ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Тиффани ходила по столовой, все ее тело вибрировало от смеси гнева и ярости, было немного беспокойства, а затем еще большей ярости.

Как, черт возьми, он посмел.

Ее лев зарычал. Теперь она знала, что чувствовала Красавица, когда ее Чудовище злилось.

Упрямый мужчина. Глупый человек.

Был ли Себастьян в порядке? Тиффани знала, что он добрался до больницы. Эрик рассказал ей, что, по его мнению, должно было случиться, но с тех пор она ничего не слышала.

Ее телефон завибрировал, и она посмотрела на экран. Текстовое сообщение от Хавьера.

Хавьер: Себастьян сейчас с доктором. Эрик остался с ним. Я вернусь и помогу тебе съехать.

Она нахмурилась. Они все думали, что Тиффани была каким-то увядшим цветком сабы?

Тиффани: Не обязательно. Я справлюсь со своими вещами. Спасибо за заботу о нем.

— Привет, я слышала, что случилось с Себастьяном, — Элли быстро прошла через столовую, ее руки были полны пакетов. — У меня тут несколько инструментов для нового кондитера. Мэйкон идет следом за мной. Себ в порядке?

Себастьян сводил с ума. Себастьян был злым. Он не заслуживал ее нормальной солнечной и счастливой персоны. Ничуть.

— Он придурок, но думаю, что в порядке.

Вошел Мэйкон, неся большой миксер, который поставил на один из столиков.

— Эрик позвонил и сказал, что произошла чрезвычайная ситуация.

Девушка отмахнулась. Эрик был настоящей королевой драмы.

— Себастьян упал. Он был упрямым ослом последние пару недель, потому что, очевидно, поранил себе ногу, сам не заботился о себе и не позволял кому-либо поухаживать за ним. Почему, черт возьми, Мастер не позволяет своей сабмиссив делать свою чертову работу?

Мэйкон вздохнул.

— Я говорил тебе, что у него все еще есть некоторые бзики. Знаешь, насколько все плохо? Его госпитализируют?

— Нет.

Нет, судя по звонку Эрика. Он сказал ей, что Себастьян откажется от своего протеза на неделю или две, чтобы рана зажила. Эрик вернулся в их с Себастьяном квартиру, чтобы забрать инвалидное кресло, которое последний так старался, чтобы она никогда не увидела.

Себастьян должен был знать, что она шпионила. Тиффани была той, кто сказал Эрику, где находилось это чертово кресло.

— Эрик спросил, можем ли я с Элли помочь тебе собраться, — сказал Мэйкон тихо.

Он относился к ней, как к хрупкому цветку, так расстроенному лаем Себастьяна, что девушка не могла не сломаться.

И все же, ей нужно было удостовериться, что ее мужчина имел в виду именно то, что сказал.

— Он сказал мне выметаться из квартиры. Прежде чем упал, сказал, что я должна уйти. Себастьян выяснил, что я связалась с его сестрой.

Элли кивнула.

— Хорошо. Что ты выяснила?

— Эй, — сказал Мэйкон, поджав губы в жесткую линию. — Ты ковырялась в его прошлом. Я рассказал тебе то, что знал, по секрету, и, по-моему, также упомянул, что он не хотел бы, чтобы ты совала свой нос, куда не следует.

— А мне следовало, и я поступила правильно, позвонив ей, — тот факт, что Себастьян позволил себе соврать сестре, и держаться подальше от семьи, очень разочаровал Тиффани. — Ты знаешь, почему он больше не разговаривает со своей семьей? Они думают, что Себастьян вышвырнул свою девушку из своей жизни, когда выяснил, что она беременна.

Мэйкон потряс головой.

— Что? Я знал, что у него была невеста, но думал, что это она его бросила.

— Себастьян оставил ее, потому что ребенок был не его, но очевидно он забыл упомянуть об этом факте своей семье.

Тиффани сделала глубокий вдох. Она не могла поддаться гневу, который чувствовала. Гораздо важнее было определиться с порядком действий, а время истекало.

— Он не сказал им? — переспросил Мэйкон.

Девушка опять вздохнула, усталость грозила сокрушить ее. Рамону пришлось немного поуговаривать, но та рассказала ей историю. В ее тоне была горечь, но также и оттенок потери. Она устала ненавидеть своего брата, вероятно, скучала по нему. Как и Себастьян, Рамона была сиротой. Хотя она вышла замуж и родила ребенка, было легко понять, как сильно она скучала по человеку, с которым жила с рождения.

— Из того, что я узнала, могу сказать, Себастьян пытался объяснить это своей матери, но она не слушала, и он заупрямился. Видимо, эта Алисия была городской любимицей, и все отвернулись от него.

— И вот тогда он позвонил мне, — догадался Мэйкон. — Себастьян находился в плохом положении тогда.

— Ну, сейчас он тоже в плохом положении, потому что упрямый мудак.

Мужчина был придурком, но она не рассказала, что Себастьян случайно толкнул ее. Это не имело значения, он будет извиняться не за действия, а за обидные слова, ведь они были такими, за которые он должен ответить. И в ближайшем будущем этот человек будет делать то, что скажет Тиффани.

Она просто должна была убедить его сделать это.

Элли протянув свою руку, схватила девушку за кисть.

— Мне очень жаль, дорогая. Ты можешь остаться в своей квартире, и мы будем возить тебя на работу каждый день. Я должна помогать здесь до самого открытия.

