— Выпрями спину, дорогая, — сказала Бренна, усаживаясь в кресло. — И да, спасибо, что-нибудь травяное, пожалуйста.

— Я слышал, паслён — хорошая трава, — прорычал низкий голос из-за дивана. Чуи неторопливо вошел в поле зрения и посмотрел на Бренну прищуренными глазами. — Как насчет чего-нибудь из этого? (паслен — растение, листья и ягоды которого ядовиты — прим. перев.)

Седовласая женщина усмехнулась.

— О, Чуи, тебе всегда нравилось дразнить меня. Я скучала по тебе, — мимолетный взгляд метнулся туда, где стояла Бека, жонглируя кружками и банкой меда. — И по тебе, конечно, тоже милая.

— Конечно, — пробормотала Бека. Она протянула Бренне дымящуюся чашку чая и села рядом со своей.

— Что ты здесь делаешь, Бренна? — Спросил Чуи со своей обычной прямотой. С таким же отсутствием утонченности он опустился на пол у ног Беки, давая понять, что его преданность принадлежит нынешней Бабе, а не старой.

Бренна лишь приподняла бровь, явно не тронутая этим.

— Я проверяю, как поживает Бека; мне казалось, это очевидно. Я слышала, что у нее возникли некоторые трудности с ее первой большой задачей, и я подумала, что просто заскочу, чтобы узнать, могу ли я чем-нибудь помочь. Нужно предлагать поддержку и помощь своим друзьям, или что-то в этом роде.

Чуи фыркнул, и Бренна сжала губы, пока они не превратились в тонкую красную линию.

— Если тебя что-то не устраивает, дорогуша, почему бы тебе не прогуляться? Нам с Бекой нужно обсудить дела Бабы Яги. Твое присутствие не требуется. — Она сделала прогоняющее движение.

Бека открыла рот, чтобы возразить, но пес только пожал массивными плечами и пробормотал: — Я забыл, как сильно ненавижу запах масла пачули. — Он окинул Бренну оценивающим взглядом. — Я отлучусь ненадолго. Предполагаю, что визит будет недолгим.

Голова Беки металась взад-вперед между ее наставницей и собакой-драконом. Почему раньше она не замечала, как сильно они не любят друг друга? Она вздохнула, желая, чтобы Чуи остался, но, понимая, что ей придется самой встретиться со своим предшественницей.

— Итак, — начала Бека, когда дверь захлопнулась с особенно саркастическим лязгом, — кто тебе сказал, что у меня проблемы?

Бренна лениво помахала рукой в воздухе, сверкнув множеством колец.

— О, милая, все об этом знают. Паранормальное сообщество, люди при дворе Королевы; теперь это не совсем секрет, не так ли? — Она протянула руку и похлопала Беку по плечу. — Ты не должна чувствовать себя плохо. Все знают, что ты стараешься изо всех сил. Никто не винит тебя за неудачу. Просто ты вляпалась по уши.

Желудок Беки сжался еще сильнее, и она надеялась, что не добавит позорности ситуации, когда ее вырвет на пол к ногам наставницы. Она обняла себя за плечи, словно защищаясь.

— Я еще не потерпела неудачу, Бренна, — сказала она, стараясь говорить более уверенно, чем было на самом деле. — У меня еще есть время, чтобы найти ответы, которые позволят мне исправить ситуацию.

— Конечно, есть, милая. В конце концов, Морской народ не достигнет своего самого слабого состояния до ночи полной Луны, когда сильнее подвержены магии. Вероятно, именно тогда большинство больных начнут умирать, а у тебя еще есть дни до этого.

Бренна посмотрела на стопку книг, которые Бека в отчаянии просматривала до прихода Бренны.

— О Боже. Ты все еще занимаешься исследованиями? Я была уверена, что ты уже нашла причину проблем и работаешь над решением. — Она фыркнула, тряхнув кудрявой головой, прежде чем отхлебнуть еще чаю.

Бека прикусила губу. Больше всего на свете она ненавидела просить помощи, но, очевидно, у нее не было выбора.

— Бренна, как думаешь, ты могла бы мне помочь? У тебя гораздо больше опыта, чем у меня. Я уверена, если бы мы работали вместе…

Грустный смех Бренны эхом разнесся по автобусу, заставив набор колокольчиков зазвенеть нестройной мелодией.

— О Боже, ты же знаешь, что Высочайшая Королева запретила мне брать на себя обязанности Бабы Яги. Уверена, что она не одобрила бы, если бы я помогла тебе.

Плечи Беки опустились еще ниже. На самом деле она не ожидала другого ответа, но попробовать стоило, ведь от нее зависело так много жизней.

— Что ж, — произнесла она. — Я так понимаю, твой ответ «нет».

Бренна задумчиво постучала пальцем по губам.

— Знаешь, возможно, есть одно решение… но нет, было бы несправедливо даже просить тебя подумать об этом.

— Какое? — Бека чуть выпрямилась при мысли о том, что она может что-то сделать. — Скажи мне, что нужно сделать? Я сделаю все, чтобы помочь Шелки и Морскому народу.

Не говоря уже о человеческих рыбаках, но она не думала, что Бренна будет впечатлена этим. Она никогда не любила Людей, несмотря на то, что родилась одной из них.

— Ну… ты могла бы перестать быть Бабой Ягой. Я знаю, что в последнее время ты раздумывала, стоит ли продолжать заниматься этим, и если ты оставишь эту работу, то у Королевы не будет другого выбора, кроме как позволить мне вернуться и снова взять мою мантию. — Она широко улыбнулась Беке. — Уверена, что смогу найти решение в кратчайшие сроки.

