ГЛАВА 5. ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО

ГЛАВА 5. ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО

Все случилось нежданно-негаданно. И виной тому был не сильный ветер и не разбитая форточка. Всему виной оказался сам Кощей.

В поисках волшебного эликсира он получил множество препаратов, действие которых даже он не мог бы предугадать до конца. Препараты возникали стихийно, иногда вопреки всему тому, что искал наш пытливый исследователь. Были среди них снадобья весьма оригинального, если не сказать сомнительного толка. Вероятно, поэтому наш герой опасался оставлять их в лаборатории без присмотра. Прецеденты с ними уже были. Но о них мы расскажем чуть позже.

Анисья хоть и была женщиной мудрой, но, как всякая женщина, была она не в меру любопытна и склонна отнюдь не к самоанализу. Она была склонна к самолечению.

Что сказать, женская природа не менее пытлива, чем мужская, но более спонтанна. Особенно живой и непреодолимый интерес еще с библейских времен женщина питает к тому, что находится под запретом. И чем запрет строже, тем сильнее искушение нарушить его. Грех-то ведь всегда сладок.

Вкусить запретного плода суждено было и нашей бабушке.

Будучи женщиной в возрасте, она и раньше интересовалась травами и народными рецептами и даже преуспела в этом. Препараты внука были для нее загадкой, тайной за семью замками, и она постигала их сама, по наитию, втайне от него, интуитивно угадывая, как эти средства должны действовать. Но иногда и пролетала…

К слову сказать, пользовалась ими не только она одна.

В лаборатории, где ставил свои научные опыты молодой экспериментатор, время от времени происходили необъяснимые вещи: из ничего, спонтанно там появлялись мутанты — необычные звери, уже вкусившие этих самых эликсиров. О них по городу ходили легенды, и передавались они почему-то шепотом.

Среди четвероногих мутантов особой известностью и уважением пользовался Ученый Кот.

Кот был существом добродушным и, по общему мнению, безобидным. Он отличался необычайными размерами и оригинальным окрасом, но не только.

Сказать, что Кот говорил и понимал человеческую речь, означало бы, ничего не сказать о нем. Кот был чрезвычайно начитанным и интеллектуально развитым лабораторным животным. Чтение было его страстью, его стихией, и он предавался ему истово.

Кот не был таким от рождения. Когда-то он был обычным уличным котенком, которого сердобольная лаборантка тетя Груша из жалости принесла в лабораторию, чтобы немного подкормить. Кот хорошо ловил мышей и в этом смысле был неутомим. Его вообще не интересовало в жизни ничего, кроме мышей, и он весьма преуспел в этом деле.

Уникальная способность к чтению обнаружилась у него случайно, после того как он однажды хватил из склянки то, что ему, Коту принимать не полагалось. В этой склянке хранилась и красиво переливалась на свету остро пахнущая жидкость. Она влекла его необычайно.

Кот присматривался и принюхивался к содержимому склянки уже не первый месяц, резонно полагая, что это валерьянка. Как истинный охотник, Кот ждал своего часа. И час пробил. В один из дней кто-то из сотрудников по забывчивости оставил склянку на столе. Роковая сила подтолкнула животное к грядущим переменам, и Кот не устоял. Окончательно одурев от запаха дивного зелья, он двинул склянку лапой.

Склянка покатилась, упала со стола и со звоном раскололась. Комната наполнилась волнующим ароматом. У Кота от соблазна помутилось сознание. Окружающие предметы мгновенно утратили очертания и поплыли перед глазами, а сердце переполнилось счастьем. Он лизал препарат истово, без остановки, не понимая, зачем…

Кота застукали в момент, когда он долизывал последние капли. Его отогнали от склянки вульгарным «брысь», и это показалось ему в высшей степени оскорбительным. Судорожно икнув, Кот вздрогнул и отскочил, но было уже поздно. С этого дня у Кота началась совсем другая жизнь.

Кот и раньше с интересом принюхивался к книгам. Они были для него загадкой. Теперь же его просто обуяла непреодолимая страсть к чтению.

У кота открылись феноменальные способности читать книги, не читая, даже не раскрывая их. Он проглатывал их содержимое, просто медленно прогуливаясь по книжным полкам и лишь слегка прикасаясь к их корешкам мягкими подушечками со спрятанными коготками. Казалось, он сканирует книги насквозь, лапами.

Сначала Кот прошелся вдоль и поперек по полкам научной библиотеки института и стал Энциклопедистом. Сотрудники института заинтересовались Котом и стали захаживать к нему чисто из любопытства, а потом и в особо серьезных случаях, когда требовалось получить консультацию высокого уровня сложности.

Кот разговаривал со всеми одинаково любезно и охотно делился знаниями. Практиканты и студентки младших курсов Университета его просто обожали. Коту предложили часы на факультете общественных профессий, и он читал их настолько интересно, что бурные овации нередко прерывали выступление. Кот смущался, но заслуг своих не отрицал.

