— Ты выведешь нас отсюда, верно? Если я...

— Да, — прервал Сэм. Как и любой из них, он знал, как плохо всё могло стать, и вероятнее всего станет.

Джона открыл рот, чтобы ответить, но не дошёл до вопроса, так как заметил женщину в брючном костюме с ярко-рыжими волосами, которая с целью шла к ним. Он понятия не имел, кто она, но почувствовал необъяснимый страх. Он отстранился от её приближения, в безопасное присутствие Кэма сбоку. Сэм встал, эффективно блокируя Джона от её глаз.

— Мистер Рэдли? — взволнованно произнесла она, безуспешно пытаясь обойти Сэма. Когда не смогла это сделать, она просто продолжила говорить. — Мистер Рэдли, я Мадлен Фейнштейн, из «Проекта Исправление». Я прислала вам письмо.

Джона и Кэм оба напряглись от этого имени, но Сэм оставался непоколебимым и не двигался, служа щитом между ними и тем, в ком Джона теперь узнал врага.

Мисс Фейнштейн бросила раздражённый взгляд на Сэма, прежде чем приподняться на кончики своих туфель на шпильках, пытаясь посмотреть через его плечо.

— Мистер Рэдли, я — мы — очень рады, что вы решили сегодня приехать! — она использовала свой минимальный вес, чтобы тайком толкнуть Сэма. — Ваше присутствие здесь сильно повышает шансы мистера Рэдли старшего получить досрочное освобождение.

Не в силах сдержаться, Джона съёжился, и стены комнаты начали пульсировать и надвигаться на него. Медленными, размеренными движениями, Кэмерон поднялся и встал прямо за правым плечом Сэма. Сэм был не высоким мужчиной, так что Кэм возвысился над ним. А когда этот парень хотел выглядеть серьёзным, он мог смотреть лучшим сердитым взглядом.

Он смотрел на женщину, сузив глаза.

— Мисс... Фейнштейн, верно? Я не знаю, как по отсутствию связи с вами от Джона у вас сложилось впечатление, что вы каким-то образом... завоевали его, или что вы там пытались сделать. Но я заверяю вас, что он здесь для того, чтобы рассказать свою историю о насилии и травме, чтобы убедиться, что Ангуса Рэдли никогда не выпустят на свободу, и он не навредит больше ни единой душе. Я предлагаю вам любезно оставить нас в покое.

Мадлен Фейнштейн бросила сердитый взгляд на Сэма, затем нервно посмотрела вверх — и выше, и выше — на Кэмерона. Она последний раз попыталась увидеть за ними Джона, прежде чем пошла прочь, громко фыркнув. Джона выдохнул, хоть и не заметил, как задержал дыхание, когда был уверен, когда она наконец ушла. Ему нужно было какое-то время, чтобы снова взять себя в руки, но прямо в этот момент из одной из дверей вышел пристав и объявил, что пришло время начинать слушание по делу Ангуса.

Кэмерон обменялся взглядом с Сэмом.

— Вы пойдёте? Дайте нам минутку, и мы присоединимся.

— Конечно. Я займу вам места.

После того, как доктор ушёл, коридор начал медленно пустеть, и рядом с их маленькой скамейкой никого не осталось. Джона хотелось умолять Кэма просто вывести его к чёрту отсюда. Они сбегут вместе, уедут в Мехико или в Канаду и больше никогда не будут думать об Ангусе. Но что, если Ангуса выпустят? Что, если он кого-то убьёт?

Во время маниакального потока сознания, Джона упустил то, как Кэмерон опустился на колени, пока он не сжал руки Джона и не посмотрел на него. Джона пытался взять свои мысли под контроль, так что сосредоточился на глубокой синеве глаз Кэмерона, пока его зрение не сузилось, и они не оказались в своём маленьком пузыре. Он открыл рот, чтобы сказать, что им пора идти, но Кэм сжал его руку, чтобы остановить.

— Я знаю, что нам пора идти. Я просто хочу, чтобы ты на минуту остановился и дышал. Просто дыши.

Джона сделал глубокий вдох, затем ещё один.

— Если ты зайдёшь туда и почувствуешь, что ничего не можешь, просто посмотри на меня. Я буду дышать вместе с тобой. Мы тебя удержим... вместе, — закончил он, слегка хохотнув.

«Говори, идиот. Ему нужно, чтобы ты произнёс слова».

— С-спасибо. Я рад, что ты здесь. Правда.

Кэмерон улыбнулся и потёрся щекой о мягкую ткань брюк на колене Джона.

— Я знаю, сейчас совсем не подходящее время для этого, но... Я просто не хочу, чтобы ты пошёл туда, не зная этого. Я... я люблю тебя, Джона, и очень тобой горжусь.

На мгновение, сердце Джона наполнилось теплом, и всё остальное померкло на заднем плане. Не было никого, кроме него и Кэмерона. Он открыл рот, но ничего не вышло.

Кэмерон хохотнул и покачал головой.

— Не надо. Ничего не говори. Я бы предпочёл, чтобы ты не говорил. Сегодня тебе не нужно ещё больше давления. Я просто хотел, чтобы ты знал, что моя любовь с тобой, когда войдёшь туда и столкнёшься с... ним.

— Спасибо, — снова прошептал Джона. Он наклонился и коснулся лёгким поцелуем губ Кэмерона, а затем тяжело вздохнул. — Мы должны идти.