Голова Беки гудела, наполненная смятением и сомнениями. Как Бренна вообще узнала, что Бека подумывала о том, чтобы перестать быть Бабой? Неужели все знают? Был ли это единственный выбор, который у нее остался — единственный способ спасти Морской народ? Наверняка был какой-то другой вариант. Но в эту самую минуту она не могла себе представить, что бы это могло быть.

Бренна поставила свою кружку на стол с решительным щелчком, который прозвучал как похоронный звон.

— Мне пора идти, милая. Столько дел, еще людей нужно очаровывать, ты же знаешь, как это бывает. Если захочешь связаться со мной, просто пошли магический зов; я буду недалеко. Просто подумай над тем, что я сказала. Уверена, что ты сделаешь все, что в твоих силах. Именно так я тебя воспитала.

Бека не знала, сколько времени просидела так после ухода Бренны, съежившись на диване, подтянув колени к груди и закрыв лицо руками. Ее собственное дыхание казалось слишком громким в тишине автобуса, но мысли звучали еще громче. «Сдаться. Не сдаваться. Сдаться. Не сдаваться».

Когда Чуи вернулся, она даже не потрудилась поднять голову. Она просто очень устала.

— Я так понимаю, что воссоединение прошло не слишком удачно, — ворчливо сказал пес, плюхнувшись рядом с ней. Диван протестующе застонал. — Я знал, что должен был остаться.

— Это ничего бы не изменило, — сказала Бека. Она вздохнула, выпрямляя затекшие ноги. — Твое присутствие здесь не изменило бы правды, что она мне сказала. Все знают, что я проваливаюсь как Баба Яга, и это нечестно по отношению к Шелки и Морскому народу.

— О, ради всего святого… — тонкая струйка дыма выскользнула из ноздрей Чуи и закрутилась вокруг его головы незаслуженным ореолом. — Ты же не веришь в это всерьез, правда? Вот черт. Я знал, что эта женщина собирается подорвать твою уверенность, как она всегда это делала. Я должен был остаться и съесть ее.

Бека была так потрясена, что чуть не упала с дивана.

— Чуи! Чудо-Юдо не может съесть Бабу Ягу — это просто неправильно!

— Она бывшая Баба Яга, — пробормотал дракон. — Может это и неправильно, но я все равно думаю, что должен был это сделать. Посмотри, как она тебя расстроила.

Бека слабо улыбнулась ему.

— Ты не можешь есть всех, кто меня расстраивает, Чуи. Ты можешь заработать расстройство желудка.

Он загавкал на нее, нежно облизывая ее лицо.

— Оно того стоит. Кроме того, я знаю очень хорошее лекарство от несварения желудка. Работает и на уныние.

Бека с сомнением посмотрела на него.

— Неужели? Что это такое? Какое-то волшебное средство?

Чуи покачал головой.

— Сморы. — Он толкнул ее в бок своей большой головой. — И если ты приготовишь их мне, я помогу с твоими исследованиями. Просто не хочу больше ничего слышать о твоей неудаче. Ты потерпишь неудачу, только если сдашься.

Он направился на кухню, и Бека последовала за ним, но она не могла отделаться от мысли, что сдаться — это единственный способ не потерпеть неудачу.

(Смор является сокращением фразы «еще немного». Самый ранний опубликованный рецепт для s’mores найден в книге рецептов изданной компанией Campfire Marshmallows в 1920-х годах, где он назывался «сэндвич с крекером». Рецепт 1956 года использует название «S’Mores» и перечисляет ингредиенты как «бутерброд из двух крекеров Грэхема, поджаренного зефира и 1⁄2 плитки шоколада» — прим. ред.)

* * *

— Как прошел твой визит? — Спросил Кеш. — Все прошло так, как ты ожидала?

— Конечно, так оно и было. Бедная девушка, вероятно, репетирует свою речь об отставке для Высочайшей Королевы, пока мы говорим.

— Хорошо, — сказал он. — Я был очень расстроен, когда ты натравила ту акулу на нее, не поговорив со мной. А гроза была просто ненужной. Я же сказал, что держу ситуацию под контролем.

— Если бы у тебя все было под таким хорошим контролем, мне бы не пришлось сейчас говорить с ней по душам, правда? И все же, возможно, таким образом, никому из нас не придется ее убивать. Полагаю, так будет лучше.

— До тех пор, пока она не вмешивается в мои планы, — сказал Кеш.

— Ты имеешь в виду наши планы.

— Да. Наши планы. Именно это я хотел сказать.

— Ну конечно, дорогуша.

* * *

— Эй! Ты слышишь это? — Чуи бросился обратно к двери.

Бека отчаянно надеялась, что это не поющая телеграмма или оркестр мариачи, посланный спеть ей серенаду. Если только они не начали ездить на мотоциклах. Услышав этот звук, она поняла, что теперь все наладится. Так что она чуть не наступила Чуи на пятки, когда он рванул дверь назад зубами. (Мариачи — один из самых распространённых жанров мексиканской народной музыки — прим. ред.)

Перед автобусом остановились красный «Дукати» и черный «Харлей». У «Харлея» были седельные сумки с бахромой, много блестящего серебристого хрома и двигатель шумел, словно рев огра. Великан, перекинувший ногу через седло, как только мотоцикл остановился, взревел почти также громко.