Эпилог

Валентин

Месяц спустя…

— Ты готов, малыш? — спросила Зоя, заходя в нашу гостиную.

Я встал с дивана и обнял ее. Зоя оглядела комнату и удовлетворенно улыбнулась.

— Странно, что у нас есть собственный дом, — сказала она радостно.

Я окинул взглядом маленькую комнату и почувствовал, как что-то сжалось у меня в груди.

— У меня никогда раньше не было дома.

Руки Зои крепче обхватили меня за талию. Она ничего не сказала в ответ, но я знал, что она поняла.

Кирилл и Иван, а также Лука и Заал подарили нам этот дом. Нам хотели дать дом побольше, достойный члена Братвы, но мы с Зоей предпочли что-нибудь поскромнее. Мы оба были так потеряны, находясь здесь, на воле. Мы хотели жить сами по себе, в месте, достаточно большом только для нас двоих. Также Зоя хотела быть среди своего народа. Авто и его жена жили всего в двух домах от нас.

Зоя отстранилась и подошла к шкафу, чтобы взять наши пальто. Она надела свое. Я не смог сдержать улыбку, когда ее лицо потерялось в меховом капюшоне вокруг шеи.

Она была так прекрасна. Каждый дюйм принцессы Костава.

Я был занят тем, что разглядывал свою Зою, когда она повернулась и улыбнулась. Сняв с крючка мое пальто, она поднесла его ко мне и поцеловала в губы. Я застонал у ее рта, мои руки поднялись, чтобы обхватить ее лицо. Я толкал ее назад до тех пор, пока она не ударилась спиной о стену, но Зоя дернула головой в сторону и задохнувшись произнесла:

— Валентин, мне нужен перерыв. Мы провели в постели весь день, и я хочу выйти на улицу.

Я провел носом по ее щеке и шее и почувствовал, как она вздрогнула от моего прикосновения.

— Я не могу насытиться тобой, — сказал я и прижался к ней своим пахом.

Зоя засмеялась и толкнула меня в грудь.

— Знаю, малыш, но я хочу прогуляться с тобой. Хочу, чтобы мы вышли на улицу. Нам это необходимо.

Она наклонилась и, взяв меня за руку, поднесла ее к губам и сказала:

— С твоей рукой в моей. Свободны, как и другие пары. Мы больше не пленники, запертые в камере. Мы, наконец, свободны, чтобы выйти на улицу.

Мои глаза вспыхнули, когда я увидел, как она прижимает поцелуй за поцелуем к моей руке. Голодное рычание раздалось в моей груди. Протянув руку к упавшему на пол пальто, Зоя подняла его и прижала к моей груди.

— Одевайся, — игриво сказала она.

Взяв чертово пальто, я надел его и последовал за Зоей к двери. Натянул тяжелую шерстяную шапку и капюшон пальто, чтобы прикрыть лицо.

Зоя открыла дверь, но, увидев меня обернувшись, тут же захлопнула ее. Я нахмурился, гадая, что она делает. Затем она протянула руку и сняла мой капюшон. Я с трудом сглотнул, увидев выражение ее лица, которое я до сих пор не мог поверить, что было направлено лишь на меня. То, которое говорило мне, что она любит меня.

То самое, которое говорило мне, что я владею ее душой.

Зоя стащила шапку с моей бритой головы и поцеловала меня в шрамы на щеке. Когда она отстранилась, ее взгляд впился в меня.

— Не прячься от меня, — сказала она.

Я запустил пальцы в ее волосы и ответил:

— Я не прячусь от тебя. Ты видишь меня. Я никогда не смогу спрятаться от тебя, kotyonok (котенок).

Зоя вздохнула и сказала:

— Тогда не прячься от других, — она указала на дверь.

Мой желудок сжался при мысли о том, чтобы выйти на улицу. С тех пор как я стал свободным мужчиной, я почти не выходил на улицу при дневном свете. Днем я никуда не выходил. Я видел реакцию Волковых и Толстых при встрече со мной. Видел, как охранники смотрели на мое лицо. В отличие от Луки и Заала, я не мог скрыть шрамы своего прошлого под одеждой. Я носил их на всеобщем обозрении. Те немногие люди, с которыми мы вступали в контакт, съеживались при одном взгляде на меня. Люди, жившие поблизости, всегда обходили меня стороной.

Зоя взяла с меня обещание прогуляться с ней сегодня по Брайтон-Бич. Ее тошнило от того, что она постоянно сидела дома. Она хотела показать своим людям, что мы вместе. Ей надоело прятать нас от всего мира.

Зоя бросила шапку на пол и сказала:

— Там не так уж и холодно, чтобы ее надевать. И нет никакой необходимости прятать свое лицо.

— Они будут пялиться, — ответил я, чувствуя себя жалким из-за того, что вообще заботился о мнении других.

Лицо Зои смягчилось, и она прошептала:

— Тогда пусть смотрят.

Зоя сжала мои пальцы и открыла дверь. Я поднял воротник как можно выше и вышел на дневной свет.

Яркое зимнее солнце слепило глаза. Мне хотелось поднять лицо и почувствовать его тепло. Но когда я осмотрелся вокруг, то увидел, что грузины Костава, жившие поблизости, начали пялиться на нас. Их наследница впервые появилась при свете.

Я опустил голову, когда Зоя прижалась ко мне, подняв мою руку, чтобы обвести ее вокруг своих плеч. Я притянул Зою ближе. С ее более низким ростом, она мне идеально подходила.

Теплое дыхание Зои коснулось моей кожи, и она прошептала:

— Они смотрят больше на меня, чем на тебя. Большинство моих людей не видели меня с тех пор, как мне исполнилось пять лет.

