Глава 29

Небо позднего утра было оловянно-серым, и этот цвет так хорошо соответствовал настроению Беки, что она почти подумала, что именно она вызвала его. Бури мерцали дальше по побережью, видимые над обширным, открытым пространством воды, но пока единственный гром в заливе исходил от звука ее сердца, когда она увидела Маркуса, ожидающего у «Хитрого змея».

Ну почему он такой красивый? Надо бы превратить его в жабу. У жаб не было широких плеч и сильной груди, и мускулов. У жаб не было ни одной волнистой пряди каштановых волос, которая отказывалась бы завиваться в сторону всех остальных, ни карих глаз, которые были бы такими же переменчивыми, как море.

Эти глаза выглядели усталыми, как будто их обладатель спал столько же, сколько и она. Не говоря ни слова, он помог ей подняться на борт и пошел заводить двигатели, чтобы вывести их из гавани.

Его отец вышел из каюты с бледным и задумчивым лицом и подошел к поручням, чтобы встать рядом с Бекой.

— Итак, — произнес он. — Шелки и русалки. И ведьмы. Он ведь ничего не выдумал, правда?

— Боюсь, что нет, — ответила Бека.

Постояв в тишине минуту, Маркус-старший сказал: — Знаешь, я однажды видел ее. Русалку.

— Что? — Бека почему-то ожидала большего неверия.

— Когда я был молодым, корабль, на котором я плавал, попал в шторм, — начал он рассказ. — Мне показалось, что я увидел женщину в воде, указывающую нам в сторону от скал. Капитан рассмеялся, но все равно прислушался и благополучно провел нас мимо. Я часто рассказывал об этом сыновьям, когда они были маленькими. Я почти забыл об этом, пока Маркус не пришел и не рассказал обо всем этом прошлой ночью.

Бека не знала, что сказать. Впервые с тех пор, как она познакомилась с ним, Маркус-старший выглядел гораздо старше своего возраста. Кожа свободно свисала с тела, которое когда-то было таким же мускулистым и широким, как у его сына, а лицо было цвета мела. Его руки, опиравшиеся на перила, слегка дрожали.

— Оно прекрасно, — сказала она. — Королевство Шелки в подводном мире. Оно отличается от здешних мест, но оно очень красивое. — Она не пыталась его переубедить — просто успокоить, по возможности.

— Я был бы удивлен, если бы это было не так, — сказал он, глядя на поверхность океана, его зелень и голубизна приглушались пасмурным днем. — В океане нет ничего, что не казалось бы мне прекрасным. Даже после того, как он убил моего сына, я не мог перестать любить его.

Он не смотрел ей в глаза, и казалось, вообще говорит не с ней. Она подумала, что он просто размышляет вслух, но ошиблась.

— Знаешь, я знал, что Маркус был прав, — резко произнес старик. — Он говорил мне, что человек, которого я нанял, ненадежен. С приветом, сказал он. Наркоман. Но это уже не важно. Я знал это, но в те дни было трудно заставить людей работать на лодках; все дети, выросшие на воде, уезжали работать в город вместо того, чтобы идти по стопам своих отцов, как раньше. Я нанял этого человека, чтобы у меня была возможность поддерживать лодку в рабочем состоянии и кормить своих детей. Вырастить их и дать им образование в будущем. В итоге мой младший сын погиб, а старшего я все равно, что потерял. Все было напрасно.

Бека знала, что старик не ищет сочувствия, но все же накрыла ладонью его руку.

— Нет, не напрасно, — сказала она. — Когда он вам понадобился, Маркус вернулся.

Он испустил вздох, который был потерян на освежающем ветру.

— Да, это так. И я отблагодарил его, оказавшись тем же ворчливым ублюдком, от которого он когда-то сбежал. Честно говоря, мне не нужна была его помощь. Я не чувствовал, что заслужил это. В каком-то смысле рак был моим наказанием за то, что я позволил его брату умереть. Мне все равно нечего было терять.

Бека сжала его руку, чувствуя, как хрупки кости пальцев под ее пальцами.

— А теперь есть. — Она знала, что он чувствует.

— Я не могу посоветовать вам, как поступить, — тихо сказала она, когда лодка замедлила ход возле того места, где она должна была нырнуть. — Или, что ждет нас в будущем. — Она засмеялась, только немного не весело. — Боюсь, что и на этот вопрос я не знаю ответа. Все, что я могу Вам сказать, это то, что Вы должны принять правильное для Вас решение, без вины или взаимных обвинений. Я почти уверена, что Маркус простил Вас. Может быть, пришло время и Вам простить самого себя.

* * *

Подводный мир был тихим и мирным, окутывая ее своей грацией и неземной красотой, как это всегда бывало. Водорослевые леса высотой с дом колыхались в озорных потоках, и крошечные ярко окрашенные рыбки играли в прятки в их гостеприимных листьях.

Сегодня акул не было; единственным врагом был невидимый и гораздо более смертоносный враг, придуманный людьми, которому не было места в этих водах, и принесенный сюда тем, кто навсегда оставил его.

Бека намеревалась навести порядок в том беспорядке, который он устроил.

