Все это выливается наружу. Кто эта слабая девочка, говорящая моим ртом?

У меня трясутся руки, сердце колотится в груди. Прохладное, скользкое чувство течет по моему телу, как будто кто-то окунает меня в чан с ледяной водой.

— Я не просил тебя помогать с нашими счетами, — тихо говорит папа. Он направляется ко мне, как будто собирается обнять меня, но я поднимаю руку.

— Не надо, — плачу я, пряча свое лицо в руках. —Просто оставь меня в покое.

— Пирожок, — говорит папа, но я качаю головой.

— Пожалуйста, уходи.

Он шмыгает носом и трет глаза и Синди начинает реветь. Мне невыносимо слышать, как они произносят: “Мы же говорили”. Я просто не могу. Не после того, как он наорал на меня и не хотел слушать вчера. Я не могу сказать им, что они были правы насчет Джека. Я сжимаю свою подушку и смотрю в крошечное прямоугольное окно под потолком. Жизнь чертовски несправедлива. Когда я взглянула в большое эркерное окно Джека, я увидела миллион звезд. Мое окно такое маленькое, что я вижу только горстку. Если бы я родилась в более богатой семье, у меня было бы гораздо больше звезд.

— Прости, что расстроился, — мягко говорит папа. Его глаза блестят. — Я так горжусь тобой. За то, что получила должность жокея на лучшей ферме. За то, что думала о колледже.

Я киваю и позволяю ему обнять меня и гладить по спине. Синди держит меня за руку и расчесывает мои волосы пальцами.

— Ты самая сильная девушка, которую я знаю, — тихо говорит она. — Хотела бы я быть, как ты.

Я улыбаюсь ей сквозь слезы, а она берет меня за руку и кладет ей на живот, чтобы я почувствовала толчок. Мне не терпится познакомиться с сестренкой.

— Я не хотел кричать, — говорит папа. — Просто ты взрослеешь и я не могу защитить тебя от всего.

Я так не плакала с того дня, как нашла тело Муншадоу. Я позволила им обнять себя, желая забыть, как я переспала с Джеком и поделилась с ним частью себя. Я дала ему то, что никогда никому не давала. Правда в том, что я злюсь на саму себя. Я должна была знать лучше.

***

Сегодня вечер четверга, Ванесса, Рори и я встречаемся с его кузеном Алексом на сельской ярмарке. Двойное свидание. Я в восторге от этого, но стараюсь не возлагать слишком больших надежд. Обожаю ярмарки. Что-то есть в этой идее ходить, держась за руки с парнем под ночным небом, заставляет меня чувствовать, что я найду свою единственную настоящую любовь здесь. Ярмарка полна надежд. Мы выпрыгиваем из грузовика Рори в грязный дерн и начинаем пробираться к билетной кассе, покрытой огоньками. Ночь свежая и прохладная и пахнет попкорном и коровьим навозом. Я вытираю потные ладони о джинсы и с тревогой сканирую толпу в поисках Алекса.

— Успокойся, — говорит Рори с ухмылкой.

— Тише ты, — говорит Ванесса Рори. Она бросает на меня возбужденный взгляд.

Через пару минут я вижу, как Алекс идет к нам. Я борюсь с желанием вскочить на цыпочки. Он одет очень удобно – джинсы и шлепанцы, а его футболка и поверх рубашка не заправлены и немного помяты. Мне нравится, как Джек всегда выглядит таким собранным, но мне так же нравится внешний вид Алекса. И, конечно, я обожаю его небрежную прическу Уитфилдов.

Он похлопал Рори по спине, затем обнял Ванессу и, наконец, сосредоточился на мне.

— Привет, — произнес он.

Я протягиваю руку, чтобы пожать ему руку, а он берет ее, улыбаясь, смотря мне в глаза. Его пальцы теплые и я в восторге от того, что может произойти сегодня вечером. Надеюсь, что бы ни случилось, я забуду, как сильно скучаю по Джеку. Я заставляю его лицо и улыбку исчезнуть из моих мыслей. Каждый из нас покупает билеты за 5 долларов – достаточно, чтобы проехать на колесе обозрения, врезаться в друг друга на автодроме, и заработать тошноту на карусели. Запах тортов и картофеля фри доносится до меня, завораживая так же, как мигающие огни и колокола, звенящие, когда дети выигрывают призы. Наша первая остановка – карусель, где мы с Ванессой кричим, и нас тошнит, в то время как Рори и Алекс весело проводят время. Затем Рори и Ванесса захотели прокатиться на чертовом колесе, так что мы направляемся туда. Алекс и я наблюдаем, как они забираются в ковшовое сиденье и хватают руль, хотя он едва достает до их коленей.

— Колесо обозрения является отличным местом для поцелуев, — говорит Алекс, когда Ванесса и Рори начинают лапать друг друга.

— Ага.

— Хочешь? — он спрашивает, указывая на поездку.

— Целоваться? — дразню я.

Он замолкает на секунду, выглядя испуганным.

— Я имел в виду прокатиться на чертовом колесе.

— Я просто пошутила, — мое лицо горит.

Алекс подходит к контролеру, когда я пытаюсь передать свои билеты, он отмахивается.

— Я всё уладил.

— Спасибо, — говорю я.

— Но подождите. Ты достаточно высока, чтобы кататься? — Алекс спрашивает, указывая на линейку.

Я смотрю на него с поддельной злобой и сажусь. Мы хватаемся за перекладину, смотрим прямо вперед, как колесо движется назад, поднимая нас в черное небо. Отсюда можно увидеть весь центр города. Шатер театра Франклина мерцает красными и золотыми огнями. Синий свет мигает на вершине водонапорной башни.

Алекс смотрит на меня искоса.

