Глава 79

Кирби отвёз Лотти домой, чтобы она могла взять свою машину. Её мать мыла полы на кухне.

— Ты когда-нибудь слышала об отце Корнелиусе Мохане? — спросила Лотти после того, как поблагодарила мать за то, что присматривала за её детьми.

— Да. Он живёт в Баллинаклой. Уже давно вышел на пенсию.

«Господи, мама и правда всех тут знает».

— И?

— Он был местным куратором в Рагмуллине, еще в семидесятых.

— Что ещё ты о нём знаешь? — Лотти внимательно наблюдала за матерью.

Роуз Фитцпатрик ответила на её взгляд.

— К чему всё это? — спросила она, выжимая половую тряпку.

— Так, для общего сведения.

— Насколько я помню, он какое-то время был одним из капелланов в «Санта-Анджеле».

— Правда? — Лотти знала, что её мать пыталась уйти от ответа.

— Ну ладно, Лотти. Я ответила тебе на вопросы о нашем со Сьюзен Салливан разговоре и вижу, что тебе не терпится спросить меня о чём-то ещё.

— Был ли хоть намёк на скандал вокруг его имени, особенно во время его службы в «Санта-Анджеле»?

Роуз повернулась, поставила швабру и ведро в подсобное помещение, схватила пальто и застегнула его. Натянув шапку на уши и стоя уже у двери, она обернулась.

— Мне это хорошо известно, Лотти Паркер, и ты прекрасно знаешь ответ.

— Так же хорошо, как и то, что это ты бросила Эдди после смерти отца, — мрачно заявила Лотти. Это был первый раз, когда она обвинила мать.

Рози отпустила дверную ручку и сделала шаг к Лотти, в её глазах были слёзы.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что твой драгоценный отец покончил с собой. Он не просто умер. — Из её горла вырвалось рыдание. — И никого я не бросала.

— Прости. — Плечи Лотти опустились, она протянула руку и сжала плечо матери, в то же время ожидая, что та смахнёт её, но она этого не сделала.

— Нет, это ты меня прости. Ты была слишком молода, чтобы всё это понять. Я никогда не могла говорить об этом, но всегда оплакивала эту потерю. Ты знаешь, что такое горе; как тяжело жить, когда мужа нет рядом. Я старалась сделать всё правильно для тебя. Очень старалась.

Лотти это знала, но она жила с зияющей дырой в своей жизни каждую секунду каждого дня. Теперь она хотела получить ответы.

— Я хочу знать, что произошло и почему. Ты должна мне хотя бы это.

Роуз отстранилась и понизила голос:

— После всего, что я сделала для тебя и детей, не думаю, что должна тебе что-то.

— Но почему папа покончил с собой? — не унималась Лотти.

— Я не знаю.

— Хорошо, я приму это. Пока что. Но Эдди? Мой младший брат, ты отдала его в это место, оставила гнить там. Этого я принять не могу.

— Ты не знаешь, как всё было тогда. Клеймо позора из-за самоубийства. Я была вдовой с двумя маленькими детьми. А Эдди, он… он был невозможным. У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, мать. Ты просто ошиблась.

— Не суди меня, Лотти.

— Тогда скажи мне, почему ты поместила Эдди туда.

— Это было единственное место, где с ним могли справиться.

Лотти горько рассмеялась:

— Только вот они не справились, не так ли? Он сбежал, так ведь? Каково же ему было? — Лотти тряхнула головой, стоило ей представить все ужасы учреждений семидесятых годов.

Роуз укуталась в пальто и направилась к двери.

— Я живу с тем, что сделала, каждый день своей жизни. Мне уже пора идти. Я пришла сюда не для того, чтобы меня допрашивали и осуждали. Пока.

Лотти ещё долго сердилась после ухода матери. Теребя пальцы, она считала паутины, сплетённые на шкафах, и глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Как Роуз удавалось превратить любой вопрос в обвинение в её адрес? Она была единственным человеком, который мог по-настоящему поразить Лотти.

***

Проверив Кэти, Хлою и Шона, всё ещё находясь в ступоре от нежелания матери дать ей долгожданные ответы на вопросы, Лотти переоделась и, решив не принимать душ, поехала в участок. Недостаток сна восполнялся адреналином.

Она дала Кирби и Линч задания. Нужно было отвлечься от мыслей о тяжёлом состоянии Бойда и найти конкретные доказательства, чтобы продвинуться в расследовании убийств. Лотти была убеждена, что смерти двух священников, Корнелиуса и Ангелотти, были связаны со Сьюзен Салливан и Джеймсом Брауном, и общая нить вела к «Санта-Анджеле».

