- Ладно, - Ларк стояла по бедра в кустах на склоне, смотрела на дорогу. – Карета поедет по прямой. Тамзин сказала, что она обычно ездила с тремя стражами. Один на карете, один перед, один сзади. Плюс служанка.

Я кивнул. Мы три дня на кухне обсуждали, как убрать как можно больше стражей из кареты и задержать их. Яно предложил просто выйти на дорогу и властно приказать остановиться, но Тамзин напомнила ему, что мы все еще не знали, была ли его мать замешана в нападении на ее карету, и мы не знали, какие приказы были у стражей, если они увидят его. Я предлагал построения группы против мечей и арбалетов с участием Крыса. Яно спорил, не хотел ранить королевских стражей. Ларк вмешалась и предложила простое и изящное решение:

- Карета останавливается, - продолжила Ларк, выходя на дорогу и шагая к изгибу. – Страж едет вперед проверить путь, - она обогнула камень, пригнулась под папоротником, нависающим на дорогу. – И они увидят дерево.

- И будет много ругани, - сказал я.

Она кивнула, глядя на пустую дорогу и лес, тянущийся к небу.

- Тут слишком узко и отвесно, чтобы карета развернулась. Стражи достанут свои инструменты – если повезет, у них только топоры, но они могли взять с собой пилу в такой местности. И они станут убирать дерево, а карета будет стоять.

- Изгиб скроет нас, и шум от пилы заглушит наши шаги, - сказал я.

- Если повезет, - Ларк мрачно смотрела на дорогу. – Они могут оставить одного стража с каретой, и если Кимела или ее служанка закричат, другие могут услышать поверх шума пил. И тогда остальные вступят в бой.

Я закивал. Мы разделили оружие между собой – Соэ была с арбалетом, Ларк – с ножом и мечом, Яно с рапирой… а я – с его длинным луком. Он с неохотой отдал его мне вчера, и я тренировался с ним. Я был удивлен – его использовать оказалось не так тяжело, как казалось. Мой народ использовал короткие плоские луки, и я не понимал, что мамин яблоневый лук был в десять раз прочнее, чем лук Яно из тиса. Я был не таким хорошим стрелком, как моя сестра Ида, но после дня тренировок я хотя бы попадал в цель так же часто, как и промазывал.

- Ты останешься выше по склону, Соэ будет у дороги, - Ларк посмотрела на склон. – Так ты сможешь стрелять из-за деревьев, если нужно. Ты будешь у того камня, который мы нашли, так что сможешь видеть по обе стороны поворота и использовать крики птиц, которым ты нас научил, чтобы всех направлять.

Мой восторг усилился. Это была моя лучшая идея – использовать свист скаутов, чтобы направлять нашу атаку. Я тренировался, как только научился свистеть, ходил по крылу нашей семьи в Лампиринее, щебетал, когда было слишком тихо. Когда я подрос, я смог говорить, что помогал Винсу с тренировкой, чтобы он получил повышение в ранге стража, но на самом деле я применял те скромные навыки скаутов, какие у меня были.

Было логично использовать их сейчас. Воробей для предупреждения. Кардинал – все чисто. Щегол для места. Тауи для помощи. Мы добавили еще несколько для плана. В доме Соэ звенел щебет и свист, пока я учил остальных этим звукам, и Крыс убежал из кухни, поджав уши.

Ларк прошла к краю узкой дороги, посмотрела на овраг.

- Мы с Яно разберёмся со стражами сзади. Когда убедимся, что они не помешают, мы с Тамзин заберемся в карету к Кимеле. Я помогу ей произнести ее послание, а потом мы отдадим Кимеле письмо. Если она будет готова союзничать с нами, она остановит стражей, и мы хорошенько поговорим. Если нет…

Тут мы долго спорили – что делать, если Кимела не дрогнет из-за появления Тамзин, послания, или что делать, если она сразу выдаст нам признание. Стражи послушаются Яно, если окажется, что Кимела – наш враг? Или попытаются биться со своим принцем?

Мы отбросили идею забрать Кимелу с нами, никому не нравился тот план. Ларк отметила, что стражи устремились бы за нами, а Соэ сказала, что у нас не было скрытого места, чтобы держать ее в плену. И Тамзин убедила нас просто отступить, убедиться, что мы все вернемся целыми, чтобы составить новый план с добытой информацией. Мне это казалось тупиком, наш план просто застревал там. Но Ларк согласилась, настояв, что нам нужно было думать о своей безопасности, а не поступать безрассудно.

- Хорошо, - она пнула пару камней сапогом. – Как по мне, мы все продумали, - она кивнула на телегу, где лежала пила с клиньями. – Готов к тяжелой части?

- Готов, - сказал я.

- Уверен? – с нажимом спросила она. – Ты же знаешь, что это значит?

- Конечно, - я изобразил спокойствие, полез в телегу за пилой.

Но когда мы поднялись по склону к выбранному дереву, я замешкался. Тут красные деревья были крохотными, по сравнению с теми, что росли в Великанше, но их стволы все еще были в три фута в диаметре, прочные и здоровые, корни уходили в землю, удерживали этот холм. Я убедился, что Ларк была на другой стороне дерева, и прижал ладонь к его коре.

