— Я действительно не знаю, — я пожимаю плечами. — Я еще не думала.

— Это много денег.

— Да, знаю. Ты хочешь удостовериться, что я распоряжусь ими грамотно?

— Грамотно? Ты шутишь? — смеется он, проводя рукой по волосам.

Я вижу, как слегка сокращаются его мускулы через пиджак, и мне становится интересно, увижу ли я его сегодня полностью голым.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты, может быть, и удивишься, узнав это, Элли, но меня действительно не заботят деньги.

— Ну, это потому что у тебя их очень много, — говорю я.

— Да, можно подумать и так. Но меня никогда по-настоящему не заботили деньги. Я вырос в двухкомнатном доме с одной ванной вместе с родителями и младшим братом. Мои родители не были бедными, но по стандартам мы не были и богачами. И даже тогда, деньги никогда действительно сильно не интересовали меня.

— Так, как так получилось, что ты такой богатый?

— Я занялся тем, что мне было интересно. Все свое время я проводил с компьютерами и еще в университете создал свою компанию. Я открыл ее не для того, чтобы стать богатым. Я сделал это потому что, это было то, что меня действительно интересовало. Я бы сделал это, если бы доход вырос до ста тысяч долларов или до миллиона.

Я не купилась на это. Я встречала множество коллег и друзей Митча, которые делали такие же заявления, пока оплачивали ипотеку на свои трехкомнатные квартиры на Парк-Авеню и летние дома с семью спальнями в Хэмптоне. По моему опыту, богатые люди любят притворяться, что их не интересуют деньги, хотя на самом деле это почти все, что их интересует.

— Так, что насчет всего этого? Почему у тебя яхта стоимостью миллионы долларов, если ты говоришь, что деньги тебя не заботят? — спрашиваю я.

— О, я никогда не говорил, что не наслаждаюсь привилегиями, которые дают деньги. В этом и суть денег. Я думаю, что они бесполезны, когда просто лежат на банковском счету. Жизнь коротка, и ты никогда не знаешь, сколько проходишь по этой земле. Так почему бы не жить на всю катушку?

Я улыбаюсь.

— Итак, дай мне прояснить ситуацию. Ты не хочешь, чтобы я грамотно распустила деньги, которые получила на аукционе?

— Нет, не хочу. Я хочу, чтобы ты была неразумной. Хочу, чтобы ты ушла отсюда и купила что-нибудь экстравагантное — что-то, что ты всегда хотела, но не могла себе позволить. Я хочу, чтобы ты приняла эти деньги тем, чем они и являются — тем, что доставит тебе удовольствие.

Я качаю головой.

— Что? — спрашивает он, убирая прядь волос с моего лица. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда он прикасается ко мне, и я вздрагиваю.

— Не думаю, что могу это сделать, — отвечаю. — Главная причина, по которой я приняла участие в аукционе, была в том, что я хотела погасить свой студенческий кредит. Я хотела оплатить его сама, но не хотела брать деньги у своего отчима.

— Какой у тебя долг?

— Сто пятьдесят тысяч, — говорю я. — А я зарабатываю около тридцати тысяч и живу в Нижнем Манхэттене. Так что, без аукциона, я бы платила этот кредит очень и очень долго.

Мгновение мистер Блэк обдумывает это.

— Хорошо, но что ты собираешься делать с деньгами, которые останутся? — спрашивает он через секунду. — У тебя все равно останется сто тысяч, когда ты выпишешь чек Йелю.

— Я должна Салли Мэй (прим.: Салли Мэй является одним из крупнейших в стране поставщиков студенческих кредитов), а не Йелю, — я улыбаюсь ему. — Но я понимаю твою точку зрения. Хм, я действительно не знаю, что делать с оставшимися деньгами. Возможно, я просто отложу их на черный день. В Нью-Йорке часто льет дождь.

— Ты даже не хочешь поехать куда-нибудь в экзотическую страну? Это не должно быть слишком дорого. Ты могла бы отправиться в поход в Белиз. Ты можешь пожить пару месяцев в Барселоне. Или Риме.

