Мой мозг кипел. Я подняла блок.

«Ты думаешь», - показала я знаками, запинаясь, ведь мы только выучили слова. Даже с этой работой слов не хватало. Я обошла стол, но мы использовали всю бумагу. Я вытащила из-под груды свою табличку.

ДУМАЕШЬ, ТАКУЮ ПЕЧАТЬ МОЖНО СДЕЛАТЬ? – написала я.

- Какую? – спросила она.

МНОГО ПЕЧАТЕЙ НА БОЛЬШОМ БЛОКЕ, ЧТОБЫ ПЕЧАТАТЬ МНОГО РАЗ? ПРЕДЛОЖЕНИЯ? АБЗАЦЫ?

Она почесала голову.

- Наверное, можно? Хотя… - она изобразила давление. – Такой большой блок… будет сложно нанести чернила и давить. Сложно опустить все буквы. Тяжелее всего будет снова и снова давить на блок.

Она была права. Я посмотрела на нашу бумагу, полную слов и пятен, где чернила не впитались хорошо, или где одна из нас давила недостаточно сильно. Пятна, где бумага подвинулась, бесформенные буквы, где они подвинулись в выемках. Было бы сложно давить на блок размером со страницу, полный букв, чтобы получилось читаемо.

- Нужна огромная рука, - сказала она и рассмеялась. Она сжала руку, показывая мышцы.

Мой рот открылся.

Большая рука.

Для пресса.

- А! – завопила я.

Ларк вздрогнула.

- Что?

Я вылетела из-за стола, ударилась об ножку. Страницы взлетели. Игнорируя их, я бросилась к мастерской. Я отбросила одеяла, на которых мы спали прошлой ночью, и подбежала к большому прессу.

- Тамзин, что такое? – Ларк прошла за мной к двери.

Я повернулась и показала то, что она мне показывала. Жар побери!

- Жар побери? – повторила она.

Я вытащила длинную деревянную ручку, которая вставлялась в винт большого пресса. Я подняла ее над головой, как трофей.

- А! – снова завопила я.

Ее лицо стало шире.

- Жар побери!

И мы просто завопили.

23

Веран

Поселок Великанши был людным в день рынка. Сам городок находился в роще красных деревьев, один конец занимала Великанша, такое высокое дерево, что крона становилась голубой и мутной даже без тумана. Бирюзовые ленты тянулись от ствола – Соэ сказала, что цвет меняли в тон нового си каждого месяца.

В центре поселения была большая поляна, оставшаяся от падения огромного дерева. Его пень остался посреди городской площади, на нем были доски, ставшие центральной сценой. Соэ объяснила, что почти все время сцена была свободна для публики, но в дни рынка торговцы могли арендовать ее для продажи товаров. Сейчас там продавали на аукционе коз.

Большая часть других прилавков стояла по краям, тут продавали все от свеч до одеял и мотков водорослей. Только несколько торговцев выглядели постоянными – магазин кузнеца, выпускающий едкий дым из печи, и маленькая мельница. Остальные прилавки были из ткани, натянутой на рамы, некоторые продавали с телег. Соэ устроила прилавок под красным деревом с рассеченным стволом, и люди почти сразу же собрались, чтобы купить ореховое масло или принести ей товары для пресса. Вскоре она дала мне и Яно мешок, звякающий монетами, и список вещей для дома. Мы взяли пустую корзину и пошли в толпу.

Прилавки с едой были полны летних товаров, и мы наполнили корзину узловатыми тыквами, мясистыми оранжевыми грибами и ведерками пухлых ягод. Пока мы стояли в очереди за молоком, мы услышали, как женщина купила то же количество тыкв, что и мы, за полцены. Яно нахмурился.

- Нас отметили как новоприбывших, - сказал я.

Он посмотрел на медные монеты в своей ладони, на которых был его профиль.

- Я впервые на рынке, - сказал он. – А ты?

- Примерно. Если мои родители или родня ходили на рынок, для них расчищали тот день, и отряд дворцовой стражи охранял периметр. Торговцы не стали бы брать с короля и королевы по завышенным ценам, хоть они больше всех могут себе это позволить. Моя мама всегда платит больше.

Он покрутил монеты.

- Мы не ходим толком в город, а когда ходим, то в паланкинах с сетками от москитов. Но я помню, как бабушка говорила, что они часто выходили, когда она была ребенком, навещали столовые. Они перестали, когда лихорадка усилилась.

Я не сдержался.

- То есть, когда построили атриумы замка?

- И все птички стали биться об стекло, да, - сказал он, повторяя мой едкий тон, но все еще серьезно смотрел на монеты. Через миг он сжал их в кулаке. – Думаю… я и не замечал, как это влияло на отношения между монархией и жителями.

Я открыл рот для ответа, но передумал. Женщина в очереди перед нами повернула голову, словно слушала. Яно заметил мое застывшее лицо и взглянул. Он замер и притих. Я понял, как громко мы говорили.

Повисла долгая неловкая пауза, женщина ждала, пока девушка выполнит ее заказ на молоко. Было видно край ее лица, веко было кривым и без ресниц от слабого шрама. Мы старались стоять спокойно, вести себя так, словно не болтали о жизни как напыщенные принцы. После долгой паузы женщина забрала товары, заплатила и ушла, дав нам место для наших дел.

Когда мы вернулись к прилавку Соэ, ее товары почти закончились, коробка с монетами гремела.

- Где вы были? – спросила она. – Я думала, вы вернетесь час назад.

- Мы начинающие, - сказал я, опуская корзину. – Так что быстро не могли.

