- У меня есть кое-что для тебя, - сказал он. Он отодвинул одеяло и вытащил одежду. Он вручил мне две рубашки с длинными рукавами, новый платок – ярко-красный. Я потерла прочную ткань с одобрением.

- Спасибо, - сказала я. – Мило с твоей стороны.

- О, - он махнул ладонью, еще роясь в свертке. – Это основа. Посмотри на это.

Он вытащил жилет и поднял, чтобы я видела. В угасающем свете он выглядел синим, золотые нити украшали его вышивкой. Он смотрел на мое лицо, глаза сияли.

- Ого, - сказала я. – Эм… это нечто. Сколько стоило?

- Ой, не помню, - он опустил жилет на мои колени, и Крыс понюхал ткань. Пуговицы сверкали. Я отклонилась, отчасти не хотелось трогать жилет. – И, - сказал он и полез в мешок с важным видом.

- И? – я подняла голову. – Веран, сколько ты потратил?

Он не ответил. Он медленно выпрямился, вытащил новую шляпу из кожи.

Я смотрела на нее. Шляпа была красивой, коричневой с белыми пятнами и загнутым краем, кожаная коса тянулась у основания. Я бы стащила такое у путника в карете, продала бы в Снейктауне за мешок бобов и пуд бекона, за ночь, проведенную с удобствами в сарае.

- Ты потеряла старую, - сказал он, протягивая шляпу мне.

Я робко приняла ее, ведь он этого хотел. Я опустила ее на хороший жилет. Я не знала, что сказать. Я уже имела дело с хорошей одеждой, но я всегда передавала ее товарищам или продавала в городе. Я не могла представить себя в такой одежде. Я вдруг ощутила себя грязной, пот, кровь и чернила тяжело лежали на моей коже.

Веран склонился, запястья уперлись в колени.

- Ларк, слушай… Я знаю, за несколько недель произошло многое. И я знаю, что многое было из-за меня. Отослал твоих товарищей, лишил лошади, привел за нами солдат. Но… несмотря на это, хоть мы в Моквайе, ты все еще тот человек. Ты все еще Солнечный Щит. Есть у тебя старый меч, старая шляпа или что-то еще – не важно, ты – все еще ты. И ты все еще можешь этим помочь людям в Канаве Теллмана.

Он говорил мягко, искренне, пытаясь убедить меня, не понимая, что поступал наоборот. Титул – бандит Солнечный Щит – дали мне шерифы в Феринно, налепили его на объявления с наградой, и этот титул был камнем во мне. Я снова подумала о татуировках и поняла – это был не дневник. Это было заявление на моей коже, как и клеймо раба. Прошлая жизнь или нет, я все еще была отмечена как бандит, который мучал Феринно.

Радость после дня в мире слов, которая была со мной минуту назад, рассыпалась, оставив вместо себя стыд. В восторге из-за помощи Тамзин я забыла о карьере, о людях, которых уводили оттуда. Я ни разу не подумала о них. Я погрузилась в отвлечение без возражений, а их забирали, перемещали по пыльным долинам в холодные горы, в жизнь, до которой никто не дотянется.

Я выдохнула, сжимая край красивой шляпы. Веран смотрел, а я склонила ее, проверяя размер, но она выглядела достаточно большой, чтобы уместились мои волосы. Мои дреды были собраны в пучок, я развязала ткань, держащую их, и собрала их в хвост. Я подняла шляпу и опустила ее на голову. Она хорошо сидела, достаточно плотно, чтобы не слететь.

Я не знала, почему это должно было расстраивать меня.

Веран улыбался, его глаза сияли в свете из окон Соэ. Я вдохнула.

- Ты прав, - сказала я. – Меня занесло сегодня. Мы не должны тратить время.

- Не пойми превратно, - быстро сказал он. – Я думаю, что вы с Тамзин создали нечто чудесное. Не верится, что ты придумала выливать буквы в песке. Все в университете сойдут с ума. Твой дядя Кольм…

- Нет, - сказала я, выпрямилась и расправила жилет на коленях, гладя пальцами вышивку лучей солнца. – Я не должна была отвлекаться. Это слишком важно, - я вытащила бандану из рубашек и повязала на горле. – Мне нужен меч – не зубочистка, как у Яно, а что-то широкое, одноручное. Другое не нужно.

- И щит не нужен?

- Тут все равно толком нет солнца. Все получится. Ты можешь добыть мне меч?

- Соэ придется вернуться в город через день или два. Я смогу купить что-то у кузнеца, если ты не хочешь нечто особенное.

Я кивнула.

- Хорошо. Ты знаешь, где столкнешься с ашоки?

- Она будет ехать из Перехода Оссифера, так что должна прибыть с севера.

- Завтра мы с тобой проверим дорогу. Поймем, где лучше устроить засаду.

Его глаза сверкнули.

- Понял.

Я снова вспомнила с болью Пикла.

- Ты точно справишься?

- Говори, что делать, - уверенно сказал он. – Я весь твой.

Вряд ли мне это нравилось.

Ничего хорошего не ждало людей, которые связывались со мной.

26

Веран

Четыре дня. У нас было четыре дня, чтобы составить план, встретиться с Кимелой и получить ответы – может, все ответы. Я все еще считал виноватым министра Кобока, но я не мог отрицать, что у Кимелы были самые понятные причины желать убрать Тамзин, и я не мог забыть, как подол она оскорбила мою страну и мой народ на балу Бакконсо. Я подумал, как Ларк забралась в мою карету пару недель назад, как она заполнила тесное пространство, грозная, и как я лепетал из-за ее ножа. Я не сомневался, что Кимела, столкнувшись с этой угрозой, даст нам информацию, которую она знала – и, раз она была новой ашоки, я надеялся, что она знала много.