Кэм встал и протянул руку, чтобы помочь Джона подняться. Чувствуя на пояснице успокаивающую руку Кэма, Джона опустил голову и вошёл в зал как вор к виселице. Комната, в которую они вошли, отчасти напоминала зал суда, но была меньше и громче. Вместо судейской скамьи там был длинный стол с тремя стульями и микрофон перед каждым местом. В стороне стоял маленький стол, где лежал диктофон.

Напротив центрального стола был ещё один, тоже с несколькими стульями и микрофонами, где, как предполагал Джона, будет сидеть Ангус и его адвокаты. В конце зала располагался маленький балкон со стульями для различных посетителей. Люди всё ещё ходили, рассаживаясь, за что Джона был благодарен. Они с Кэмероном проскользнули на средний ряд, чтобы занять места, которые оставил им Сэм. И снова, Джона оказался между двумя мужчинами, в безопасности и защищённый с обеих сторон.

Но самым страшным во всём зале был единственный микрофон, который стоял посреди прохода, между двумя сторонами балкона. Предположительно, там жертвы читали свои заявления перед комиссией. Джона вздрогнул. Кэм потянулся и переплёл их пальцы.

Джона напрягся, когда услышал, как дверь в дальнем углу зала открылась. Каким-то образом он просто понял, что оттуда придёт Ангус. Он знал, что дрожит, возможно, довольно сильно, но мог только сжать руку Кэма и твёрдо упереться ногами в пол, чтобы не улететь.

Пристав вошёл через неприметную заднюю дверь, затем Джона услышал очевидный металлический звон цепей. Поначалу он не видел ничего за коренастым охранником, только вспышки оранжевого комбинезона каждые несколько шагов. Когда они повернули за угол, и Джона наконец увидел Ангуса, его уши заполнились статическим белым шумом, а зрение стало серым. Его воспоминания отчаянно пытались утащить его назад во времени, затолкнуть в подвал, не оставив ничего, кроме холодной земли и темноты.

Они пытались, но Джона боролся, когда почувствовал, что ускользает. Чтобы остаться на земле, он смотрел на Ангуса, особенно сосредотачиваясь на том, как мужчина изменился по сравнению с его давним мучителем. Ангус всегда был плотным и широким, с покатой грудью и большими руками. Казалось, будто тяжёлая жизнь в тюрьме, где нечего было делать, кроме как работать и драться, уменьшила его до одних мышц. Он всё ещё был большим, конечно, но не обладал тем сальным, раздутым качеством, которое Джона помнил. Он был крепким. Рельефным. Ужасающим.

Если раньше его лицо всегда было красным и слегка опухшим от большого количества алкоголя и проводимого на солнце времени, сейчас оно стало обветренным и морщинистым, изъеденное возрастом. Так он только выглядел холоднее.

Его копна волос частично приподнятых рыжих волос тоже изменилась. Он полностью поседел, как бывало с рыжими, отрастил волосы и связал их низкую косичку на загривке. У него была такая же седая, густая борода и усы. Джона смутно помнил, что где-то читал, как скользкие адвокаты просят своих клиентов-преступников отрастить волосы на лице, чтобы помочь скрыть микровыражения лица, которые могли выдать, что обвиняемые... не так уж раскаиваются. Он не знал, правда ли это, но думал, что если это так, Ангус этим воспользуется.

«Я иду за тобой, сынок».

На мгновение Джона показалось, что его не заметили. Пока Ангус не поднял голову, и их взгляды не встретились. Глубоко посаженные, свинячьи глаза Ангуса буравили его, снимая кожу до голой плоти. Глаза сузились, и губы приподнялись в пародии на улыбку, и Джона понятия не имел, как кто-то мог смотреть на этого мужчину и видеть кого-то кроме убийцы.

В этот момент Джона бесконтрольно дрожал. Он был не в силах отвезти взгляд от этой холодной ухмылки, пока Ангуса вели к столу для подсудимых. По стенам потёк жидкий огонь, и комната вокруг Джона дрожала вместе с ним. «Отпусти меня, отпусти меня, отпусти меня», — умолял он. Чары разрушились, когда Кэмерон с силой встряхнул его, затем потянул за руку, чтобы заставить отвернуться.

— Не смотри на него, — прошептал он. — Ты не обязан. Ты не обязан делать ничего, чего не хочешь.

Джона вяло кивнул, но был чрезмерно благодарен, что Кэмерон будто знал, куда стремятся его мысли, когда в зале находился Ангус. Он бросил взгляд на Сэма и увидел, что мужчина смотрит сердитым взглядом в седой затылок Ангуса. Было приятно, когда два человека были так полны ярости за него, особенно, когда рядом были Мадлен Фейнштейн и её племя.

После того, как Ангус сел, вошли двое мужчин и одна женщина, занимая три места впереди — предположительно, это была комиссия по досрочному освобождению. Джона бросил на них сердитый взгляд, раздражённый тем, что они вообще думают об этом, хоть и знал, что это от них требуется, так как судья не включил маленькую фразу «без права на условно-досрочное освобождение» в оригинальный приговор Ангуса на пожизненное заключение.

Как только члены комиссии открыли заседание и зачитали оригинальные обвинения и приговор из суда Ангуса. Как только один член комиссии закончил, слово взял другой, объясняя цель слушания Ангусу и наблюдателям. Он начал подчёркивать, как Ангус провёл своё время в тюрьме — работал в общественном саду, который поставлял продукты в местный фермерский ресторан, работал в библиотеке, как он «нашёл Иисуса» и начал еженедельно изучать Библию.