ГЛАВА 27

Что происходит после…

Элли

Лежа на кровати после занятий любовью с Эйденом, я чувствую себя живой и бодрой. Такое чувство, будто я долго спала и вот сейчас, наконец-то, проснулась.

Я бросаю взгляд на Эйдена, замечая то, как одеяло прикрывает его подтянутый торс, заставляя его выглядеть еще более загорелым и сексуальным.

— Элли, ты что, пялишься на меня? — спрашивает Эйден, не открывая глаз.

— Да, — говорю я, легонько потянув за одеяло. Оно с легкостью соскальзывает с его мужского достоинства, обнажая аппетитную плоть.

— Мне нужен перерыв, милая, — бормочет он. — Ты меня измотала.

Я смеюсь. В то время как я ощущаю себя полной энергии, наша вечерняя активность явно истощила Эйдена.

Через пару мгновений, он открывает глаза и посылает мне тот свой взгляд, который пронзает мою душу насквозь. Если бы я уже не была обнаженной, именно так я бы себя почувствовала. Выставленной напоказ. Тем не менее, это чувство нисколько не устрашает. С ним я чувствую себя в безопасности. В безопасности и окруженной заботой.

— Так как ты совсем не выглядишь уставшей, — начинает Эйден, поворачиваясь ко мне и подпирая голову рукой, — почему бы нам не поговорить?

— Мне нравится это предложение, — отвечаю. — Итак, откуда ты? Какая у тебя семья?

Выражение его лица говорит мне о том, что он не был готов к моим быстрым вопросам, но все они вертятся в моей голове еще с того момента, как мы встретились. Ведь, по сути, я ничего о нем не знаю.

— Полагаю, ты еще не гуглила меня.

— Вообще-то, гуглила, — признаюсь. — Но знаешь, газетные статьи, они часто полны лжи. Плюс, я хочу услышать это от тебя.

— Хорошо… ну, я вырос в довольно обычной семье. Мои родители много ссорились, но разводиться отказывались. Думаю, они просто не могли себе позволить жить отдельно, поэтому оставались вместе и делали жизнь окружающих невыносимой.

— О, мне жаль, — говорю я.

— Все в порядке. Я уже давно с этим покончил. Я справлялся с этим одним известным мне способом — просто проводил все свое время, возясь с компьютерами.

— А где ты вырос?

— Недалеко от Бостона. Моя мама была медсестрой в больнице, она часто работала в ночную смену. А отец был мусорщиком. В течение дня он не много работал, поэтому большую часть времени проводил пьянствуя.

— Мне так жаль.

Эйден пожимает плечами и отводит взгляд.

— Они любили меня по-своему, я знаю это. Но с раннего возраста я знал, что единственны способ не жить такой жизнью как они — это усердно учиться и пойти в колледж.

— По этой причине ты поступил в Йель?

— Ага. На самом деле, это было моей школьной мечтой. И я все еще чувствую себя плохо из-за того, что бросил учебу, чтобы начать «Owl».

— Даже, несмотря на то, что ты основатель такой большой компании как «Owl»?

— Да, даже несмотря на это, — говорит он. — Просто оглядываясь назад, не думаю, что имело бы большое значение, если бы я подождал и закончил учебу, понимаешь? Я имею в виду, что значит один год в долгой схеме?

Я никогда не думала о себе в таком ключе. Как бы я не наслаждалась своими студенческими годами, я не уверена, что хотела бы еще на год продлить их.

— Как тебе колледж? — спрашивает он.

— Было весело. Было много сложных моментов. Но в основном, это была бомба. Кроме того, все очень отличалось от реального мира.

— Расскажи мне об этом.

— Полагаю, именно это мне и нравилось больше всего. Это было похоже на переход из средней школы во взрослую жизнь. Я имею в виду, мы взрослые, но не должны быть ими. Не в реальном смысле. Я просто думаю о тех людях, которые не идут учиться в колледж, а сразу идут на работу. Или заводят детей в юном возрасте. Я действительно восхищаюсь ими, потому что я, определенно, так не смогла бы. Я не готова к этому сейчас, не говоря уже о том времени, когда мне было восемнадцать.

Эйден согласно кивает. Пару минут мы оба молчим, пока мне в голову не приходит еще одна мысль.

— Так, что насчет твоего брака? — спрашиваю.

— Что ты хочешь знать?

— Каково это было? Жениться в таком юном возрасте, я имею в виду? — интересуюсь.

— Я не знаю, что нашло на меня. Полагаю, я просто был влюблен. Она была моей первой настоящей девушкой, и я помню, что правда хотел на ней жениться. Ее родители не особо были довольны свадьбой в городской мэрии и после этого все пошло наперекосяк. Она сказала, что мы поторопились, и она не может смириться с этим чувством.

— Ты был знаком с ней со школы? — спрашиваю.

— Нет, — Эйден качает головой. — Она была из старинной семьи из Огайо.

— Ну, ты знаешь, все семьи в основном одного возраста. Нет такого — старая семья. У некоторых просто лучше ведется учетная документация, — шучу я. Он заставляет себя улыбнуться.

— В отличие от моей семьи, ее занимала видное место в обществе. Они владели самым большим домом в штате. А в тот момент у меня было не много денег.

