Я перевела взгляд с маленького шрама на его брови на след ожога, оставивший пятно среди его волос от пожара в Утциборе, на свежий шрам на щеке от осколка стекла. Он не успел оторвать взгляд от моей татуировки, я склонилась и прижалась губами к его губам. Его дыхание дрогнуло, пальцы сжали сильнее мою жилетку.

- Ларк, - прошептал он, не отодвигаясь. – Люди смотрят.

Я прижала ладонь к его затылку, запустила пальцы в его блестящие волосы. В насыщенные событиями дни в Алькоро, полные разговоров за едой с семьей, а еще встреч для планов по возвращению весной, и в пути в карете с другими, казалось, мы месяцы назад были с Вераном наедине. Когда мы с ним отправились в пустыню искать Тамзин, я хотела быть с кем угодно, кроме него. Теперь я с тоской думала об одиноком просторе природы. То место было ужасным для лагеря детей… но оно было уединенным.

Он скользнул ладонью за мою шею и притянул меня, его спина прижалась к карете. Я прильнула к нему, мои большие пальцы были на его щеках. Крыс прильнул к нашим коленям, шумно дыша.

Шорох послышался у дверцы кареты. Я приоткрыла глаза.

- Вы знаете, что тут есть окна? – Элоиз выглядывала из кареты.

Веран вздрогнул и отодвинулся, опустил руки. Я улыбнулась и лениво потянулась, а потом отодвинулась от него. Он быстро пригладил тунику, его лицо пылало.

- Ну же, - Элоиз поманила нас. – Чтобы нашим родителям не приходилось делать вид, что вас не видно.

Я указала Верану идти первым. Он отодвинулся от кареты и покачал головой.

- Кошмар, - буркнул он, проходя мимо меня к дверцу. Я задела его пальцы, и он сжал мои на миг, крепко.

В карете было тускло после солнечного рынка. Родители Верана сидели в дальней части. Гетти спала на коленях королевы Элламэй, ее маленькие ножки терялись среди бахромы на сапогах королевы, босые ноги королевы были скрещены в лодыжках. Она приподняла бровь, глядя, как Веран садится рядом с ней, но ничего не сказала. Я поманила Крыса внутрь, а потом села рядом с Элоиз на скамье с нашими родителями.

Эта мысль все еще кружила голову. Наши родители.

Мои родители.

Стражи закрыли дверцу. Приказы отдали, и мы поехали вперед. Поездка была короткой – до порта – там мы сядем на корабль и поплывем на север.

Взрослые продолжили разговор, который вели до этого. Отец Верана, король Валиен, делал записи угольной палочкой на столике, раскрытом на его коленях. Они обсуждали нечто, что называли длительным незаконным подавлением, и после того, что я успела послушать в Каллаисе, я знала, что они обсуждали, как не дать черному рынку рабов появиться в пустыне снова. Я отклонилась, опустила ладони между колен. Я все еще ощущала себя не в своей тарелке в таких разговорах, когда этикет во всех мелочах и слова влияли на результат. Я почти на всех обсуждениях Сената молчала, пока они обсуждали будущее моквайцев и дорогу Феринно.

- Дорогу можно патрулировать, но работорговцы найдут другие пути для телег, - сказала королева Элламэй, король Валиен записывал угольной палочкой. – Мы не сможем следить за всей пустыней.

- Ключевым фактором будет уничтожение их убежищ, - сказала Мона. – Обрезать места, где они могли получать припасы и воду.

- Это тоже может быть сложным, - Веран многозначительно посмотрел на меня. – Люди в Феринно уже выдают сбежавших рабов в Пасуле и собирают награды. Города в пустынях будут главными местами, где работорговцы будут подбирать сбежавших. Если пытаться убрать убежища, нужно сначала запретить сбор наград. Может, назначить приговор за тех, кто выдаст сбежавших…

- Нельзя так, - выпалила я. – Наказывать людей за получение наград? Это ужасная идея.

Все в карете посмотрели на меня. Веран замолк на полуслове, рот остался открытым. Король Валиен замер, угольная палочка была в воздухе. Карета подпрыгнула на ухабе. Королева Элламэй придерживала голову Гетти, чтобы она не ударилась об дверцу.

Я покраснела, жалея, что заговорила. Но это всегда злило меня в аристократах. Они хорошо находили проблемы, но не знали, как все это исправить.

Мона в конце скамьи склонилась, повернув голову ко мне. Я смотрела на свои колени, ощущая ее взгляд краем глаза.

- Почему это ужасная идея, Ларк? – спокойно спросила она.

Я вдохнула, взглянув на Верана.

- Простите. Не стоило так говорить. Но этим вы принесете отчаявшимся семьям еще больше отчаяния. Все те города стали страдать, когда в Алькоро закрыли шахты и открыли университет. Если хотите, чтобы люди перестали пользоваться шансом получить двадцать монет, сделайте так, чтобы двадцать монет не были единственным, что спасает от голода. Откройте в городах исследовательские группы, предложите людям места в патруле на дороге, научите новых кучеров – что угодно, чтобы в городах появился настоящий и надежный доход. Иначе ничего не изменится. Исправьте причину проблемы.

