Очень смешно! Да что не так со всеми этими эльфами? Я сплю? Почему они ведут себя так странно? Что за налёт у всех них? У меня галлюцинации? С волнением поворачиваюсь к брату, чтобы развеять свои страхи. Он ведь тоже это видит, верно? Облегчённо вздыхаю, когда вижу такую же растерянность в его глазах.

— Когда один ведёт себя или выглядит не так как все, вы считаете его странным. Если из нормы выбиваются несколько, вы считаете это даже немного забавным и пугающим одновременно. Когда «несколько» превращаются в «большинство», то странность становится нормой. Но как только это «большинство» становится единственными, кто тебя окружает, то странным вы считаете уже себя. — С опаской смотрю на стоящего рядом эльфа. Когда он тут появился? — Вы заметили? Мир стал иным, ненастоящим, нарисованным, неживым. — Он поворачивается к нам лицом, и я с трудом сдерживаю крик. Все его лицо, словно шерсть животного, покрыто белым пушком. — Да, он стал мёртвым. Жаль, что понимаю это только я.

— Уходим, — хрипло приказывает Максимилиан. — Ничего не трогайте, без паники медленно отступаем к двери и как можно быстрее покидаем это место. Они все заражены.

Как-то оспаривать это решение у нас даже мысли не возникло. Так что мы оперативно покинули здание и наткнулись на поглаживающую заражёнными руками нашего с братом единорога эльфийку.

— Ваш единорог? Я люблю животных. Белый, солнце, стол напоминает мне о жизни. Молитвами можно достичь равновесия. Мне кажется, что…

— Забудьте про него. — Тянет меня подальше от единорога с эльфийкой Максимилиан. — Сейчас главное — наша жизнь.

— Но это редкий вид породистых единорогов… — жалобно пытается возразить Доми.

— У этого породистого единорога был контакт с заражённой, — жёстко отрезает дроу. — Хочешь себе такой же узор на коже?

— Прости, Тычинка, но похоже, у нас нет выбора, — смаргиваю подступающие слезы.

— Ещё разревитесь мне тут из-за лошади! — вспыхнул Максимилиан.

— Это не просто лошадь! Это единорог… — Брат с силой сжимает мою руку. Пусть мы с Тычинкой и не были особо близки, но вот так вот бросать невинное животное…

— Да как ты смеешь мне угрожать?! — Крик неподалёку приводит нас в чувство, и мы поспешно направляемся к выходу из деревни. Из небольшого жёлтого дома снова разносятся крики. — Я убью тебя! Ты больше никогда не скажешь, что я слишком холоден к тебе! Никогда! Умри! А-а, хватит улыбаться мне!

Уже на выходе из деревни нам преградила путь маленькая девочка.

— Это из-за меня все. — Она со всей силой прижимала к себе белыми руками мягкую игрушку. Моё сердце сжалось, когда я поняла, что она тоже заражена. — Все такие стланные из-за меня. Нужно было слушаться маму с папой. Не надо было идти к длугу на весь день без лазлешения, никого не предупледив. Тепель все умлут. Я плохая дочь, да? И-за меня папа убил маму… — голос девочки дрогнул. — Это я во всем виновата…

— Не подходи к ней, — предупредил мой порыв Микаэль.

— Но это ребёнок… — Я застыла на месте, не понимая, что делать.

— Она заразна, разве не видишь? — дёрнул меня на себя Максимилиан. — Мы не знаем, как передаётся эта болезнь. Вполне возможно, что мы уже заражены, но если удача на нашей стороне, то мы ещё можем спастись. Как ни прискорбно, но тут мы ничего не можем сделать…

— Я могу попытаться вылечить своей магией и… — Я попыталась вырваться.

— Ты слышишь, что я тебе говорю? Опасно даже стоять рядом с ними! К тому же я уже пытался вылечить одного из них магией на расстоянии. — Микаэль подхватил меня на руки. — Ничего не вышло, а ведь я намного сильнее тебя. Чем дольше мы тут стоим, тем большему риску подвергаем себя. Мик, хватай принца, и за мной.

— Обещаю, что пришлю сюда специальный отряд, как только мы найдём себе ночлег. Желательно подальше отсюда, — пообещал мне Микаэль и потянул за собой моего брата вслед за нами…

…В полном молчании мы нашли подходящее место для ночлега и стали обустраиваться. Первой эту напряжённую тишину не выдержала я:

— Неправильно было оставлять их там…

— Ты права, наверное, лучше было сжечь деревню. Но возвращаться туда только ради этого желания у меня нет, — спокойный голос Микаэля поднял во мне просто бурю эмоций.

— Да как ты можешь так говорить? — вскочил брат

— Это жизнь, — пожал плечами Максимилиан. — Иногда, чтобы спасти одних, нужно уничтожить немало других…

— Это жестоко… — слезы-таки покатились из глаз.

— Зато это работает. — Поднялся с места дроу. — Нам с Микаэлем нужно связаться с начальством и, пожалуй, королём…

Я кивнула и, глядя, как они отходят в сторонку, чтобы позвонить, разрыдалась на плече у Доми…