Что бы ни случилось после сегодняшнего дня, ей нужно было закончить то, что она начала в тот день на пляже, когда Боудикка и Гуртеирн попросили ее о помощи, и она дала им свое священное обещание.

С тех пор столько всего произошло, что она уже не чувствовала себя той женщиной, которая дала это обещание. И все же, ей предстояло исполнить его и доказать — не только Королеве Иноземья, но и, что более важно, самой себе, — что у нее есть навыки и сила, достойные титула Бабы Яги.

Бека невесомо плыла в мутных сумерках океана, так глубоко, как только могла безопасно опуститься. Большая часть впадины находилась под ее ногами, одетыми в ласты. Из непромокаемой сумки, которую принесла с собой, она вытащила зачарованную сферу, которую создавала полночи. Она выглядела легкой и нежной, как мыльный пузырь, но была создана из сущности элементаля воздуха, который мог выкорчевывать огромные деревья и срывать крыши с зданий, когда ему вздумается.

Она будет достаточно сильной. И ее магия тоже.

Бека позволила себе погрузиться в полутранс, дыхание замедлилось, пока ее сердце, казалось, не забилось в ритме собственного пульса моря. Медленно, она потянулась к своей магии и начала собирать нечистоты из воды вокруг нее. Подобно безграничным пальцам света и энергии, лучи магии вытягивали радиационное излучение из воды в сверкающую радужную сферу, где оно принимало почти твердую форму, кружась и светясь. Больше не скованная усталостью и сомнениями в себе, девушка, наконец, позволила своим силам воспарить.

Она тянула свою силу все дальше и дальше, пока не собрала не только радиацию из токсичных контейнеров Кеша, но и разбросанные последствия взрыва на Фукусиме.

По мере того, как зачарованная сфера наполнялась, она светилась все ярче и ярче, пока ее присутствие не осветило океан, как маяк надежды. Вдалеке Бека увидела проплывающую мимо русалку; она не была уверена, но подумала, что это та самая женщина, которая пришла к ней за помощью в тот роковой день. Она помахала рукой, надеясь, что русалка поняла значение поднятого вверх большого пальца. Впрочем, это не имело значения. Было уже очевидно, что у нее будут хорошие новости для короля Шелки и Королевы Морского народа, когда она увидит их позже.

У нее получилось. Вода внизу была такой же чистой и прозрачной, как и прежде, и водяные люди могли вернуться в свои дома. Их долгий кошмар закончился.

* * *

Маркус понял, что Бека преуспела в своем деле, как только сняла маску. Ее улыбка могла бы осветить день еще более мрачный, чем этот, и торжество исходило из каждой клеточки ее тела. Он помог ей перелезть через борт лодки, морщась от яркого света шара, который она держала под мышкой.

— Что это такое? — спросил он, не уверенный, что хочет держать это на лодке отца.

Бека проследила за его взглядом и быстренько убрала светящийся шар в сумку.

— Это все радиационное излучение, которое раньше было в воде, — сказала она, как будто это было в порядке вещей.

— Господи Иисусе! — Маркус отошел от нее на шаг, и даже его отец выглядел встревоженным, несмотря на то, что он уже умирал. — Это безопасно?

Бека ухмыльнулась.

— Безопаснее, чем твое вождение, — ответила она. Но она сжалилась над ними и добавила: — Нет, серьезно, сфера совершенно непроницаема; она только принимает внутрь и не выпускает наружу.

— О. — Маркус выдохнул, не осознавая, что перестал дышать от страха. — Это хорошо. Что, черт возьми, ты собираешься с ней делать?

— Я возьму ее с собой в Иноземье, когда пойду к Королеве, — сказала она, как будто собираясь поехать в Санта-Кармелиту, чтобы посмотреть фильм. — Там есть существа, которые сочтут это вкусным лакомством.

Он никогда не привыкнет ко всем этим странностям.

— Отлично, — сказал Маркус. — Просто замечательно. Ты сделала это. Я так горжусь тобой.

Это было правдой. Так почему же на сердце была так тяжело, словно он проглотил пятьдесят фунтов свинца?

Стоя в своем гидрокостюме, пока с волос на палубу капала морская вода, она выглядела точно так же, как та сумасшедшая серферша, которую он вытащил из океана не так давно. Но это была совсем не та девушка. Она стала для него гораздо важнее, чем он мог себе представить. И оказалась, что она не его поля ягода. Этого было почти достаточно, чтобы пожелать, чтобы он так и не узнал, кто она на самом деле. Не совсем, но почти.

— Вот, — сказал его отец, открывая холодильник. — Я подумал, что нам это может понадобиться. — Он вытащил бутылку шампанского и три пластиковых стаканчика. Его улыбка слегка дрогнула, но он явно делал все возможное, чтобы отбросить свое обычное грубое, рычащее поведение, так что, похоже, Маркус должен был сделать то же самое.

— Отлично, — повторил он.

Бека поморщилась, но он не мог сказать, было ли это из-за шампанского — основного продукта на пикниках Кеша у моря, как она говорила — или потому, что его «счастливый голос» был крайне неубедительным. Над его головой, пролетевшая чайка сбросила груз гуано, промахнувшись на несколько дюймов. Великолепно — даже природа критиковала его усилия.