Я кивнула.

- А что они?

Я описала ладонью круг, хотела, чтобы он подумал о группе фанатиков, которые продумали нападение на мою карету. Одна из моих похитителей, Пойя, была из Наймов – эта группа твердо верила в иерархию, что рабы были на дне общества, а наемные рабочие, как она, занимали ступень выше.

Когда Яно не ответил, я написала на земле еще раз.

ЕЩЕ ТАМ.

- Конечно, они еще там, - сказал он. – Я не знал, что они могли быть вовлечены, до прошлой ночи.

Он точно понимал, что мы не могли ничего достичь, пока не определили, кто при дворе был связан с Наймами. Такое клеймо не было желанным или потрясающим, хотя некоторые из них на самом деле клеймили себя татуировками, заявляющими это. Их можно было скрыть, и предатель точно скрывал свои связи с ними, чтобы не потерять союзников. Но такие экстремистские взгляды должны были сказаться на политике предателя, и это делало его опасным – громкую поддержку можно было обнаружить и подавить влияние.

Но тихий, скрытый, который мог незаметно влиять… это была настоящая угроза.

Я постаралась выразить часть этого словами, осторожно чертила их на земле, но их было много, а земля была с мелкими камешками. Яно глядел на мою работу, и мое раздражение росло из-за того, что я не могла озвучить кучу слов. Голова все еще болела, тело гудело от усталости, желудок урчал, снова голодный после того, как голодание прекратилось. Но я не успела собраться с силами, чтобы снова вытереть участок земли для новых слов, мы оба застыли.

Со стороны тропы было слышно стук копыт по каменистой земле. Мы были на расстоянии выстрела из лука от тропы, но тут было сложно укрыться, лишь пара булыжников закрывали нас из виду. И если они…

- Стой, смотри, - сказал приглушенный голос. – Это не похоже на следы? Кто-то сошел с тропы.

- Наверное, пастух.

«Да, это был пастух, слушай своего друга-идиота, прошу».

Разум кипел, я посмотрела в глаза Яно. Он тянулся рукой к луку и колчану, но робко, словно не знал, что будет делать с ними, когда схватит.

- С камнями? Тут нет пастбища даже для коз. Ну же, давай посмотрим, а потом спустимся. Капитан не заметит опоздание в пять минут.

Копыта хрустели камнями, обломки камней съезжали по склону. Наша лошадь за нами подняла голову.

Яно сжал пальцами лук, но мы оба знали, кто шел к нам – два солдата в черно-белых ливреях замка Толукум с гербом в виде шишки секвойи на груди.

Они ехали друг за другом, первый вышел из-за камня и чуть не упал с лошади от удивления.

- О! – сказал он, посмотрел на нас. – О…

- Что? – сказал его товарищ, все еще за камнем. – Что там?

Он был младше, с оранжевым поясом новичка. Наверное, он никогда не видел портрет Яно, да и не мог видеть так близко его лицо. И мы не выглядели в этот миг как королевичи – волосы Яно были распущенными и спутанными, без украшений, его рубашка и штаны хоть были хорошего качества, были в грязи, а я выглядела еще хуже. Может, мы сможем сойти за невинных путников.

Но солдат толком не смотрел на Яно, его взгляд впился в меня.

- О! – снова сказал он, стал шарить руками вокруг седла.

- Олито, да что там? – возмутился его товарищ, пытаясь выйти из-за камня.

- Это… сообщница! – возбужденно сказал Олито. – Это… смотри, она как в приказе…

Сообщница?

Я поняла, что он искал. Арбалет. Он вытащил стрелу из сумки на седле и вставил на место, неловко зарядил арбалет.

- Дай посмотреть, Олито, подвинь проклятую лошадь…

Яно вскочил на ноги и натянул тетиву. Движение было красивым, изящным и плавным, чудесным для расслабленной королевской охоты, но не успокаивало при встрече с двумя заряженными арбалетами. Весь одобрительный трепет насчет его умелого владения старинным луком пропало, я не понимала, почему он не тренировался с современным оружием.

Олито поднял арбалет на уровень глаз, но его товарищ объехал его лошадь, и конь Олито шагнул в сторону, рука солдата дрогнула.

- Погоди, Олито, давай убедимся… ради цветов, - его товарищ присмотрелся ко мне, повернувшись в седле, пока его лошадь двигалась среди камней. – Ты прав!

Я сделала единственное, что пришло в голову в таких обстоятельствах.

Я побежала.

Я бросилась на четвереньках с онемевшими пальцами к другому камню. Я услышала свист, стрела арбалета отлетела от камней, за которыми я скрылась.

- Не стреляйте! – взревел Яно за мной. – Как вы смеете… приказом короны, не стрелять!

Но произошло сразу несколько вещей. Еще скрежет арбалета, а потом тетива Яно запела, выпуская стрелу, и все те дни стрельбы по мишеням и охоты привели к тому, что его стрела пробила горло юного солдата. Олито обмяк в седле, его перезаряженный арбалет застучал по камням. Лошади испугались, их безумные движения двигали камни, добавляя хаоса. Второй солдат запаниковал, потянулся к арбалету, но сжал вместо него луку седла, его лошадь понеслась вниз по склону горы. Но земля была рыхлой, а склон – почти отвесным, и лошадь сделала пару шагов и споткнулась. Солдат вылетел из седла, но едва упал на землю, как лошадь рухнула на него. Четыре копыта жутко трепыхались в воздухе, летели камни, а потом лошадь пропала за выступом горы, камни со скрежетом летели с ней вниз.