За глубину интеллекта и широту кругозора ему присвоили звание «Кот Ученый» как раз, перед тем как откомандировать в Москву в качестве докладчика на международный симпозиум, о чем Ректор собственноручно подписал соответствующий приказ.

Это событие ни у кого не вызвало удивления. Все знали, на такую серьезную аудиторию, как симпозиум, без научного звания выходить не полагалось. Звание обмыли, да так, что никто уже и не помнил, чем закончился вечер, а у кота потом неделю раскалывалась голова и путались мысли. После этого Кот для солидности решил отрастить усы, купил портфель и на всю жизнь зарекся от употребления алкоголя.

Но жизнь продолжалась.

Вслед за научной библиотекой в ход пошла издательская продукция, к которой   женский и мужской состав института проявлял повышенный интерес: кулинарные рецепты, рекомендации по бодибилдингу, реклама стиральных порошков, гороскопы и многое другое, случайно забытое на столах и подоконниках Полигона.

Кот глотал печатную продукцию всю без разбору — от рыцарских романов до детективов и бульварных журналов с довольно недвусмысленными картинками.

Эликсир подарил Коту феноменальную способность запоминать все и сразу, от корки до корки, вероятно, поэтому речь его была, скажем так, довольно своеобразной. В ней высокий академический слог частенько перемежался с откровенной вульгарщиной. Кот изящно сочетал научную терминологию с незамысловатым городским сленгом и в этом смысле был неподражаем.

При этом он был прост и чужд амбициям.

Тетя Груша любила поговорить с ним «за жизнь». Коллеги забегали переброситься парой слов о приоритетных направлениях в науке или поговорить о женщинах, или о мужских проблемах, о которых Кот, казалось, знал все.

Пожилым остепененным ученым определенно нравился образ мыслей Кота и его неподражаемая манера разговора. По понятным причинам, они,  не могли себе позволить таких вольностей, но Коту прощалось многое за его самобытность.

Кот пробовал писать романы, но без успеха. Временами на него накатывало что-то… И Кот по-человечески страдал от отсутствия возможности более полной самореализации. Отдушина наконец-таки нашлась. Кот запел.

Впервые на пение его пробило в марте. Сначала это было обычное гортанное мурлыкание, простые колыбельные. Но потребность передать человечеству глубину собственных переживаний звала его к масштабным формам, и кот от любовной лирики незаметно перешел к оперным полотнам.

Во время пения голос Кота звучал страстно и вдохновенно. В эти минуты он почти не замечал окружающих. Но с особенным усердием Кот выводил рулады, когда в лабораторию забегала молодая практикантка Лизонька.  С ее появлением тембр его голоса преображался: он приобретал особую мягкость и чувственность, в нем появлялась глубина и выразительное вибрато. Кота захлестывали эмоции.

Будучи знатоком куртуазных романов, Кот демонстрировал Лизоньке поистине рыцарские манеры. Он глубоко и томно вздыхал, декламировал стихи, волочился за девушкой и норовил пасть перед ней на колени, чем особенно смущал Лизоньку и доводил ее до паники.

По своему IQ Кот значительно превосходил уровень городской молодежи, к которой, так или иначе, тяготела девушка. Манеры Кота ее смущали, речь была непонятной. Лизонька не искала сложностей в жизни и не собиралась делать научную карьеру. Ей нравились молодые парни, не обремененные интеллектом. Кот это понимал.

Кот в своей оригинальности не был одинок.

Рядом с ним жил в лаборатории еще один колоритный персонаж из числа пострадавших за науку. Он вообще не вписывался ни в какие рамки. Это был миниатюрный крылатый конь серебристого окраса по имени Пегасик.

Когда-то давно, когда он еще не был Пегасом, он был обычным морским коньком. Жил конек в боковом отсеке лаборатории в огромном аквариуме в тишине и размеренности среди рыб и черепах.

Обитатели аквариума выполняли благородную миссию. Они приносили себя в жертву и очень гордились этим.

Оживление среди морских особей наступало дважды в день, когда тетя Груша торжественно подходила к аквариуму и начинала раздачу сухого корма. А в остальном жизнь «за стеклом», сытая и сонная, их очень даже устраивала, и другой они себе не желали. Но все изменилось внезапно.

Как-то перед отпуском затеяла тетя Груша генеральную уборку. Аквариум был предметом ее особой гордости и обожания: его охотно демонстрировали заезжим знаменитостям. Тетя Груша была женщиной ответственной и умела держать рыб и прочую морскую живность в чистоте и строгости.

Ежегодно дважды, перед Рождеством и в канун отпуска, она проводила полную ревизию вверенного ее объекта: пересаживала морские растения, добавляла новые, освобождала позеленевшие камни от ила, а так же вычищала каждый уголок от накопившегося со временем мусора и остатков корма, которые иногда западали под камешки. Кроме этого, она полностью меняла его обитателям морскую воду. Аквариум уже давно ждал своего часа, и час настал.