Мой желудок упал, когда я уставился на его грудь и увидел его идентификационную татуировку, точно такую же, как у меня — 221.

— Ты, — прошептал я, мое сердце бешено колотилось в груди, а руки вцепились в подлокотники кресла. — Ты, 221-й, Заал Костава? Ты ведь брат Зои?

Заал кивнул. Было очевидно, что он не мог говорить. Внезапно причина его убийства обрела смысл.

— Это ты убил Джахуа. Вот почему Госпожа привезла нас в Нью-Йорк. Вот почему она хочет твоей смерти. В отместку за то, что ты убил ее любовника.

Глаза Заала закрылись, и он глубоко вздохнул. Мужчина рядом с ним шагнул вперед и тоже снял с себя рубашку. Моя голова дернулась, когда я увидел татуировку на его груди — 818.

Я нашел подобных себе мужчин.

Зверей, вроде меня.

В конце концов, я встретился с ним взглядом, и он сказал:

— Чемпион Аляски по ГУЛАГу. Тату была сделана в четырнадцать лет.

— Был похищен в двенадцать лет, — сказал я после нескольких секунд молчания, мой голос дрогнул. — Меня забрали из моего сиротского приюта посреди ночи. Вместе с моей сестрой и еще примерно двадцатью другими детьми.

Воцарилось молчание, пока Костава не проскрежетал:

— Забрали, когда было восемь. Но сначала заставили смотреть, как убивают всю мою семью. Затем был накачан наркотиками вплоть до нескольких месяцев назад.

Я изучил его лицо и теперь мог увидеть в нем молодого 221-го. И я мог увидеть сходство с Зоей. У него была темная кожа и черты лица, как и у моего kotyonok (котенка) — если бы не его зеленые глаза.

— А где 362-й? — спросил я.

Оба мужчины молчали, пока Заал просто не произнес:

— Мертв.

Мои глаза закрылись, и я прошептал:

— Это убьет ее, если она узнает об этом.

— Кто? — настаивал блондин, его тон был требовательным.

— Зоя, — ответил я.

Это, казалось, подтолкнуло Заала, и он встал передо мной.

— Где она?

— Она и моя сестра у Госпожи. Мне было приказано схватить тебя несколько недель назад, но я не смог до тебя добраться. Слишком много защиты. Госпожа велела мне похитить кого-нибудь из твоего окружения, чтобы, в конце концов, заполучить тебя.

Я помолчал, затем добавил:

— Я видел, как Зоя наблюдала за твоим домом с противоположной стороны улицы. Видел у нее в руках фотографию, на которой ты был запечатлен. Я похитил ее. Мне нужно было отыскать путь внутрь, и я решил, что она сможет его обеспечить.

Заал подлетел ко мне и впился пальцами в мои руки.

— И что же ты с ней сделал? Если ты причинил ей боль, я убью тебя.

Стыд пронзил меня, и, в конце концов, я ответил:

— Я влюбился в нее, ты, грузинский придурок. Я боролся с гребаной сывороткой, которая заставила меня похитить ее с улицы, которая принуждала меня подчиняться всему, что эта сука Госпожа хотела от меня, и влюбился в маленькую грузинку.

Мои глаза на мгновение закрылись от боли, вызванной тем, что делала с ней Госпожа. Пытаясь сдержать свой гнев, я объяснил:

— Госпожа узнала и пришла за нами обоими. Она держит ее в плену. Госпожа убьет Зою, если я не вернусь с тобой. Она хочет тебя. Весь этот переезд в Нью-Йорк был только из-за тебя. Ты убил ее любовника — человека столь же злого, как и она сама.

Заал внимательно посмотрел мне в глаза и выпрямившись спросил:

— Сколько с ней охранников?

— В ее особняке около десятка мужчин, и трое сильных, обученных Ночных Призрака, которые постоянно окружают ее. Зоя и моя сестра Инесса тоже там.

— Кто такие Ночные Призраки? — спросил светловолосый.

Лед наполнил мою кровь.

— Призраки, бл*дь, это те, кто создан в самом аду. Арзианцы не похожи на другие криминальные семьи. Они подобны армии, а Господин Арзиани — их предводитель. Все они одеты в черную униформу, на лацканах которой изображен символ двух скрещенных кинжалов. У них нет души. Все они — мертвые внутри. Они приходят за детьми ночью, сливаясь с тенями, и бросают их в Кровавую Яму — в этот ад на земле. В приюте мы называли их Ночными Призраками, так как дети верили, что это злые духи, которые приходят, чтобы забрать вас в ад — реальность была не так уж далека.

Я тряхнул головой, пытаясь прогнать эти воспоминания из своей головы, прежде чем взорваться. Но, взглянув на Заала, продолжил:

— Если я не появлюсь с тобой к концу дня, Зою и Инессу отправят в Грузию, в Кровавую Яму. Где они будут использованы — и очень часто. Они обе слишком красивы, чтобы не завоевать внимание Господина.