Я кивнул, но заметил взгляды, которые бросали на нас люди, когда мы шли дальше. Грузины открывали двери своих домов, выбегали на улицу, чтобы поцеловать руку Зои и поприветствовать ее словами: «K’alishvili». Счастье от того, что она выжила, отражалось на их лицах.

Потом они смотрели на меня, и кровь сходила с их щек. Я пытался убрать руку с плеч Зои, когда она улыбалась и приветствовала своих людей в ответ. Но Зоя крепко сжимала мою руку, заставляя меня стоять рядом с ней. Заставляя ее людей увидеть, что я принадлежу ей. Представляя меня как своего мужчину.

Мое сердце наполнилось чувством, что она сильно меня хотела. Я никогда этого не пойму, но и никогда не откажусь.

Чем дальше мы шли к пляжу и пирсу, тем больше грузин выходило посмотреть на нее. Я с благоговением наблюдал, как люди целовали ей руку или махали издали. Она была принцессой. Они были потрясены тем, что она выжила, и Зоя поблагодарила своих людей за их любовь и поддержку.

Дети выходили вместе с матерями, Зоя останавливалась, чтобы погладить их по щекам. Я смотрел, задыхаясь от жажды, видя Зою с детьми. В моей голове возник образ: Зоя с нашим ребенком на руках. При этой мысли по моему телу разлилось умиротворение.

Пока мы шли дальше, я хранил этот образ в глубине сознания, не желая терять счастье, которое испытывал, когда представлял его.

Мы уже перешли дорогу, ведущую к пристани, когда маленькая девочка крикнула: «K’alishvili!» Девочка снова закричала и побежала через дорогу, держа в руке красный цветок.

Она остановилась перед нами и протянула Зое цветок. Зоя улыбнулась маленькой темноволосой девочке и наклонилась, чтобы его принять.

— Спасибо, — сказала Зоя, и девочка застенчиво кивнула.

Потом девочка посмотрела на меня, и у нее отвисла челюсть. Я еще глубже спрятал голову за воротник, чтобы не пугать ее сильнее, но тут девочка спросила Зою:

— Это чудовище, K’alishvili?

У меня свело живот, и я увидел, как Зоя напряглась.

— Нет, детка, — тихо ответила Зоя. — Он воин, большой и сильный. Он боролся всю свою жизнь и иногда получал травмы. Вот почему он носит шрамы. Они показывают, каким храбрым он был. — Зоя подняла на меня глаза. Мои мышцы напряглись от выражения чистой любви, написанной на ее лице, от слов, слетевших с ее губ. — Валентин переехал сюда вместе со мной, чтобы защитить нас всех и обеспечить нашу безопасность. Видишь, какой он большой и сильный? — девочка кивнула, широко раскрыв карие глаза. — Ну, это чтобы он мог отбиваться от плохих людей.

— Как те страшные монстры, которые живут под моей кроватью? Эти плохие люди?

Зоя засмеялась и кивнула.

— Да, такие же. А Валентин всегда побеждает, потому что у него чистое сердце.

Маленькая девочка снова посмотрела на меня, но на этот раз с благоговением, на этот раз увидев кого-то еще, кроме монстра.

И все из-за моей Зои.

Девочка широко улыбнулась, потом повернулась и побежала через дорогу к ожидавшей ее матери.

Зоя выпрямилась, взяла меня за руку и молча повела дальше по пирсу. Старый деревянный настил скрипел под моим весом. Шум волн, разбивающихся о берег, становился все громче. Мы дошли до конца пирса и посмотрели на океан.

Я закрыл глаза, чувствуя руку Зои в своей. Как только я столкнулся с темнотой, образы моей сестры проникли в мой разум. Страх, который всегда сопровождал их, овладел моими мыслями. Я медленно вдохнул соленый воздух, отгоняя его. Мы собирались вернуть ее обратно. Ей просто нужно было продержаться еще немного. И она это сделает. Инесса была сильной.

Открыв глаза, я посмотрел на Зою, которая смотрела на море. Инесса была сильной, как мой маленький грузинский котенок.

Словно почувствовав мой взгляд, Зоя подняла на меня глаза и улыбнулась. Мое сердце чуть не разорвалось. Когда ее рука сжалась в моей, я посмотрел на ее руку и вспомнил, как наслаждался этим моментом в камере, убежденный, что никогда больше не смогу держать ее за руку.

— О чем ты думаешь? — спросила Зоя.

Притянув ее к себе, я откинул с ее лица длинные растрепанные ветром волосы и ответил:

— О тебе, — я поднял наши соединенные руки. — О нас, вот так. Здесь. Свободных.

Зоя положила голову мне на грудь, и я крепко прижал ее к себе.

— Эти люди ... — я замолчал и покачал головой. — То, как они с тобой обращаются. Ты — их принцесса.

— Нет, — возразила она, но я отрицательно покачал головой. Она была. Она была прекрасна, ее любили, и самое главное, она была моей.

Зоя подняла голову. Своими огромными темными глазами она смотрела на меня с любовью. Подняв руки, она оттянула воротник моего пальто и улыбнулась.

— Так-то лучше. Теперь я тебя вижу.

Наклонившись, я поцеловал ее в губы и поднял голову к солнцу. Теплые лучи сразу же согрели мое лицо. Я улыбнулся.

Вот он я, моя рука в руке Зои, солнце на моем лице, и я свободен.

Я был счастлив.

Я никогда не думал, что могу быть счастливым. Благодаря Зое. Это все благодаря Зое. Моему котенку, похитительнице моего сердца, моей маленькой грузинке.