Главное – нужно было отвлечь стражей надолго, чтобы Ларк и Тамзин забрались в карету. Так что на следующий день после поездки на рынок, мы с Ларк поехали на дорогу, ведущую к городу. Она была в новой рубашке, но не в другой одежде – мы решили, что для прохожих она будет смотреться подозрительно, и нам нужно было скрывать ее участие до дня атаки. Если разнесется слух, что возле Великанши заметили Солнечный Щит, Кимела может изменить маршрут и все испортить.

Ехать с Ларк было чудесно, мы оценивали окрестности. Мы два дня огибали деревья и ходили среди зарослей, обсуждали места для укрытия и пути побега. Она забиралась на камни, заставляла меня ехать мимо, изучала угол дороги и скрытность места. Она ехала вперед, просила меня выждать десять минут и следовать за ней, пытаться отыскать ее. Работа была приятной, и мы возвращались к Соэ уставшие, но довольные своими решениями.

Ларк не отдыхала и в домике. Она продолжала учить Тамзин знакам, вырезала ей бруски для печатей с буквами из смолы. Тамзин все еще хотела писать с помощью пресса, и нам не хватало смелости перечить ей. Пока мы сидели на кухне – Ларк была в углу с грудой опилок – Тамзин склонялась над деревянной тарелкой, вставляла старательно буквы в выемки, сосредоточенно сжав губы. У меня кружилась голова, пока я смотрел на нее – ей приходилось собирать слова задом наперед, и внизу ее предложения были с брешами, где они с Ларк не закончили печати. В конце дня она давала Ларк список букв, и Ларк послушно использовала свою технику и выливала их в песке.

Я надеялся, что новизна букв, напечатанных ровными рядами, сработает в нашу пользу. Мы все лучше понимали знаки Тамзин руками, но без ее голоса наш план зависел от того, что Кимела прочтет ее послание. Ряды печатей – более компактные, чем вырезанная на доске основа, точнее письма от руки – были долгим делом, но они отличались. Фрагменты, которые Тамзин получила от маленького пресса – большой забрали для товаров, которые продавали в городе – были необычные с виду, может, это привлечет внимание Кимелы.

На третий день Соэ поехала в город с новыми товарами. Мы провели день вокруг дома, продумывали план. Я переживал, что она вернется с вестью, что за нас с Яно объявили награды, или что солдаты прибыли после слов той женщины со шрамом на веке, которая ходила за мной на рынке. Но Соэ сказала, что все было нормальным. Она отдала Тамзин огромную стопку бумаги, больше, чем ей требовалось, и Ларк она дала крепкий меч с короткой рукоятью.

- Только это у него подходило твоему описанию, - сказала Соэ, пока Ларк проверяла баланс. – Он предлагал выковать что-нибудь на заказ, но я сказала, что это подойдет.

- Подойдет, - сказала Ларк, взмахнула им, пробуя.

Мне она дала длинную поперечную пилу и несколько клиньев, мама говорила использовать такое для заготовки дров. Я держал их, будто реликвии. Мне никогда не позволяли помочь повалить дерево, даже если это была зараженная сосна или дуб для кораблей Пароа. Теперь, глядя на зубья пилы, я не знал, почему. Такие пилы использовали два человека, и если бы я упал, мой напарник сразу понял бы. Я не лежал бы без сознания, пока вокруг падали деревья. Повалить дерево, обрезать ветки, распилить… все эти занятия были опасными. Было огромное количество трагических историй, правдивых и нет, которые скауты рассказывали у костров, в том числе, о ранах из-за топора или пилы.

Я повернул клинья, ощущая возмущение. Почему мои родители не давали мне эти задания? Почему удерживали меня? Мама знала, как сильно я хотел быть в лесу. Я умолял, я пробовал все лекарства, которые она находила, и то, что я находил сам, чтобы замедлить или отсрочить припадки. Лишь бы получить первый и основной значок, переход от ученика к скауту. Но вместо этого меня держали внутри, в кровати, пока мама склонялась надо мной, ее серебряные значки вытерлись от десятков лет на воротнике ее формы.

Я сжал клинья. Мне надоело позволять осторожности родителей удерживать меня от того, против чего они всегда меня предупреждали. Я уже доказал, что могу путешествовать, даже если два раза рухнул по пути. Я даже выкопал яму и спас Ларк. Почему я должен бояться рубить деревья, лазать по стремянкам и канатам?

Я игнорировал голосок в голове, говорящий тоном старшего брата, напоминая, как я чуть не развалился, когда Ларк рухнула в водной впадине.

«Молчи, Винс, - подумал я с яростью. – Ты просто переживаешь, что я в чем-то одолел тебя».

На четвертый день мы с Ларк взяли мулов и телегу в место, где она решила устроить атаку. Мы звали это атакой, но надеялись, что природа сделает почти всю работу за нас. Мы облазали почти каждый дюйм дороги и берега на три четверти мили, и Ларк выбрала место. Это был изгиб на склоне, окруженный густыми кустами и секвойями. С одной стороны камни поднимались к вершине горы. С другой был обрыв в глубокий овраг, полный колючих зарослей, ручей на дне было только слышно. Карета будет медленно поворачивать тут, и они не смогут видеть из-за поворота, что впереди, что было полезнее всего для нас.