Я знаю немного об аристократах. Неважно сколько денег у тебя есть, они не из тех, которые приветствуют новеньких с распростертыми объятиями.

— Думаю, я пытаюсь сказать, что мы были из разных миров, и ее семья меня не приняла. Полагаю, выйдя за меня, она на мгновение потеряла рассудок, но затем, снова его обрела, когда мы развелись.

Внезапно я чувствую укол боли в груди.

— Звучит так, будто у тебя все еще есть к ней чувства, — говорю я.

— Нет, их нет, правда, — быстро отвечает он. — Мы просто были очень хорошими друзьями и очень близкими, и полагаю, часть меня все еще скучает по этой дружбе.

Я киваю, чувствуя облегчение. Вообще-то, я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Мои чувства по отношению к Тому очень схожи.

— И после нее? — спрашиваю.

— Что ты имеешь в виду?

— Какие-нибудь серьезные отношения?

— Нет, после брака я хорошо устроился в холостяцком образе жизни.

— Да, я видела в интернете. Куча моделей и актрис, — говорю. Я пытаюсь не звучать ревниво, но просто не могу. Потому что я ревную. Даже если они остались в его прошлом. Конечно, я не могу знать этого наверняка. Я имею в виду, а правда ли они остались в прошлом?

— Но никого особенного?

— Никого до тебя, — говорит Эйден, убирая прядь волос с моих глаз.

— Что? — я сажусь в кровати.

— Просто к тебе я отношусь по-другому, Элли. Иначе, чем я чувствовал себя ранее. И я не из тех, которые говорят это женщинам. На самом деле, в большинстве случаев, я не чувствую абсолютно ничего к женщине, с которой провожу время. И затем появилась ты… и все это изменилось.

Не могу с собой ничего поделать и краснею. Я отворачиваюсь от него, чтобы спрятать свои горящие щеки.

— Ты такая красивая, Элли, — Эйден притягивает меня ближе к себе и целует в губы.

— Сейчас, твоя очередь, — говорит он. — Скажи мне что-нибудь, чего ты никогда никому не говорила прежде.

Я пытаюсь вспомнить что-то, чем ни с кем не делилась до этого. Проблема в том, что я девушка без кучи секретов. Хотела бы я быть более загадочной, но это не так.

— Мне нравятся игры, в которые ты играешь, — через мгновенье признаюсь я. — Меня никогда прежде не связывали, но это ощущалось действительно потрясающе. В некотором смысле это заставило меня чувствовать себя такой свободной.

— Правда? — улыбается Эйден. — Это захватывающе.

— Да. Захватывающе и страшно. Я имею в виду, что я совершенно неподвижна, и все же, в этом есть что-то очень освобождающее. Я не знаю что.

— И я не знаю, — говорит он. — Но я рад, что ты наслаждалась этим.

— А что насчет тебя? — любопытствую.

— Ты имеешь в виду, что хочешь, чтобы я рассказал тебе что-то, что никому еще не говорил?

Я киваю.

— Я боюсь, что если когда-нибудь перестану работать, я снова буду беден. Таким же бедным, каким был, когда рос. Я имею в виду, что у моих родителей был двуспальный дом, но затем они потеряли его, и именно тогда мы начала метаться между разным арендным жильем. Я всегда беспокоился о том, где мы будем жить дальше. Злые домовладельцы всегда стучались в нашу дверь, угрожая выгнать нас, потому что родители не платили за аренду. Моя мама говорила, что это пустые угрозы, но так было не всегда. Несколько раз нас все-таки выселяли, и нам приходилось жить на диванах у чужих людей.

— О, мне так жаль.

— Я ни с кем прежде не делился этим, Элли.

— Спасибо, что рассказал.

— И, несмотря на все мои деньги, я все еще боюсь, что снова вернусь в такое время. Не буду иметь достаточно денег, чтобы поесть или заплатить за крышу над головой.

— Ну, крыша, которая сейчас над твоей головой, действительно влетает тебе в красивую копеечку, — шучу я, и он улыбается. — Но серьезно, мне жаль насчет этого, — добавляю я. — Я имею в виду, то, что в детстве тебе пришлось через многое пройти и, наверное, тебе было очень страшно, когда вас выселяли.

— Однажды к нашему дому подъехал грузовик и вышедшие из него мужчины забрали всю нашу мебель и телевизор. Оказалось, мама не заплатила арендаторам, и они пришли и забрали наше имущество взамен. Мне пришлось спать на полу, хорошо, что остались хотя бы одеяло и подушка.

Я качаю головой. Не знаю, что и сказать. Обнимаю его, и говорю, что все будет хорошо. Что я здесь, ради него, и этого все равно, кажется недостаточно.

Мы засыпаем в объятиях друг друга, и я просыпаюсь, только когда через окно льется солнечный свет. Когда я открываю глаза, я вижу Эйдена, стоящего передо мной в своем безупречном костюме.

— Извини, но мне нужно на работу, — говорит он, целуя меня в лоб.

— Ох, хорошо, — сонно бормочу я.

— Я тут задался вопросом. Ты согласишься снова стать моей на неделю? — спрашивает Эйден. — Обещаю, в этот раз никаких секс-клубов.

Я улыбаюсь и не успеваю ответить.

— Это «да»?

— Да, сэр, мистер Блэк.