Место для укрытия было ужасным – нас скрывала тьма, но одна вспышка молнии, и мы окажемся загнанными в угол и заметными всем на террасе. Рыба в бочке.

Мы услышали, как открылась дверь.

И раздался чей-то вопль, высокий и жуткий крик.

Стражи рассредоточились спинами к нам. Молния сверкала на их арбалетах и мечах. Они встали полукругом, и центральный толкнул фигуру на влажную брусчатку.

Ирена.

- Это была не я! – закричала она, сжавшись с руками над головой. – Клянусь, это была не я!

Страж поднял арбалет, целясь.

Ларк содрогнулась от гнева и с ревом отодвинула меня и вырвалась из ниши, подняв меч. Удивление спасло ее – стражи едва успели повернуться во тьме, и она напала на них. Раздались стук и крики, трещало дерево, щелкали арбалеты. Разбитый арбалет загремел об камни.

Я подкралась и схватила Ирену за руку, подняла ее с пола. Она посмотрела на меня в панике и побелела от моего вида. Арбалет выстрелил, болт пролетел над головами, и Ирена поднялась на ноги. Я потянула ее к открытой двери слуг, оглянулась. На другой стороне террасы загремели камни – стражи выбили другую дверь. Горшки покатились по террасе.

- Ларк! – закричала я.

Она сломала еще два арбалета, вызвала промашку у третьего, оставила небольшую группу пытаться вытащить мечи в тесном месте. Она не ждала, пока они закончат – повернулась и побежала за мной, бросилась в проем и закрыла дверь. Я дрожащими пальцами закрыла замок, а потом потянула Ирену по узкому коридору. Она плакала, прижав свободную ладонь к лицу.

Мы добрались до развилки с двумя другими коридорами, масляная лампа горела в углу. Я остановилась, задержала дыхание и пыталась слышать, но звуков не было ни в одной из сторон. Ирена за мной снова прижала ладони к лицу, в этот раз приглушала всхлипы. Ларк прижалась к стене, держась за ребра и хрипя с болью.

Я повернулась к ним, сердце колотилось. В тусклом свете я видела темные пятна на лице Ирены от ее рукава. Я схватила ее руку и поднесла к лампе, но не было дыры или раны.

- Простите, - с болью прошептала она. – Мне жаль.

Я смотрела на нее.

- Что случилось?

- Ваша подруга, - сказала она. – Соэ.

Соэ? Что с Соэ? Она же была тут. Я сжала плечи Ирены.

- Что?

- Мы дошли до зала записей, - запинаясь, сказала она. – И вошли. И Соэ сказала мне поискать в комнате печать, пока она заглянет в другую. Она вошла, и я слышала, как она говорила с г-госпожой Фалой, и Соэ сделала, как вы сказали, спросила о кольце, Наймах, сказала, что вы тут, и… я оставалась в другой комнате – мы не должны говорить со старшими слугами, и я осталась в другой комнате, искала бумаги, а потом раздался стук, вскрик и… - она закрыла лицо ладонями, все ее тело дрожало. – А потом стон… жуткий стон…

Я тряхнула ее за плечи, лед бежал по венам. Я пыталась заставить ее продолжить. Ларк смотрела на нее, все еще горбясь из-за боли в ребрах.

- Ты ее видела? – спросила Ларк, ее голос был спокойным, отличался от вихря в моей голове.

Ирена кивнула за своими ладонями.

- Я услышала, как хлопнула дверь, вошла, и она была на полу – ваша подруга – и кровь… - она вдохнула. – Я закричала. Не стоило, я глупо поступила, но не сдержалась. Это вызвало стражей, они нашли меня на коленях рядом с ней, я пыталась остановить кровь…

- Мертва? – спросила Ларк.

- Не знаю… вряд ли, но они утащили меня. Простите. Мне так жаль.

Я зажала рукой рот, отшатнулась от нее.

Соэ.

Фала.

Соэ, моя подруга… я отправила ее в сердце опасности. Я попросила ее сказать то, что подвергло ее опасности…

Фала.

Мое тело сковал шок. Ирена снова стала всхлипывать, а я посмотрела в глаза Ларк. В ее глазах был гнев.

- Глава слуг из Наймов, - сказала она. – И теперь она пытается скрыть следы.

Стражи убили бы Ирену без вопросов, решив, что она была виновна в преступлении, и тайна нападения на Соэ умерла бы с ней. Это все списали бы на хаос поисков Солнечного Щита.

Осколки воспоминаний вставали на места, детали, которые до этого были непонятными – кто-то смог пройти в покои Яно, чтобы оставлять письма шантажа, кто-то, кого даже слуги не видели, потому что не видели никого неожиданного. Кто-то смог сделать копию печати королевы, а потом ею подтверждать приказы. Кто-то имел доступ к записям о моем си-оке, смог анонимно доставить подделку влиятельному министру. У кого-то были шпионы, информанты, грубая сила – но не очевидного придворного, увлеченного своей важностью, этот кто-то был из слуг. Был готов рисковать всем, чтобы сохранить систему труда, которая создала свою иерархию среди слуг. Пока политики ругались и торговали человеческими жизнями, другое общество тихо организовалось, чтобы держаться за власть, данную слишком могущественным двором.

Фала устроила нападение на мою карету.

Фала приказала разрезать мой язык, недели держать меня в камере.

Фала шантажировала Яно, чтобы он назначил Кимелу.

Это была Фала.

Я бросилась вперед, оттянула ладони Ирены от ее лица в слезах и крови.

- Где? – тревожно спросила я. – Где Фа-а?

