Тиффани сделала глубокий вдох, похоже, заставляя себя успокоиться.

— Себастьян, ты боишься, что я буду относиться к тебе как к беспомощному инвалиду? Ты так боишься, что я увижу тебя в ином свете, что готов сжечь все вокруг себя, лишь бы держать меня на расстоянии вытянутой руки?

Довольно хорошо сказано.

— Я хочу, чтобы ты ушла. Разве ты этого не понимаешь?

— Себастьян, есть ли какой-либо способ, которым, по твоему мнению, ты сможешь меня любить?

Вот оно. Он мог бы завязать с этим дерьмом и больше никогда не иметь с ней дела. Этот один дрожащий вопрос дал ему ответ на все вопросы. Он просчитался с ней. Мужчина не ожидал, что она увидит в нем вызов.

— Это не сработает.

Это было все, что он мог сказать. Себастьян не мог смотреть на нее и продолжать ломать, не мог сказать тех последних слов, которые заставили бы возненавидеть его.

— Это не «нет», — сказала она, глубоко вздохнув. — Это все из-за того, что ты слишком упрям, чтобы попросить, и поэтому не принимаешь помощь от кого бы то ни было.

Он полностью осознавал, что Эрик стоял рядом, поворачивая голову из стороны в сторону, словно смотрел теннисный матч. Мужчина ненавидел тот факт, что Эрик стоял с ногами-протезами в руках, и Себастьян был низведен до этого ненавистного кресла, из-за чего он выглядел как инвалид.

И она все еще была тут. Тиффани предложила ему выход. Неужели он был настолько упрям, что оттолкнет ее за то, что девушка увидела, как мужчина упал на самый низкий уровень?

Может быть, просто может быть, он мог спасти все, но сначала ему нужно было вытащить ее отсюда, чтобы мужчина смог отдохнуть и попытаться вылечиться. Черт, он мог бы поправиться быстрее, если бы знал, что она ждет возобновления их отношений.

— Тиффани, если ты уйдешь сейчас, мы сможем поговорить снова через несколько дней и, возможно, договориться о новом контракте. У меня есть к тебе чувства, но это не сработает, если ты не будешь уважать мою власть.

— Ох, Себастьян, ты потерял все свои права на власть в ту минуту, когда стал слишком тщеславным, чтобы заботиться о себе.

Она стояла, скрестив руки на груди, с выражением полнейшего разочарования на лице.

Так это была ее игра. Он причинил ей боль, и она приехала сюда, чтобы немного отомстить. Девушка собиралась устроить сцену, а затем вероятно уйти, сообщив ему, сколько он потеряет. Слишком тщеславным? Это было нелепое утверждение.

— Если ты больше не заинтересована в наших взаимоотношениях, тебе стоит уйти. Я понимаю, что ты не можешь перевезти все свои вещи. Я подожду в своей комнате, а Эрик может тебе помочь с паковкой.

— Мне помочь? — проговорил Эрик немного отстраненно.

Все лицо Тиффани переменилось, ее улыбка стала милой, когда она подошла к Эрику.

— Совершенно нет. Эрик, я никогда не смогу отблагодарить тебя за помощь своему упрямому парню. Теперь моя очередь позаботится о нем. Мне очень жаль, что тебе пришлось потратить день своего драгоценного времени, чтобы выполнить мою работу. Я приступлю прямо сейчас.

— Я сказал тебе, чего хочу.

Почему Тиффани не слушала его?

Она не удосужилась посмотреть ему в глаза, просто отняла у Эрика долбанные ноги Себастьяна и пошла обратно в его спальню.

— Думаю, Тифф сошла с ума.

Но на лице Эрика появился намек на улыбку.

— Мне нужно, чтобы ты выгнал ее, — Себастьян не хотел этого делать, но не мог выносить ее, находящуюся тут. — Вытащи ее отсюда силой, если придется.

Эрик приподнял одну бровь.

— Серьезно? Думаю, на сегодня я закончил с твоими приказами. Мне немного надоело смотреть, как ты портишь все в своей жизни.

— Да, думаю, нам всем это надоело.

Тиффани вернулась. Ее светлые волосы были собраны в хвостик. А великолепное тело спрятано под футболкой и джинсами, которые повторяли каждый изгиб девушки и напоминали ему обо всех способах, которыми он ее еще не имел. Он ни разу не спал рядом с ней, обхватив ее руками. У него никогда не будет этого с Тиффани.

— Тогда думаю, ты можешь быть свободна.

Ей надоело иметь с ним дело? Девушка не имела понятия, каково было находиться в этом кресле, не в силах совершить даже простой акт, выбросив из головы измену бывшей любви.

— О, малыш, ты все еще не понял? Я никуда не собираюсь. Хочешь, чтобы я ушла, избавься от меня сам. Эрик, я также заберу его телефон. Не хотела бы я, чтобы он вызвал полицейских, — протянула она руку.

Он с ужасом наблюдал, как Эрик выполнил просьбу.

— Удачи, Тифф. Звони, если тебе понадобится помощь, чтобы двигать его тут, поскольку у него на самом деле верхняя часть тела невероятной силы. Он может со многим справляться, но ему понадобится помощь в душе несколько дней. Все указания доктора лежат в этой сумке вместе с его лекарствами и некоторыми дополнительными повязками. Держи рану в чистоте, и он должен вернуться через неделю.

— Я позабочусь об этом. Спасибо.

Она взяла у Эрика сумку.

Эрик взглянул на Себастьяна.

— Она дает тебе еще один шанс. Я бы принял его, если бы был тобой.

