ГЛАВА 8. БРЕМЯ ВЕЧНОСТИ

ГЛАВА 8. БРЕМЯ ВЕЧНОСТИ

Часы пробили дважды.

Стояла ночь.

Дыхание почти не ощущалось. Казалось, время замедляет свое движение.

В какой-то миг оно почти остановилось и замкнулось. Это был личный психологический нуль Кощея, та самая точка, за пределами которой собственное тело как бы перестает существовать: освобождается и уносится в небытие. Кощей ощутил кожей спокойное дыхание Вечности.

Вечность раскрылась перед ним естественно и свободно, и он спокойно вошел в нее. При этом ощутил себя как в капсуле.

Не секрет, что, при всей общности, время и вечность различны. Там, где время исчезает, возникает вечность.

Мы никогда не соприкасаемся с нею. Нам она неведома и недоступна.

Жизнь - иное. Жизнь определяется временем: мы чувствуем его пульс, движение, время для нас живое и понятное. Лишь иногда задумываемся мы о той, другой сути материи. Не часто. Когда приходит срок.  Лишь покидая жизнь, мы уходим туда, откуда нет исхода — в Вечность.

Вечность совсем непохожа на Время. Она иная. Она несет в себе лишь информационную структуру. Вечность — код времени, его знаковый антипод, совокупность символов. Вечность хранит молчание подобно тому, как хранит его музыкальная партитура.

Сама по себе партитура звучать не может, но именно она содержит музыку, ее графический образ, ее код: те самые нотные знаки, без которых музыку невозможно ни зафиксировать, ни передать. Без партитуры музыка нема.

Кощей привычно представлял вечность огромным информационным полем с бесконечно изменчивым содержанием.  И только она, вечность, открывала доступ к любому свойству материи и любому событию: как в прошлом, так и в будущем.

Суть вечности являла собой состояние мира. И этому состоянию были присущи лишь две ипостаси: прошлое и будущее. Настоящее в ней отсутствовало априори, ибо оно процесс, а процесс, как известно, выходит за пределы вечности. Однако со временем, все выходило иначе, я бы сказала, наоборот.

Время мы получаем как дар в день своего рождения. Оно, и только оно, наше богатство и наше сокровище. Время принадлежит лично нам: полностью и безраздельно. Все остальное, увы, не наше.

Кощею время виделось своеобразно: феноменом позитивным и наделенным колоссальными физическими возможностями. Оно было средой и силой, связывающей воедино все то, что, казалось, связать невозможно.

Кащею пришлось бы долго еще разбираться со временем — не сейчас, не во сне — потом.

Внезапно ход его мыслей был прерван, и Кощей оцепенел от ужаса. Он попытался было проснуться, открыть глаза. Не получилось. Неподвижные веки камнем тянули вниз.

Нечто величественное надвигалось на него прямо по курсу. Нечто двигалось с огромной скоростью: по и против часовой стрелки одновременно и замыкало на себе все окружающее пространство.

Форма надвигающегося объекта напоминала двойной конус, пространственную форму разомкнутого символа "X", части которого не соприкасались. Обе половины притягивались друг к другу с невероятной силой и одновременно с той же самой силой удерживали себя от контакта. Они вращалась одновременно в собственном пространстве вершинами друг к другу, но в разных направлениях, напоминая волчок, вывернутый наизнанку.

Нечто ничего не излучало. Оно отражало энергию материи, и сила этого отражения была гигантской.

Осознание было мощным как удар — ВРЕМЯ!

Кощей застонал.  Стало жутко, ладони взмокли. Ему захотелось спрятаться, заплакать, закричать, проснуться, наконец. Но было поздно, слишком глубоко ушел он небытие. Между тем время стремительно пронеслось мимо. Оно не задело его, даже не заметило.

Кощей перевел дух и обмяк.