- Не знаю, - прошептала она. – Она покинула зал записей, но я не видела, куда она ушла.

- Она уничтожает улики, - мрачно сказала Ларк. – Куда она пошла бы? В Зал Ашоки?

- Я не… может, туда или в свой кабинет, - сказала Ирена. – Зал записей наверху, но записи про слуг в ее кабинете.

Бескин. Пойя. Симея. Сколько еще слуг загадочно пропали в одно время?

Я указала на разные коридоры.

«Куда?» - спросила я. Ларк перевела.

- Там главная рабочая комната и ее кабинет, - сказала Ирена. – Тот коридор ведет в Зал Ашоки.

Дальше по коридору хлопнула дверь.

Я кивнула.

- Идем.

Мы побежали.

47

Веран

- Это моквайский чай, вы еще такой не пробовали, - сказала Фала, усадив меня на стул и вручив мне кружку. – Бодрит в холод, и его лучше пить залпом для эффекта. Так проще, ведь вкус необычный.

Она вложила в мои ладони кружку и вернулась к столу. Я смотрел, как она разглядывала выдвижные ящики. Я посмотрел на кружку, соображая. Мои мысли вернулись к камню над дорогой пару дней назад, где мне нужно было думать ясно, но я запаниковал. Когда нужно было проявить смелость, я убежал.

«Ты и твой комплекс героя», - много раз говорила Ларк.

Пару дней назад я думал, что знал, каким должен быть герой.

Пару дней назад я понял, что я не был героем.

Через миг тишины Фала посмотрела на меня, и, не пытаясь разобраться в мыслях, я поспешил поднять кружку, не хотел, чтобы у нее возникли подозрения из-за моих колебаний. Чай внутри пах знакомо, как вечнозеленые склоны Сильвервуда после дождя.

«Что у тебя есть?» - спросила мама в моей голове.

Фала села за стол, следя за мной. Она была тут. И я был тут. Она опасалась меня. А у меня была полная кружка, но не было настоящих ответов.

«Начни с этого», - сказала мама.

- О, я уже пробовал лёзу, - сказал я, наклонив кружку ко рту.

- Хорошо, - сказала Фала.

Я опустил кружку и вытер рот ладонью.

Повисло молчание, а потом она резко склонилась и постучала по сочинению Тамзин, еще лежащему на ее столе. При этом я увидел, как ее си-ок выглянул из-под края черного рукава, первый браслет обычного жителя, какой я видел. Я спрашивал, почему на нем было так много красок. Она объяснила, что у нее не было семьи, чтобы передать бусины.

Она объясняла, что ее работа всегда была на первом месте.

- Знаете, почему этот памфлет так опасен? – спросила она.

Я покачал головой. Запах хвои поднимался от чуть теплой кружки. Запах был знакомым, но напоминал дом в горах меньше, чем я думал. И это была не лёза. Я знал, как пахли лиственница и береза. Этот запах был резче и сильнее. Почему я его знал?

- Нет, - сказала Фала. – Вы чужак. Вы не должны знать. Позвольте объяснить. Этот памфлет – как потянуть нить, которая держит гобелен целым. Это начало разрушения.

«Важное и срочное», - сказала мама.

Я слабо повернул голову и посмотрел на стеклянную дверь, которую она заперла, потом на другой конец комнаты, где дождь стучал по окнам. Там тоже была ручка, наверное, снаружи была площадка. Я не знал, было ли там заперто. Я пригляделся.

«По одной проблеме за раз», - говорила мама.

Фала заметила мой взгляд. Она проверила дальнюю дверь. Кружка накренилась в моей ладони, и когда Фала оглянулась, я поспешил поднести ее к губам.

- Как чай? – спросила она.

- Необычный, - ответил я. Я показал ей полупустую кружку, шаркнул влажными сапогами по полу.

- Вы поступили смело, Веран, написав первое письмо принцу Яно в прошлом году. Вы потянули за первую нить.

- Тамзин уже стала тянуть, - сказал я.

- Тамзин… - резко начала она и вдохнула. – Тамзин Моропай не тянула нити. Она подожгла гобелен. В замке много тех, кто надеялся, что ее послания были крайностями, который юный принц не воспримет всерьез, пока давление не началось и из-за Феринно.

- Давление уже началось в стране, - возразил я. – То, что оно не проникало в замок, не означает, что его там не было. На кону жизни людей.

- О, да, на кону жизни людей, - она повторила мои беспечные восточные слова. – Но ты вряд ли понимаешь, насколько. Вряд ли ты понимаешь, как именно. Ты разбил всю политическую систему, Веран.

- Но не ту, что сверху, да?

Она прищурилась, и я задался вопросом, почему считал, что она вела себя как мать. Вся комната пропиталась резким запахом от жидкости в моей кружке. Мое тело вспыхнуло от моей глупости.

- Стоило убрать тебя с первого момента, как ты стал бродить по двору, усложняя мне работу, - тихо сказала она. – Все было бы простым без тебя.

Мне было сложно привести мысли в порядок.

- Как ты пыталась сделать с Элоиз? Поставила миску воды на ее окно и убрала стекло, чтобы зараженные комары попали в ее комнату?

- Я думала, она будет главной проблемой, а не ты, - Фала скривила губы. – Но тебя даже проще убрать. Кто скажет, что это был не один из твоих припадков?

«Слушай свое тело», - прошептала мама.

Я понял запах остатков в кружке. Можжевельник. В учебниках скаутов он упоминался, но только в частях про лес, потому что считался деревом для растопки, а не лечебным.