- Давайте сдачу, и я посмотрю, сколько еще нужно…

- Эм, сдачи нет, - сказал Яно.

Соэ всплеснула руками.

- Вы дали каждой бабушке обмануть вас? Краски, - она открыла ящик с монетами и отсчитала несколько горстей полумесяцев. – Вот, нужно разделить это, если мы хотим качественные товары. Яно, почему бы тебе не сходить к травнице? Она там, у колодца. Веран, купи одеяла и одежду. Почти все ткани продают у сцены. Если кто-то спросит о твоем акценте, просто скажи, что ты с островов.

Мы с трепетом разделились, как она и сказала. Я теребил монеты в ладони, пытаясь не потеряться. Хоть я знал язык, я не тратил толком моквайские деньги, и они отличались от серебряников Востока. Я заметил прилавок с одеялами и пошел туда, стараясь не выглядеть как легкая добыча.

Прошло лучше, чем я ожидал, как и с мужской одеждой, где я купил пару нарядов себе и Яно. Я застрял у прилавка платьев, не знал, как оценить размер Тамзин. Я выбрал два платья, которые выглядели достаточно короткими для нее, а потом прошел к рабочим рубашкам и штанам для женщин.

- Какой размер ищете? – спросил торговец.

- Эм… - я смотрел на рубашки, вдруг поняв, что делал. Одно дело – выбирать одежду Тамзин. Но представлять наряд для Ларк… я вдруг вспомнил это утро, ее мышцы под голой кожей, ее лопатки…

У меня выступил холодный пот.

- Ну? – спросил торговец.

Мой взгляд упал на груду жилетов, похожих на тот, который она сбросила в Канаве Теллмана, чтобы сделать бомбу. Нить блестела на швах, и я посмотрел несколько вариантов.

- Этот, - указал я. Торговец вытащил ее, и я невольно улыбнулся. Я не нашел бы варианта лучше, даже если бы сам заказал. Синяя, как флаг Люмена, жилетка была расшита золотом на лацканах, узор тянулся лучами солнца. Пуговицы сияли бронзой, как ее глаза. – Точно этот, - сказал я.

- Это дорого стоит, - предупредил торговец.

- Не страшно. Я беру, - сказал я. – И две рубашки с длинными рукавами.

Мой заказ завернули, за сверток потребовали аж семь полумесяцев, но я не переживал. Я забрал покупки с одеялом и отвернулся от прилавка, довольный. Я прошел вдоль последнего ряда, купил несколько пар чулок, несколько платков. С охапкой тканей в руках я хотел пройти мимо последнего торговца, когда заметил его товары.

Шляпы.

Многие были соломенными, но было несколько и широкополых кожаных шляп. Табличка рядом с ними гласила, что это была алькоранская кожа, шляпы из Восточной пустыни. Я посмотрел на шляпу наверх, красивую, из коричнево-белой шкуры коровы. На первый взгляд шляпа казалась большой, а потом я вспомнил, какой большой была старая черная шляпа Ларк, чтобы уместились ее дреды.

- Я бы хотел эту шляпу, - сказал я.

Шляпник окинул меня взглядом.

- Двенадцать полумесяцев.

- Возьму за семь, - у меня осталось лишь восемь и пара медяков. Вот бы он продал ее за семь. Я мог вернуться к Соэ и узнать, продала ли она остальное, но что-то говорило мне, что она и Яно не одобрят эту покупку.

- Шкура, из которой шляпа сделана, стоит девять, - недовольно сказал шляпник. – Если нет двенадцати, уходи, - он посмотрел на клиента, подошедшего за мной.

- Нет! Эм… - я подвинул свои покупки на его стол, и он недовольно цокнул языком. – Нет, вот. У меня есть восемь полумесяцев и это, - я вытащил из кармана медальон с цветком лавра, который я отрезал с сапога в водной впадине. Я протянул его торговцу. – Это настоящее сильвервудское серебро, - сказал я. – Не подделка. Это стоит не меньше восьми полумесяцев.

Шляпник удивленно моргнул, может, от моего отчаянного желания купить шляпу. Он взял медальон, покрутил его, изучая. Я смотрел, нервно стуча пальцами.

- Хорошо, - он потер металл большим пальцем. – Восемь полумесяцев и эта серебряная штучка.

Я радостно отдал ему остальные деньги. Он поднял шляпу с подставки и опустил на мой сверток покупок. Я вдохнул запах чистой кожи. Я собрал все и повернулся.

А потом застыл.

За мной стояла та же женщина, что была перед нами у прилавка с молоком, шрам искажал ее веко. Я глядел на нее. Она смотрела на меня, щурясь.

- Шляпы для пустыни сейчас хорошо продаются, - отметил торговец за мной. – Спасибо Солнечному Щиту. Ты с Востока? Оттуда у тебя иностранное серебро?

Я сглотнул, но не повернулся к нему, все еще глядел в глаза женщины.

- Нет, - сказал я, надеясь, что звучу уверенно, а не испуганно. – С островов.

А потом без паузы обошел женщину и пошел прочь как можно быстрее, но не бегом. Я направился к прилавку Соэ, но в последний миг повернул. Если женщина смотрела мне вслед, я не хотел, чтобы ей было просто снова найти меня. Вместо этого я обошел ряды и попал к сцене в центре на пне красного дерева.

Торговец с козами ушел, теперь мужчина хвалил перед толпой чудо-лекарство. Я обошел сцену. Табличка с объявлениями висела на давно умершем дереве возле нескольких молодых деревьев. Я пошел туда, чтобы скрыться из виду и отдышаться.