Загрузив фотографии книг со своего телефона в компьютер, Лотти с горящими глазами уставилась на экран. У каждой записи была своя невысказанная история, каждое имя было чьей-то душевной болью. И эта боль переживалась в залах, комнатах и землях «Санта-Анджелы». Ей нужен был доступ к зданию, чтобы прочувствовать это место и понять, содержит ли оно ответы, которые она так жаждала получить.

— Распечатайте эти фотографии и расположите на доске в хронологическом порядке, — обратилась Лотти к Линч и направилась в импровизированную кухню. Там она вскипятила наполовину пустой чайник воды и, повернувшись с чашкой в руке, застала в дверях Корригана.

— Доброе утро, сэр. — Лотти пила свой кофе настолько непринуждённо, насколько могла.

— Дерьмово выглядите, Паркер. — Суперинтендант сложил руки на груди.

Выхода не было, уходить он не собирался. Лотти выпрямилась во весь рост и набралась показной храбрости.

— Спасибо, сэр, — сказала она, выдавливая улыбку.

— Я не дурак, — спокойно сказал Корриган. Слишком спокойно. Лотти приготовилась к наступлению.

— Я знаю, — ответила она. А что ещё можно сказать?

— Не умничайте со мной, — сказал он, опуская руки, и слегка наклонился вперёд, мимо Лотти. Она вздрогнула и пригнулась, но затем заметила, что он просто включил чайник, при это преграждая ей путь из кухни.

— Вы ездили в Рим, — прорычал он.

— Да, сэр. — Не было смысла отрицать это.

— Вы нарушили мой прямой приказ. Я мог бы отстранить вас, уволить, подать ваши яйца на блюдечке, если бы таковые у вас имелись.

— Да, сэр. — Лотти натянула рукав рубашки, не собираясь оспаривать ничего из сказанного.

— Надеюсь, оно того стоило, учитывая, сколько проблем это принесло вам и всем остальным, — сказал он, наливая себе буквально каплю воды.

— Думаю, так и есть. — Лотти протянула ему упаковку молока, от запаха которого её мутило.

— Я слушаю, — сказал он, поставив чашку на стойку с коробками и снова скрестив руки на груди.

— Хорошо, сэр. На мой взгляд, убийства связаны с инцидентами, произошедшими в «Санта-Анджеле» в семидесятых годах. Возможно, убийство или даже два. И да, признаю, я поехала в Рим. Я изучала зацепки.

— И что же это за зацепки?

— Отец Бёрк нашёл регистры с информацией. Он попросил меня ознакомиться с ними. У него не было никакой возможности отправить мне информацию сюда.

— Продолжайте.

— Я изучила эти книги, там были записи о детях, принятых в приют «Санта-Анджелы». Даты, имена, усыновления, смерти. Мне предстоит проанализировать много данных, не знаю, насколько они важны, но вот подпись на некоторых страницах действительно имеет значение.

— Я слушаю.

— Отец Корнелиус Мохан.

— Убитый вчера в Баллинклойе? — спросил Корриган, разжал руки и взял кофе, при этом пролив его на рукав рубашки.

— Да, — ответила Лотти. — А в другом реестре есть записи о его переводах, в том числе о пребывании в «Санта-Анджеле». Он служил в более чем сорока разных приходах. Это о чём-то говорит, вам не кажется?

— И вот он жил в пятнадцати километрах от Рагмуллина, по соседству с начальной школой. Безумие.

— Всё было подтверждено епископом Коннором. Который, между прочим, и организовал перевод всех регистров в Рим. — Лотти следила за выражением лица Корригана, пока тот размышлял об услышанном, и добавила: — Вчера вечером я связалась с Бойдом, попросила его съездить в Баллинклой и допросить Корнелиуса Мохана. Я полагала, что он был знаком с жертвами.

Корриган застыл с чашкой у рта.

— Я не верю в совпадения, — сказал он наконец. — Но как убийца добрался до Мохана раньше Бойда? Его предупредили?

— Не уверена, но слишком уж всё ему на руку, — ответила Лотти. — Мне нужно выяснить, кто знал, что мы искали этого священника. Должно быть, он знал что-то, из-за чего его и убили.

Раздувая щёки, Корриган сказал:

— Даю вам отсрочку. После всего случившегося с Бойдом я не могу позволить себе потерять ещё одного детектива. Но когда всё это кончится, вам, вполне возможно, придётся ответить за несоблюдение дисциплины перед главным суперинтендантом. А пока вернитесь к работе. И ещё, Паркер, — добавил он, приблизившись к лицу Лотти.

— Да, сэр?

— Я буду следить за каждым вашим движением. — Его взгляд испепелял Лотти насквозь.

Суперинтендант развернулся и вышел. Лотти вздохнула. Угроза дисциплинарного взыскания теперь буквально висела над её головой. Но у неё по-прежнему была работа, её работа. Пока что. Хоть что-то хорошее в чёрной полосе неудач.