— Может быть, если бы я спас его, она полюбила бы меня хоть немного. Она меня ненавидит. Я не знаю, что сделал, но, как бы я ни старался, она не замечала меня. Она никогда не любила меня, Рейн. Всё, чего я когда-либо хотел, это чтобы мать заботилась обо мне, но она никогда не заботилась. Она никогда этого не делала. Всё, чего я хотел, — это чтобы эта женщина любила меня.

Рейн обнимает меня и сжимает сильнее.

— Ш-ш-ш, — она обхватывает моё лицо и прижимается губами к моим. — Мне очень жаль, Вон. Мне так чертовски жаль.

Я даже не могу ничего сказать, потому что эмоции, которых я избегаю, бьют меня сильнее, чем когда-либо в жизни. Я никогда не произносил этих слов вслух, и то, что они слетают с моих губ, пугает меня до чёртиков. Как бы я ни старался ненавидеть свою мать и сколько бы раз ни пытался забыть о ней, я, чёрт возьми, не могу.

Из-за неё я и вернулся. Когда в ту ночь умер мой отчим, я не только потерял его, но и потерял маленькую надежду на то, что мама когда-нибудь полюбит меня. Она ни разу не навестила меня в тюрьме, ни разу не попыталась позвонить. И каждый грёбаный год, когда я посылаю ей поздравительную открытку, она отсылает её обратно.

— Ты замечательный человек, Вон. Ты добрый и сострадательный. Ты невероятно внимательный, весёлый и такой заботливый. Я люблю тебя. Я люблю тебя так чертовски сильно. Я знаю, что это не одно и то же, но я не хочу, чтобы ты хоть на секунду подумал, что не заслуживаешь этого.

Я целую Рейн в макушку и вдыхаю её успокаивающий аромат.

— Я этого не заслуживаю, Рейн. Я никогда не буду заслуживать твоей любви, но раз ты готова отдать её, я возьму её и никогда не отпущу.