынесен. Итак, мистер Моррис, у тебя есть примерно шестьдесят секунд для принятия решения.

— Какого решения?

— Ты согласишься применять свои способности на пользу этому участку как работник Магической Полиции не менее семи лет.

Эм… что?

— В обмен ты признаешься виновным в разных преступлениях и будешь соответственно оштрафован, — она приподняла светлую бровь. — В моей власти предложить признание в вине ответчику перед вынесением официального приговора. Это мое предложение.

— Вы… можете это сделать?

— Тридцать секунд, мистер Моррис.

Ох, она была серьезной.

В другой вселенной, где не было четырех гремлинов моего апокалипсиса, я бы рассмеялся ей в лицо. По своей воле поддастся власти железного кулака Блит на семь лет звучало как ужасная идея.

Но в свете приговора по всем пунктам, который мог быть ужасным, идея казалась заманчивой.