I

— Это что такое? — спросил сам себя военком района, полковник Кремнёв, глянув в раскрытое окно на шоссе, что тянулось через поле от леса, над которым взвилось и всё нарастало и приближалось облако пыли. — Неужели опять смерч?

Ещё свежо у всех в памяти да и не сникли разговоры, охи и вздохи людей о смерче, что прошёл неделю назад в здешней местности. В жаркий июньский полдень он пронёсся над лесом и, как коса траву, свалил целые делянки вековых сосен и елей, с шумом, грохотом и треском влетел в угодья колхоза «Вешние воды», закрутил у крайнего дома деревни Борки, что стоит на правом берегу реки Ужурги, сорвал крышу с избы, на которую по какой-то надобности взобралась баба — хозяйка дома, поднял эту крышу до небес вместе с бабой, а потом, то ли устыдился своего озорства, то ли отпало желание буйства, бережно опустил крышу на левый берег реки с чудом уцелевшей бабой и сгинул. Баба через сутки обрела дар речи, но, как она говорит, «хоть убейте — ничего не помню». Кроме речи, она обрела ещё прозвище — теперь тётю Катю называют космонавткой.

— Что же это такое? — опять спросил сам себя полковник. — Иван Иванович! — постучав в стенку своему помощнику, крикнул Кремнёв.

— Что-то не пойму толком… — тоже высунувшись из окна, глядя на дорогу, начал рассуждать Калитин Иван Иванович.

— Конница! Конница! — радостно закричал военком, прервав рассуждения своего помощника, и звякнул шпорами раз и другой, ударив каблуком о каблук. — Конница!

Полковник Кремнёв в прошлом пограничник кавалерист, он и поныне в торжественные дни надевает на сапоги серебряные шпоры. А призыв в армию молодёжи — торжество. Полковник сам в эти дни молодеет. Даже морщины на лице заметно сглаживаются. И глаза загораются.

— Молодцы! Эх, молодцы! — не унимался военком и тряхнул головой, вскинув седой чуб, прикрывавший белесоватый шрам от фашистской пули на левом виске.

— Откуда бы коннице? Тут эскадрон — не меньше, — недоумевал капитан.

— А кони! Кони! Что птицы! Земли не касаются! Летят! — ещё больше высунувшись в окно, кричал полковник.

Эскадрон конников, на рыжих белогривых конях с белыми лысинами до самого храпа, на полном аллюре мчался к военкомату. А над ним, над эскадроном, выше пыльного облака стрекотали три голубых вертолёта.

— Вешневодцы! Вот они откуда! Признаться, я ждал этого сюрприза от Василия Андреевича, — торжествовал военком. — Пошли на плац!

«Когда старая кавалерийская лошадь чует запах пороха, она рвётся в бой», — подумал капитан, любуясь своим начальником — бывалым воином — и радуясь вместе с ним.