Мама посеяла глубокую культуру сохранения леса в Сильвервуде, хотя спросила с теми, кто так говорил. Она возражала, что не начинала этого – это всегда было в крови нашего народа, мы защищали свои леса, как могли, и она просто поддержала это и развила после плохих решений моего дедушки. Я видел шрамы на пейзаже от неконтролируемого сбора урожая, заражений и вредителей. Я видел пустые склоны холмов, выжженные пожарами, которые бушевали в горах, когда скауты не следили за тем, как оставляли костры. Легендарные леса Сильвервуда были результатом плодородия земли и глубокого уважения, и это уважение сильнее всего проявлялось во взгляде мамы на горы.

Первое правило: не резать ничего без повода.

Костер и избавление от вредителей были важными поводами.

Я не знал, считалась ли важным поводом атака бандита.

Я провел пальцами по трещинам в коре цвета корицы. Я не знал, сколько дереву было лет, какие существа звали его домом, что оно видело, что пережило.

Я собирался убить его.

Ларк вышла из-за дерева, и я не успел отдернуть руку. Она замерла.

- Мы можем придумать другой план, - сказала она.

Я покачал головой.

- Нет, у нас есть план. Другой вариант – настоящая атака. Но лучше срубить одно дерево, чем потерять кого-то из нас.

- Можно отказаться вообще, - бодро сказала она. – Еще есть время. Можно посмотреть, встретится ли она с нами, когда попадет в город.

Я приподнял бровь, изображая браваду.

- Солнечный Щит выбирает дипломатию, а не засаду?

- Да, возможно, - напряженно сказала она. – О таком не вредно подумать дважды.

Я вздохнул.

- Я думал больше двух раз, и ты тоже, знаю. Если бы мы знали, что Кимела не стоит за шантажом, может, мы могли бы встретиться с ней в поселке Великанши. Но если она стоит, многие из нас будут с ее свитой, и это поместит Тамзин туда, где она хочет. Все мы будем там, где Кимела хочет нас видеть. Так хотя бы есть шанс сбежать, - я посмотрел на обреченное дерево, пытаясь подавить стыд. Оно хотя бы умрет ради дела. – Ты уже делала это раньше?

- Не с таким большим, - сказала она.

- Самое сложное – знать, когда остановиться, чтобы оно не упало до завтра. Мы не хотим, чтобы кто-то пришел и убрал его раньше времени, - я закатал рукава и стал разворачивать пилу. Ларк с неохотой вытащила клинья, топор и молот. Разложив инструменты по порядку, я уже не мог медлить, взялся за один конец пилы. Ларк взялась за другой, но не двигалась к стволу со мной.

- Уверен? – снова сказала она.

Мое раздражение – и стыд – вспыхнуло.

- Да, Ларк, уверен. Я знаю, что ты думаешь, что я бросаюсь во все, но я все продумал, - я попытался подвинуться к стволу. – И почему ты вдруг стала так переживать из-за одного красного дерева?

- Я просто знаю, что ты не хотел бы убивать это дерево, - сказала она, не поддавалась, хотя я тянул. – И мы можем найти другой путь.

- Не можем! Не такой логичный. Хватит отговаривать меня.

- Я просто хочу, чтобы ты подумал…

- Я думаю! Я подумал! – я потянул за ручку пилы кулаками. – И почему вдруг я должен быть логичным и рассудительным, если это ты разбила десяток карет? Ты сомневалась перед тем, как перевернула карету профессора Кольма?

- В этом дело? – тихо спросила она, все еще сжимая свободно другой конец пилы. – Поиграть в бандита временно, словно никаких последствий нет?

- Я просто хочу сделать то, что все изменит, - пылко сказал я. – И то, что ты стала сомневаться, не остановит меня.

Я сказал это и пожалел. Она глядела на меня, напряженная, почти печальная. Она не выглядела как Элоиз или Ро сейчас. Она выглядела как королева Мона. Холодный стальной взгляд был знакомым, но… я не ожидал печаль.

Я почти забрал чёрствые слова обратно, но она подошла к дереву. Она поправила хватку на пиле, прижала зубья к коре и потянула. Я пошатнулся от движения пилы. Металл впился в дерево, рассекая длинную полоску.

Я выпрямился, расставил ноги и потянул пилу к себе. Через пару движений мы нашли тихий ритм, и слышно было только жужжание зубьев, рассекающих живое дерево.

27

Тамзин

Дождь не мог промочить сухую землю. Когда он падал на сухую землю, он собирался потоком, становясь разрушением, забирая с собой корни и существ. Чтобы дождь пропитал землю, земля должна уже быть влажной. Дождь должен был отыскать подобное себе, падая с неба, найти свою кровь. Найти родню, друга. Только тогда он мог погрузиться в землю, напитать жизнь и да, изменить без разрушений.

Так было и у людей, и такими были опасности Моквайи. Эта страна была на грани перелома, когда существовал не народ, а пропасть между двумя крайностями. Это означало, что нужно было стоять на спинах. Бороться с оковами системы было едва возможно, и это намеренно оставляли поколениями ашоки, министры и монархи в удобствах замка Толукум.

Слишком долго крик о переменах падал, как дождь, на сухую землю, его не хотели слышать, тех, кто кричал, использовали, разбивая наше общество. Слишком долго интерес политиков к себе не давал им обратить внимание на темную бурю рабства и работы по связи…