О, правда? Что же, Эрик не был тем, кто застрял в кресле. Эрик не понимал, на что будет похожа жизнь Тиффани, если она останется с ним. Эрик не был тем, кто будет скорбеть, когда эта девушка уйдет от него.

— Если ты выйдешь за дверь и оставишь меня с ней, можешь искать себе нового еб*нного сома. Ты понял меня?

Тиффани закатила глаза, грустно покачала головой, когда взглянула на Эрика.

— Я притащу его на работу через день или два. Если тебе понадобится что-то от него до этого момента, позвони мне. Можешь также послать Хави с едой, если тебе нужны будут винные пары. Пришли мне список еды, и я сообщу, что ему понадобится для пробы.

— Спасибо тебе. Могу послать образцы блюд завтра вечером.

Эрик повернулся и вышел, закрывая за собой дверь.

И Себастьян остался наедине с Тиффани.

— С каких пор ты знаешь, что я выберу, чтобы попробовать с блюдом?

Теперь она занялась и его работой тоже?

— Дай-ка подумать. Мне кажется, что блюдо, над которым Эрик работает завтра, это стейк рибай. Ты захочешь к нему Ляфит тринадцатого и Бальмонт Кабс двенадцатого года, прошедших тестирование на соответствие высокого класса. И у меня есть три наименования в голове в пару к Зинфандель. Все богатые таннинами и с высоким содержанием алкоголя. Я также собираюсь попросить их привезти Мальбека. Я знаю, что это нетрадиционно, но Мальбеки в ярости, а мы должны оставаться на плаву, — она положила руку на бедро. — Видишь, я слушаю. И я знаю тебя намного лучше, чем ты знаешь меня.

Он был не согласен с тем, что она утерла ему нос. Себастьян мог только вернуться к реальному аргументу.

— Ты мне тут не нужна.

— Ну, честно говоря, прямо сейчас я не особо хочу находиться здесь, но с некоторыми вещами мы должны смириться и принять их, Себастьян. Это то, что делают пары. Мы не убегаем друг от друга, когда дела идут наперекосяк или когда один из нас превращается в эмоционально тупого придурка, — Тиффани подняла его телефон. — Ты сможешь получить его обратно, когда заслужишь это. Подлые люди не заслуживают сотовых. Ты голоден?

Он был растерян. Чертовски растерян. Часть его хотела взять ее за руку, подтянуть ближе и не отпускать. Он знал, чем это закончится.

— Что, черт возьми, ты делаешь? Ты мне тут не нужна.

— Я знаю, чего ты боишься, — сказала она спокойным тоном. — Ты боишься, что я буду относиться к тебе, как к бедному маленькому калеке. Хорошие новости, малыш. Этому не бывать. Я буду относиться к тебе как к чрезмерно возбужденному малышу, кем ты себя выставляешь. Если ты хочешь вести себя как добрый любящий взрослый человек, которого я знаю, мы можем пересмотреть условия.

— Во-первых, мы вообще ни о чем не договаривались. Стоп. Знаешь, вообще-то договаривались, и ты, кажется, забыла, кто тут Дом.

— Этот Дом нарушил наш контракт, так что, насколько я понимаю, он не имеет силы. Если ты хочешь выгнать меня, можешь более чем попробовать. Видишь, я не отношусь к тебе как к драгоценному инвалиду, о котором мне нужно заботиться. Я большая сучка, потому что это единственный способ поговорить с тобой об этом. Вот как это будет происходить. Я собираюсь отвезти тебя в спальню. Ты отдохнешь, а я приготовлю нам обоим какой-нибудь ужин и прочту рекомендации, которые тебе дал доктор, чтобы знать, как позаботиться о тебе.

— Я сам могу позаботиться о себе.

Но эти слова прозвучали упрямо даже для него.

— Нет, ты уже доказал, что не можешь. Как долго ты знал, что тебе нужно снять протезы?

— Это не важно.

У него не было желания честно сказать то, что он мог, чтобы избавиться от нее. Черт, Себастьн не был уверен, что в этот момент это сработает. Казалось, у нее была дикая потребность доказать самой себе, что она со всем справится.

«А что если справится?» — прошептал полный надежды голос в его голове. — «Что если она на самом деле, каким-то чудом, любит тебя? Любви было недостаточно для Алисии, и это началось задолго до того, как ты потерял ноги. Тиффани не была Алисией. Она была бóльшим. Лучшим».

— Тот факт, что тебе пришлось сегодня идти к врачу, говорит мне, что так и было, — ответила она. — Ты так делал, потому что не хотел, чтобы я видела тебя в инвалидном кресле?

Он ощутил, что все его тело вспыхнуло от стыда. Мужчина заставил заткнуться этот глупый голос и вернулся к реальности.

— Ты не моя медсестра.

— Нет, я твоя девушка, хотя переживаю, что это не значит для тебя того же, что для меня.

Она подошла ближе, вставая на одно колено перед ним. Взгляд ее был мягким, когда девушка смотрела на него.

— Самое худшее уже произошло, Себастьян. Я смотрю на тебя в инвалидном кресле, и знаешь, что я об этом думаю?

— Я не хочу знать.

Она продолжала, будто он не ответил вовсе.

— В основном, я думаю о том, как разозлилась, но под всем этим я так счастлива, что покончила с этой фигней. Я хочу преодолеть это, чтобы мы могли быть нормальными.

Он ухватился за это очень наивное заявление.

— Здесь нет места нормальному. Ты понимаешь это? Это ненормально. Это ад.