— И что же я там буду делать? — спрашиваю.

— Ты могла бы там писать, — без раздумий отвечает он. Внезапно, в это мгновение, я осознаю, что никто не видел меня, как видит мистер Блэк. Он видит то, кто я на самом деле, сквозь всю мою чушь и позерство.

— Но у меня есть работа, — тихо бормочу я.

— Но тогда она бы тебе не была нужна, не правда ли?

Я пожимаю плечами. Мне так повезло получить эту работу сразу после выпускного, так что мне трудно представить, как можно бросить ее только из-за денег. Я имею в виду, я хочу писать, конечно же. Я хочу писать о том, о чем сама хочу, и эти деньги определенно дали бы мне свободу, делать это. Но могу ли я на самом деле просто пойти и уволиться с самой лучшей работы, которую я могла получить? А что я буду делать, когда закончатся деньги?

— Расскажи мне, о чем ты думаешь, — говорит мистер Блэк, поднимая мой подбородок своими пальцами.

Я повторяю все, что мне только что пришло в голову. Рассказываю ему обо всех своих сомнениях и тревогах, не останавливаясь ни на секунду.

— Ну, к тому времени, как закончатся деньги, ты уже что-то напишешь, правда? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Я не знаю. Это нелегко. Я имею в виду, у меня много сомнений. Насчет себя. Насчет моей самоотверженности и способности писать.

— Позволь мне кое-что тебе сказать, Элли, — начинает он. — Кое-что, чему я научился, чтобы добраться туда, где я сейчас. Есть много предпринимателей со стартапами. Нас здесь пруд пруди. Это беспощадный бизнес, мало чем отличающийся от писательского бизнеса. Когда я только начинал, у меня тоже были свои сомнения. Но также я знал, что нет больше ничего, чем бы я хотел заниматься. Честно говоря, больше я ничего не мог делать. Поэтому, я должен был поверить в себя. Я должен был попытаться. И не просто попытаться. Мне нужно было это сделать, чтобы я смог сказать всем тем людям, которые говорили мне, что мне нужен запасной план в жизни, что их слова — полная херня. Если у тебя есть запасной план, ты в конечном итоге будешь следовать своему запасному плану и не сможешь полностью посвятить себя тому, что тебе действительно нужно сделать. Чтобы преуспеть в чем-либо, ты должен делать это на сто процентов. И чтобы добиться успеха в творческой карьере, ты должен делать это, пока…

— Пока что? — я спрашиваю.

— Ты должен это делать до тех пор, пока не исчезнут все твои конкуренты. Ты делаешь это дольше, чем любые другие люди. Ты делаешь это, несмотря на неудачи. Ты делаешь это, несмотря на препятствия. Неудачи и препятствия это то, что заставляет других людей опускать руки, и это хорошо для тебя. Потому что ты продолжаешь делать это, пока у тебя не получится. Это единственный настрой, который у тебя может быть.

— Но что, если я не очень хороша в этом? — спрашиваю я.

— Это не имеет значения. Если тебе нравится писать, ты найдешь свою нишу. Это может быть журналистика, может быть художественная литература, это могут быть короткие рассказы, роман или триллер. И еще один важный компонент, кроме решимости — уверенность. Никто не поверит в тебя, пока ты не поверишь в себя. Поэтому, если тебе нужно начать день с утверждений, говоря себе, что ты можешь и станешь писательницей, или еще лучше — что ты уже писательница, то это то, что тебе следует делать. Успех начинается с настроя, а все остальное дополняется упорным трудом.

Я киваю и пытаюсь все это впитать. Глубоко в душе я знаю, что его слова — правильные и правдивые, но моему мозгу трудно это воспринять. Признать.

Внезапно, словно он прочитал мои мысли, мистер Блэк наклоняется и тычет мне в грудь указательным пальцем.

— В первую очередь ты должна поверить в себя вот здесь, — говорит он. — А все остальное последует за этим.