— Я сказала тебе, что не съеду.

Это была война, а Себастьян был призом. К сожалению, оппонентом тоже был он. Хорошая новость состояла в том, что противник был ранен и теперь не в состоянии физически вышвырнуть ее.

Мэйкон улыбнулся.

— Собираешься устроить ему ад?

Она даже не пыталась.

— Я пытаюсь подарить ему рай. Показать, что он не обязан так жить. Я, может, провалилась в том, чтобы наладить отношения с его сестрой. Она тоже упрямая, но я могу показать ему, что нет абсолютно ничего неправильного в том, чтобы попросить немного помощи. Почему я не могу ему помочь?

Элли посмотрела на Мэйкона.

— Как я помогаю тебе сейчас и тогда?

Мужчина протянул руку и начал гладить волосы Элли.

— Да, хотя Себастьяну это нужно еще больше. Помочь ему принять душ и держать рану в чистоте очень важно. Квартира не устроена для инвалидной коляски, а он должен пользоваться ею на протяжении недели или двух. Ему нужна помощь, но думаю, наш друг не захочет принять ее от Тиффани.

— Что ж, это грустно, потому что я — все, что он получит.

Девушке нужно было объяснить это всем. План, созревший в ее голове, не сработает, если она не обойдет своего противника.

Мэйкон пожал плечами.

— Я занятой человек. Может, Эрик сможет помочь.

Элли похоже уловила посыл.

— Я сделаю пару звонков, нужно убедиться, что каждый узнает, что именно ты позаботишься о ситуации.

Тиффани мысленно успокаивала себя, потому что она готовилась к битве.

***

Себастьян был очень уставшим, когда Эрик катил его по коридору в сторону квартиры.

Тиффани справилась с мольбертом? Он был тяжелым и немного громоздким. Себастьян хотел посмотреть, над чем она работала, но девушка утверждала, что картина еще не готова к просмотру.

Что бы она почувствовала, узнав, что он убедил Эрика повесить две ее картины в холле, а Шон выкупил другую для столовой в Далласе? Они купили все три из галереи, в которой Тиффани показала свои работы. Он хотел сделать сюрприз на открытии. Мужчина мог представить, как девушка была бы счастлива, как подбежала бы к нему и обняла. Теперь она, вероятно, даже не взглянет на него.

Это будет последний подарок, который он мог ей вручить.

— Как именно ты собираешься справляться со всем вокруг? — спросил Эрик.

— Справлюсь.

Он делал это и раньше. Сможет и сейчас. После того, как ложь Алисии стоила ему семьи, мужчина справлялся пару недель без посторонней помощи. Это был ад, но ему как-то удалось. Себастьян будет иметь дело со всем этим, потому что заслужил. После того, как обидел Тиффани, он заслужил все это.

Мужчина выудил ключ. Лучше всего было начать разбираться с новой реальностью прямо сейчас.

— Я могу заезжать и забирать тебя, — пообещал Эрик.

Ему нужно было смириться с этим.

— Все в порядке. Я могу воспользоваться автобусом. У них есть стойка для инвалидной коляски, и они довезут прямо до «Верхних».

Эрик наигранно вздохнул.

— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Тебе наложили швы. Тебе нельзя толкаться в автобусе.

Только два шва. Для человека, которому нужно было шесть разных операций в течение шести недель, это было ничто. У него была папка с инструкциями, рецептами антибиотиков и болеутоляющих средств, которые Себастьян на самом деле не принимал.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я ценю тот факт, что ты отвез меня в больницу, но через день или два у меня все будет хорошо.

Себастьян знал, что никогда не будет в порядке, потому что Тиффани не будет смотреть на него также, никогда не улыбнется ему и не взглянет на него нетерпеливым взглядом. Она не станет называть его Мастером своим сладким тоном, не обернет свои дерзкие уста вокруг него.

Бл*ть, он уже скучал по ней.

Ему удалось воткнуть ключ в дверь и повернуть его. Он изо всех сил пытался распахнуть ее. Себастьян ненавидел тот факт, что Эрику пришлось пройти в дверной проем, чтобы открыть дверь достаточно широко, чтобы инвалидная коляска смогла проехать. У Эрика были ноги.

Боже, а он был таким уродом. По крайней мере, Тиффани не нужно было видеть его таким.

Себастьян развернулся и остановился.

Тиффани стояла посреди комнаты с хмурым выражением лица. Она была подобно угрозе, скрестив руки на груди.

Эрик остановился позади него.

— Я думал, что тебя уже не будет.

Себастьян должен был сыграть безразличность. Он не хотел ничего, кроме как развернуться и выкатиться прямо из квартиры.

— Тебе нужна дополнительная помощь?

Его тон был по-настоящему холодным. Он не мог позволить себе выглядеть более слабым, чем уже был.

— Нет, все в порядке, — ответила Тиффани, ее голос был таким же холодным. Она не сводила с него глаз. — Эрик, почему бы тебе не передать мне то, что ты держишь в руках, а потом позволить нам с Себастьяном побыть немного наедине? У нас есть некоторые вещи, которые мы должны решить.

— Не смей, — паника дала о себе знать. Она появилась в его кишках. Что девушка запланировала? Какую, черт возьми, игру вела? — Тиффани, или ты уйдешь сейчас, или мне придется сделать что-то, чего никто из нас не хочет, чтобы я делал.