Я ожидала ответ, схожий с аргументами с фальшивыми улыбками, какие я слышала, пока не покинула Каллаис, где плохую идею оскорбляли как можно мягче и перенаправляли. Но это не произошло. Ро закинул ногу на ногу и отклонился с широкой улыбкой, показывая зубы. Элоиз удовлетворенно хмыкнула. Королева Элламэй проверила, что Гетти еще спала, а потом прижала ладонь к груди.

- Свет, - сказала она. – Наконец, хоть кто-то это понял.

- Валиен, - сказала Мона. – Пожалуйста, запиши предложения Ларк. Ларк, милая, как только ты устроишься у озера и почувствуешь себя готовой, я буду рада видеть тебя на своем совете. Думаю, им стоит услышать твои комментарии.

Меня потрясло, как она сказала «милая» - не просто так, а от души. Я посмотрела на нее. Ее лицо почти не изменилось за эти мгновения, но что-то странное пошевелилось глубоко во мне, какое-то воспоминание. Инстинктивно, интуитивно по слабому изменению ее губ или глаз, по какому-то невидимому сигналу, который я понимала ребенком, я ощущала ее тепло. Это было знакомо, уютно, не как от друга, сестры или отдыха и сытого желудка… а материнское тепло.

Я посмотрела на Верана, гадая, злился ли он, что я перебила его, но и он улыбался.

- Я же говорил, - сказал он.

Мои щеки вспыхнули.

- Что говорил? – многое всплыло в голове, его уверенные слова подтвердились – его комментарий, что я найду занятие у озера Люмен, или его давние убеждения, что эти люди меня точно полюбят, или просто его упрямство, что мое место было с ними. Меня не злило, что он был прав, только что он указывал это при всех.

Но он покачал головой.

- Не тебе, - он указал на остальных в карете. – Им. Я говорил им, что ты умная.

- Поразительно гениальной ты ее называл, помнится, - сказала Элламэй, и теперь покраснел он.

- Это не так, - сказала я. – Просто… я была там. И все.

- Не все, - сказала Мона. – Но, если захочешь, это может все изменить.

Она потянулась через Ро и опустила ладонь на коленях Элоиз, повернув руку. Я вытащила ладонь между своих колен и опустила на ее ладонь. Ее пальцы сжали мои. Ро без колебаний сжал наши ладони, и Элоиз опустила свои сверху. Это был простой жест, почти чужой, хоть и знакомый, но я не отпрянула. Я отклонила голову на сидение и закрыла глаза, нежась в этом ощущении, пока мы ехали к гавани.

Эпилог

15 кулудреси

Дорогой Веран,

Первым делом пишу тебе, чтобы сказать, что замок получил твой подарок за день до коронации Яно, и он чуть не затмил всю церемонию. Сотня нитей из зеркал Сильвервуда и перламутра Люмена! Вряд ли такой хороший подарок тут видели с тех пор, как замок построили. Ты бы видел, как они выглядят в атриумах – даже под пасмурным небом они покачиваются и сверкают, а на рассвете и закате отражения просто потрясающие. Двор в восторге, зеркальные пуговицы и броши тут же стали трендом. Кимела уже написала песнь «Серебро и жемчуг», и хоть ее символизм неуклюжий, она уловила пыл, который зеркала вызвали в замке. Я включила слова, чтобы повеселить тебя (отметь заодно мои новые печати для заголовков).

Я сделала то, что ты просил в письмах до этого, вместе со слугами следила за количеством мертвых птиц, которых они собирают. И хоть придется подождать весеннюю миграцию, чтобы убедиться наверняка, а летом проверить влияние на москитов, но ты будешь рад узнать, что твой подарок работает. За месяц до появления зеркал слуги собирали около двухсот пятидесяти птиц в неделю. После установки зеркал в этом месяце собрали всего сорок пять птиц – за весь месяц! – и это у террас, где зеркала не висят. Яно заканчивает создание нового комитета природных ресурсов, который будет обсуждать, как привести это количество к нулю. Я добавила и их первый отчет (посмотри на цветные чернила!). Вкратце, Веран, у тебя почти все получилось. Ты одним ударом решил нашу проблему с гибелью птиц и завоевал двор. Думаю, теперь проблем на саммите в Алькоро будет меньше, чем было до этого.

Ты заметишь, что я добавила два документа. Один – публикация жителей, это дело стало развиваться за последние месяцы – люди приносят свои сочинения в типографии (у нас их теперь пять, две в Толукуме, а три в городах у развилок), чтобы их собрали в памфлеты. Уже ясно, что мы скоро будем делить их на литературу, новости и публикации с инструкциями – сочинений подают так много. Покажи Ларк новую историю дико популярной – и подозрительно названной – серии «Приключения Солнечного бандита».

Последнее – мое сочинение, книга поэзии и два политических эссе. Соэ стоит за моим плечом и настаивает сказать тебе, что продалось уже сто двадцать копий, а спрос растет. Признаюсь, я рада видеть, что моя работа все еще нравится людям – теперь во всей стране, а не только в замке Толукум – но я еще больше рада, что с печатью и в обществе других писателей получила шанс соглашаться, не соглашаться или просто излагать что-то еще.

Я так рада услышать о твоем новом щенке из Виндера, и мне нравится ее имя. Не могу дождаться встречи с ней. Соэ и Яно передают привет. Мы ждем встречи в конце акасанси.