— Откровенно говоря, я давно не был на первом свидании.

— Я помилую тебя, — говорю я со смехом. Он не часто встречается? В это трудно поверить. Ветер дует мне в лицо, когда колесо обозрения снова тянется к звездам.

— Значит, ты жокей? — спрашивает он, приподнимая бровь. — Это довольно сексуально.

Я по-дружески его толкаю и начинаю рассказывать ему о гонке на прошлой неделе и о моих надеждах на эти выходные в Кинленде, и предстоящем дерби «Диксиана». Алекс смотрит мне в глаза и задает вопросы о верховой езде, и вскоре уже я расспрашиваю его.

— Я изучаю биологию в штате Теннесси, — говорит он. Оказывается, он любит скалолазание и большую часть выходных проводит в лесу.

Когда мы сходим с колеса обозрения, Ванесса и Рори говорят, что хотят прокатиться на нем снова, что является кодом для желания поцеловаться еще немного, поэтому Алекс покупает нам муравейник, и мы ходим, болтая и слизывая сахарную пудру с наших пальцев. Я замечаю много людей из школы. Колтон Брэдфорд и Келси Пейнтер тусуются с командой черлидеров и парнями из футбольной команды. Они по очереди спускаются с воздушных горок, визжат и бьют друг о друга, когда приземляются на мягкое дно. Колтон и Келси машут мне, и не ускользает от моего внимания, как они оценивают Алекса.

Колтон губами произносит: "Он горячий!" и делает неуместные жесты бедрами, и я улыбаюсь ему в ответ. Какой извращенец. Меня удивляет, что Джек сегодня не с ними. И еще больше удивляет, что Келси помахала мне.

— Пойдем в комнату смеха? — спрашивает Алекс и мы проводим несколько минут, хихикая, пока смотрим в зеркало, которое прибавляет нам пару десятков килограммов.

—Тебе нужно сесть на диету, — поддразниваю я.

— Я передумал, ты не в моем вкусе, — Алекс хихикает, когда я трясу бедрами, заставляя мою тысячу фунтов танцевать в зеркале.

Его телефон звонит, он вытаскивает его из кармана и смотрит на экран.

— Мне нужно ответить на звонок.

— Давай.

Мы выходим из комнаты смеха, и пока он болтает по телефону, я иду на игру "Бросок копейки", где покупаю три билета, чтобы бросить пять копеек в маленькие стеклянные чаши, наполненные водой. Я промазываю все пять раз.

Именно тогда я их и вижу. Джек и Шелби Гудвин. Одна его рука обернута вокруг ее плеч, когда они выходят из павильона искусства. Конечно, Алекс все еще ходит и разговаривает по телефону. Он забыл, что он был на свидании со мной? Чувствую себя очень неловко.

Я покупаю еще три билета и концентрируюсь на игре. Я снова промазываю все пять раз.

— Вау, у тебя ужасно получается.

Я поворачиваюсь к Джеку лицом.

Шелби бьет локтем в ребра брату.

— С таким ртом неудивительно, что у тебя нет девушки. Привет, Саванна.

— Привет, — говорю я и покупаю еще три билета, чтобы снова сыграть.

— Ты здесь одна? — Джек спрашивает, оглядываясь вокруг.

— Нет. Я на свидании, — я указываю на Алекса, который засунул палец в ухо, чтобы лучше слышать человека на другом конце линии. Лучше бы это было важно, потому что он говорил по телефону по крайней мере пять минут.

— О, — отвечает Джек, нахмурив лоб.

— Выиграй мне что-нибудь, — требует Шелби от Джека, поэтому он платит за три билета, чтобы сыграть. Он бросает четыре раза и выигрывает Шелби коричневое чучело лошади.

— Я сыграю снова, — говорит Джек, передавая билеты. Когда Шелби начинает говорить с другом, сплетничая о каком-то мальчике в восьмом классе, Джек закидывает со второй попытки монетку в емкость, выигрывая еще одну плюшевую игрушку.

— Я возьму ту, — говорит он. Он указывает на маленького розового единорога. Рабочий срывает его с призовой стены, и Джек вручает мне. — Для твоей комнаты. Оно подойдет к твоему клубничному покрывалу.

Я хмуро смотрю на него, а затем беру плюшевую игрушку, просовывая ее под руку.

— Я назову его Сухарь²⁷.

Джек бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Серьезно? Сухарь? Вы знаете, что лучшие лошади на нашей ферме родом от Насруллы и Секретариата.

— Отлично. Я назову его Боевой конь²⁸.

— О Господи.

Джек смеется и качает головой.

— Я предсказуема, да?

— Ни в моем уме, нет, — тихо говорит он, потирая затылок. Он поглядывает на Алекса. — Какая твоя любимая часть ярмарки?

— Скачки мулов.

— Да? Моя – собачья выставка.

Я смеюсь, и мы смотрим друг другу в глаза. Он молчал долго.

— С нетерпением жду субботы. Я думаю, вы со Звездой можете выиграть.

Мы участвуем в гонках в Кинилэнде в Кентукки в эти выходные. Джек заявил Звезду на гонки с призом в $150,000.

— Я тоже в предвкушении этой субботы, — говорю я, не в состоянии удержать волнение в голосе. — Я знаю, что мы победим в этот раз.

Джек усмехается. Затем качает головой и фокусируется на колесе обозрения. Оно делает два оборота, пока мы стоим молча. Когда я была маленькой девочкой и смотрела, как старшие девочки гуляют со своими парнями на ярмарке, я не могла дождаться дня, когда сделаю это сама. И вот я здесь: практически одна с тех пор, как Алекс бросил меня ради телефонного звонка. Одна, когда рядом со мной парень, которого я действительно хочу.