Солдат не двигался. Он лежал лицом на камнях, один из них был с красной мокрой полосой.

Яно бросил лук и отпрянул на шаг.

- О, Свет, - выдохнул он.

Я медленно встала за камнем. Я хотела стыдиться побега, но не могла – если бы я осталась на месте, в меня попали бы. Я прошла к Яно, шатаясь, а он еще смотрел на Олито, висящего в седле. Мы смотрели, а лошадь сделала пару нервных шагов, и голова солдата стукнулась об камень. Он медленно и жутко съехал и рухнул на землю.

Яно схватился за голову, его губы побелели.

- О, Свет…

Я сжала его плечо, чтобы успокоить нас обоих. Он дико посмотрел на меня.

- Он был… он застрелил бы тебя! Но я не… я не хотел… о, Свет…

Я сжала его, подавляя свою панику. Он посмотрел на склон, где все еще не двигался второй солдат. Со склона не доносилось ни звука.

Яно вдруг согнулся, уперев ладони в колени, хватая ртом воздух, словно его тошнило. Я опустилась с ним, ноги дрожали от движений. Я посмотрела на искаженное лицо Яно.

- Я убил его, - прошептал он земле. – Я убил их обоих. Наших солдат…

Может, дело было в том, что я не могла утешить, но я вдруг захотела, чтобы он сосредоточился на другом. Я провела ладонью по земле под его лицом и начертила ногтем:

СООБЩНИЦА? – написала я.

- Что за сообщница? – спросил он.

- Я, - я указала на солдат. – Звали меня… - я указала на слово на земле.

- Они назвали тебя сообщницей, - сказал он и нахмурился. – Они явно тебя с кем-то спутали.

Они звучали уверенно, и они действовали, не мешкая. Были готовы стрелять, едва увидели.

Я встала и медленно подошла к лошади без всадника, осторожно обошла тело Олито. Лошадь вскинула голову, все еще испуганная, но я сжала висящие поводья и полезла в сумку на седле.

- Что ты делаешь? – спросил Яно.

Я указала на сумку, отцепила ее от седла. Я принесла ее к Яно, открыла и порылась в содержимом. Сверху были припасы для дороги – свертки еды, трутница, фляга. Но внизу вещи были в клеенчатом чехле, пергамент внутри шуршал. Я вытащила и открыла его.

Там была стопка документов с метками для капитана гарнизона в Пасуле. Я развернула первый и увидела Ларк, изображенная черными чернилами, она смотрела из-под широкополой шляпы, бандана была поднята на лицо.

Разыскивается живой или мертвой

Бандит Солнечный Щит

за убийство Ашоки Тамзин Моропай, похищение принца Яно Окинот Лазурита и нападения на моквайскую индустрию.

Считать вооруженной и опасной.

Награда: двести полумесяцев

Пятьдесят за сообщников, живых или мертвых.

- О, нет… - выдохнул Яно, читая поверх моего плеча.

Мою грудь сдавил страх. Ларк винили не только в моем инсценированном убийстве, но и в исчезновении Яно? Я посмотрела вниз страницы, где было пятно красного воска. Пальцы Яно сжали пергамент и подняли выше, чтобы убедиться. Он резко вдохнул.

Там была печать его матери – штамп королевы Исме Окинот Алой.

Мы переглянулись, в его глазах был шок.

- Не… - начал он. – То есть… то, что она… позволила награду, не означает, что она… - он посмотрел с болью на мои губы. – Да?

Я покачала головой, но меня тревожило, что королева Исме могла стоять за нападением на меня.

- Она не из Наймов, - твердо и почти зло сказал Яно.

Я молчала. Не могла говорить. Я постучала вместо этого по фразе про награду за сообщников.

- Ви, - сказала я.

- В? – повторил он, а после пяти мучительных секунд его лицо прояснилось. – О! Веран?

Я кивнула.

- Пожалуй, и он в опасности, если он найдет ее.

Я снова кивнула, отпустила лист с наградой и порылась в других документах в чехле. Там были копии, чтобы развесить их по Пасулу. Их сделали быстро, вырезали на дереве в спешке, неровные промежутки были между буквами, а чернила размазались, им не дали высохнуть. Я закрыла чехол и подняла тот, что был под ним, тоже полный пергамента. Мне было не по себе из-за того, что солдаты узнали во мне сообщницу.

Я открыла чехол и вытащила первый лист.

- Великие краски Света, - выпалил в шоке Яно.

Там было мое лицо, его изобразили довольно точно. Оно было круглее, чем сейчас, таким оно было, когда у меня был здоровый вес, но ужаснее были волосы. Их не было, как у меня сейчас, и лишь пара черных черточек на голове была вместо них. Внизу, как и у Ларк, была печать королевы.

Разыскивается мертвой

Сообщница бандита Солнечный Щит

Имя неизвестно

Моквайка. Си-ок – янтарь, возможно подделка. Обстриженные волосы. Немая.

Считать вооруженной и опасной.

Награда: двести полумесяцев

Мы смотрели в тишине. Я глядела на слово сверху, оно объясняло панику солдат. Мертвой. Меня не должны были доставить живой.

- Что… как? – спросил Яно слабым голосом. – Как кто-то мог знать, как ты выглядишь? Откуда им знать, что я вернул тебе си-ок? Как они могли знать, что ты… о твоем языке?