Заал словно окаменел, когда я сказал ему эти слова. Его голова слегка наклонилась вперед, и он прошептал:

— Зоя красивая? — его голос звучал так, словно он проглотил бритву.

Мой желудок сжался. Я видел, как он защищал Зою, как любил ее по-братски, точно так же, как я любил Инессу.

Тепло наполнило мое тело, просто думая о моей женщине, я ответил приглушенным голосом:

— Такая чертовски красивая. Длинные черные волосы, карие глаза, оливковая кожа — она украла мое мертвое сердце.

Заал посмотрел на светловолосого и прорычал:

— Мы идем туда.

Он кивнул, соглашаясь с его словами. Затем посмотрел на меня:

— Как тебя зовут?

В моей крови забурлила надежда. Впервые за много лет у меня появилась надежда, что я освобожу Инессу и смогу спасти Зою.

— Валентин, — прохрипел я, — Валентин Белров.

Русский подал кому-то знак, чтобы меня развязали. Когда веревки упали, я поднялся на дрожащих ногах. Когда встретился взглядом с блондином, он сказал:

— Я — Лука Толстой. Князь Братвы Волкова.

Мои глаза расширились, и я тут же опустил голову.

— Я был сыном шлюхи-наркоманки, до того, как стал этим... чудовищем Госпожи Арзиани. И я горжусь тем, что буду сражаться рядом с тобой, князь.

Лука кивнул, а затем указал на Заала.

— Мой брат Заал Костава — Лидер Тбилисского клана Костава. Они были самым могущественным кланом в Грузии, пока Джахуа не уничтожил их. Он восстанавливает свою мощь.

Мой желудок сжался, а губы приоткрылись от шока.

— Зоя — дочь подпольной грузинской мафии?

Заал коротко и строго кивнул мне в ответ, его глаза сузились. Я опустил голову. Зоя была членом грузинской криминальной семьи королевских кровей. Ее брат был криминальным авторитетом, который собирался жениться на дочери из Братвы.

Она никогда не будет со мной. Дочери криминальных семей всегда удачно выходили замуж. Для народа Грузии она с таким же успехом могла быть коронованной принцессой.

— Ты помнишь обратную дорогу к особняку своей Госпожи? — спросил Заал, вырывая меня из моих мыслей.

— Да, — ответил я, внезапно почувствовав себя опустошенным, так как теперь знал, что никогда не смогу быть с Зоей, когда все это закончится.

Зная, что опасности больше нет, мой котенок поймет всю чудовищность моих садистских поступков, не все из которых были совершенны под действием сыворотки.

— Хорошо, — сказал Заал. — Нам нужна карта, и мы должны созвать наших людей.

Лука шагнул вперед и направился в другую комнату. Когда я повернулся, чтобы пойти следом, жесткая рука Заала легла на мою руку. Я посмотрел вниз на его пальцы, обхватившие мои бицепсы, и мои ноздри раздулись. Ни один ублюдок не смел прикасаться ко мне; мне было все равно, даже если он был гребаным королем всего мира.

Не обращая внимания на мой пристальный взгляд, Заал придвинулся ближе и сказал:

— Не знаю, что произошло между тобой и моей сестрой. Ты говоришь, что любишь ее; я сомневаюсь и задаюсь вопросом, как это возможно, когда ты — тот, кто похитил ее той ночью. Я последую за тобой, чтобы вернуть наших сестер, так как вижу боль за твою сестру в твоих глазах. Но если я узнаю, что ты солгал или причинил вред моей Зое, независимо от нашего общего прошлого, я убью тебя.

Заал наклонился еще ближе, мое тело боролось с желанием напасть.

— Ты знал меня еще мальчиком. Но я был опытным убийцей. И все еще таковым являюсь. Помни об этом.

Заал отошел в сторону, когда я произнес:

— Грузин.

Он замер, но не оглянулся. Скрипя зубами, я продолжил:

— Я тоже убийца. Может быть, я и не член королевской семьи криминальных кругов, как все остальные ублюдки поблизости. Но убийство — это то, что я делаю; это единственное, что я делаю.

Я помолчал и добавил:

— Это единственное мое умение. Помни об этом тоже.

С напряженными плечами Заал вышел из комнаты. Обернувшись, я увидел в дверном проеме двух женщин, которые пристально смотрели на меня: одна из них та самая блондинка с холодными глазами, которую я уже видел. Когда я поднял подбородок в сторону мафиозной суки, они оставили меня одного. Затем в дверях появился охранник и направил пистолет в ту сторону, куда ушли Заал и Лука.

Двигаясь вслед за двумя мужчинами, которые так же, как и я, были заключены в тюрьму и подвергались пыткам, я подсчитал, что приближаюсь к своим последним часам в этой жизни. Несмотря на то, что я любил Зою с такой яростью, о которой даже не подозревал, в тот самый момент, когда ее брат узнает, что я сделал с ней, он перережет мне горло.

И в этом я с ним соглашусь.

Главное, чтобы он сначала спас мою сестру и Зою, чтобы они были в безопасности.

Тогда это рукотворное уродливое чудовище — 194-го — наконец можно будет усмирить.