ГЛАВА 10. ТРИУМФ И ТРИУМФАТОРЫ
ГЛАВА 10. ТРИУМФ И ТРИУМФАТОРЫ
В пятницу после обеда, когда был запущен компьютер с программой кода и подключен реактор для синтеза нового препарата Бессмертия, общее возбуждение ученых достигло максимально возможного предела.
Новость о высокой степени вероятности начала синтеза Эликсира Бессмертия разнеслась по институту с быстротой молнии и вызвала эффект разорвавшейся бомбы.
Гром аплодисментов одновременно на всех этажах взорвал тишину. Здание пошатнулось, но устояло.
Все сотрудники, одновременно, заговорили со всеми сразу. Такое единение обычно возникает меж людьми в необычайно редких ситуациях, в пору затмения, например, когда луч солнца в темном небе внезапно прорезает тьму сверканием бриллианта и озаряет землю вокруг феерическим ультрафиолетом.
Не секрет, что люди становятся братьями в минуту общей опасности и обшей радости. Радость сродни счастью, но счастье намного богаче, оно ярче.
Счастье пленительное состояние! Оно редко приходит к человеку и переживается им не на пике свершений, а на пике осознания его личных возможностей. Не тогда, когда событие произошло, а чуточку раньше, как бы на пороге, в момент, когда еще нет результата, но есть уверенность, что результат будет получен неизбежно.
Предвкушение победы над смертью мгновенно опьянило всех, кто находился в здании Полигона. Радости ученых не было границ. Общее ликование захлестнуло всех, даже посторонних, даже тех, кого оно вроде бы совсем не касалось.
Сотрудники бухгалтерии, волновались не меньше других. На них возлагалась финансовая ответственность за судьбу открытия!
Бухгалтерия лихо подсчитывала экономический эффект от розничной продажи бессмертия и азартно потирала руки. Эффект был ПОТРЯСАЮЩИМ, ФАНТАСТИЧЕСКИМ! Почти как деньги из воздуха.
Все гениальное просто. Технология вечной жизни исключения не составляла.
Простая, как три копейки, она вмещала в обычный флакон эдакий АРОМАТ БЕССМЕРТИЯ — вдыхай его каждое утро и живи вечно.
Перспективы будущего Эликсира не имели ни границ, ни аналога.
Предсказать, какой будет вечная жизни, никто не решался: кому охота забивать голову ерундой... Перед глазами вставали идеи и планы таких масштабов, что напрочь вырубало общественное сознание. Тут не одна и даже не две докторские. Реально маячила Нобелевка.
Звание Нобелевского лауреата за открытие Эликсира полагалось всему институту в целом: от директора до вахтера. Администрация мысленно уже примеряла шапочки академиков с кисточками и планировала зафрахтовать персональный самолет или даже два для поездки в Стокгольм на церемонию вручения этой самой престижной в мире награды. От собственного величия даже дух захватывало!
Денежный эквивалент Премии реально не укладывался в голове. Бедные, как церковные мыши, сотрудники Полигона даже представить себе не могли, какой она будет. Премия виделась неким абстрактным объемом, но в тот момент думать об этом никто не мог. Люди есть люди. Люди жаждали Славы.
Слава была не за горами. Воображению рисовались картины триумфа Российской науки. Грядущие события буквально выбивали ученый народ из повседневной реальности, и возвращаться к ней никому не хотелось.
В местном универмаге неожиданно пропали фраки и смокинги, а когда появились, то цены на них были кусачими, почти на порядок выше.
Институтские дамы помоложе, мысленно видели себя при дворе короля Швеции на церемонии вручения Премии. Цвет европейской культуры, потомственная аристократия, симфонический оркестр, тонкие меха, тихая игра бриллиантов, светская хроника, вспышки фотоаппаратов, случайные знакомства, утонченные комплименты... Голова кружилась от блеска, а сердце трепетало в предвкушении счастья. Полет фантазии женщин был абсолютно неуправляем. Грезы счастья… Грезы любви…
Дамы в возрасте так далеко в своих мечтаниях не залетали. Они были реалистками, а потому старательно заучивали расхожие шведские фразы, дабы при случае блеснуть перед Европой и королевским двором не только нарядами, но и остротой ума, и задержаться в памяти у шведской династии.
Пределом их мечтаний было «засветиться» где-нибудь в европейских научных кругах и получить приглашение в качестве Нобелевского лауреата прочитать лекции в одном из старинных университетских центров какого-нибудь сытого и тихого западного государства или Нового Света. В крайнем случае — получить привлекательный грант на дополнительные исследования и пожить пару лет в свое удовольствие, не слишком обременяя себя материальными заботами.
Все оставшееся время до конца рабочего дня Полигон гудел, как растревоженный улей, в предвкушении славы и почета. Но, как бывает всегда, на пути к светлому будущему неожиданно возникли препятствия.
Поздним вечером по Полигону поползли слухи — якобы в канцелярию пришла бумага из Москвы. Нехорошая бумага, серьезная. В ней говорилось о реорганизации Полигона, единственного в мире НИИ Жизни и Смерти, в обычный институт проблемной медицины, каких не счесть. Новость была крайне несвоевременной, и она до некоторой степени, не до конца, конечно, омрачила атмосферу всеобщего ликования.
Виной всему стал видео сюжет, который день-деньской крутился по телеканалам мира. Это был секретный видеоматериал, просочившийся в прессу, об эксперименте над Бессмертием, завершившимся неудачно, и о полным разочарованием научного сообщества в целесообразности идеи вечной жизни как таковой.