ГЛАВА 21

НОК

К тому времени, как Лина и Кост поднялись на борт, я уже отсиживался в рубке вместе с капитаном. Как только я убедился, что они в безопасности, я дал ему сигнал отчаливать и ушёл в уединённое, неиспользуемое помещение в недрах корабля.

Я наслаждался паутиной, прилипшей к заплесневелым стропилам, и бесконечными трещинами, заполненными темнотой. На палубе было слишком тепло. Мне нужен был ровный плеск волн о толстые панели корабля. Сырой и затхлый запах соли и грязи. Мне нужна была дистанция. Разделение. Сидя на деревянном ящике, я подпёр подбородок руками. По крайней мере, здесь я был спрятан. По крайней мере, здесь я был один.

Мои пальцы задрожали, и я сжал руки в кулаки. Вид этой твари на ней разрушил меня. Если бы она потерпела неудачу, я не смог бы удержаться от того, чтобы вернуть её обратно. И я не знаю, простила бы она меня когда-нибудь. Не думаю, что я простил бы себя.

К тому времени, как мы достигли гладких доков Ортега Кей, солнце уже коснулось горизонта. Всё ещё прячась, я выскользнул на палубу. Яркая изумрудная вспышка на краткий миг вспыхнула в небе, а потом исчезла, и яркое возбуждение в глазах Лины угрожало разрушить мою решимость. Я был задумчивой смесью ярости и отчаяния, и это сочетание не предвещало ничего хорошего никому.

— А вы будете сегодня в "Пьяной русалке"? — спросила Корин.

Накручивая волосы на палец, она ловила рыбу, не глядя. Не то, чтобы она должна была — Озиас был марлином в крошечной бочке, а она владела гарпуном.

Озиас усмехнулся.

— Думаю, мы в настроении праздновать.

Всё ещё пребывая в царстве теней, я поморщился.

Калем пригвоздил меня взглядом, глядя сквозь темноту, прежде чем прыгнуть к Лине. Осторожно улыбнувшись, он положил руку ей на плечо.

— Звучит неплохо для меня.

Я ушёл раньше, чем Лина успела ответить. Не оглядываясь, я пронёсся по улицам и нацелился на "Жареного кабана". Если они хотят отпраздновать, пусть так и будет. Я был не в настроении.

Я забаррикадировался в своей комнате и распахнул двойные двери, ведущие на пляж. Океанские волны пытались заглушить мои эмоции, но они отказывались подчиняться. Когда я ударил кулаком в стену, деревянные стружки рассыпались по полу. Бриз принёс соль с океана, и я закрыл глаза. Дыши. Этого не должно было случиться. Дыши. С какой стати она должна была пасть на мои колени? Дыши. Неужели я действительно заслужил это?

Да, да, я это заслужил. Мои руки были в крови, и они останутся такими до конца моего безбожного существования.

Я чуть не потерял её сегодня. Дело было не в ране, а в том, как она смотрела в пустоту, словно медленно сползала в безумие, благодаря магии Миада. Я мог оживить мёртвое тело, но не исцелить сломанный разум. Она не была бы мертва, но и не была бы по-настоящему живой. Сама мысль о том, что она ускользнёт за пределы моей досягаемости, разрушила вдребезги мой контроль. Если бы она не выбралась... если бы я потерял её из-за этого зверя…

Не будь смешным. Она не была моей, чтобы потерять её. И никогда не станет ею.

Я разжал руки. Уставился на отпечатки своих ногтей на коже. Я должен был быть сильнее этого.

За моей спиной раздался тихий стук в дверь. Кост. Он подождал некоторое время, и потом ускользнул от группы, чтобы прийти и проверить меня. Я прислонился к дверному косяку, всё ещё повернувшись к океану, и позвал его, не двигаясь с места.

— Войди.

Тихий щелчок, и петли заскрипели. Дверь распахнулась.

Скрестив руки на груди, я глубоко вздохнул.

— Тебе не нужно меня проверять.

Дверь захлопнулась.

— Я просто хотела прояснить ситуацию.

Мой пульс умер, я развернулся на пятках и обнаружил Лину, одной рукой она сжимала янтарную бутылку пряного желудёвого виски за горлышко, а другой держала два маленьких хрустальных бокала.

— Я думал, это Кост.

Она пожала плечами.

— Извини, что разочаровала.

Разочаровала? Я подавил смех. Кожа, сияющая от нашего недавнего пребывания на солнце. На Лине было тонкое персикового цвета платье, которое облегало её изгибы, она была далека от разочарования.

Схватившись за дверной косяк, я изо всех сил старался сохранить самообладание.

— Чего ты хочешь?

Она поморщилась.

— Извиниться.

Блёклая жёлтая люстра зажглась сама собой, когда в комнату ворвалась ночь. Лина стояла под ней, осторожно переминаясь с ноги на ногу, и смотрела на мою грудь, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— В этом нет необходимости.

— Разве? — она пронзила меня взглядом, и моё сердце бешено заколотилось о грудную клетку. Она медленно пересекла комнату и встала передо мной. — Мне следовало сказать тебе, что я планирую. Я ошарашила тебя. Ты вправе злиться.

Безумец не стал скрывать этого. Образ покрытой кровью Лины всплыл в моём сознании, и низкий рык прорвался сквозь сжатые губы.

— Ты хоть представляешь, как это было глупо?

Её губы приоткрылись, готовые выплюнуть гневный ответ, но она захлопнула их. Её пристальный взгляд пожирал меня, и гнев, дёргающий её брови, исчез.

— Мне очень жаль. Я не хотела рисковать потерять Миада. Если бы что-то пошло не так, если бы кто-то из вас вмешался, я не смогла бы сделать его своим. Я бы его потеряла. Или я могла бы умереть.

Она произнесла последнюю фразу так, словно это была запоздалая мысль. Как будто сама тяжесть её жизни была меньше, чем ценность укрощения Миада. Я прикрыл ладонью лицо, пряча выражение своего лица из страха, что она раскроет правду.

— Почему эта тварь была так важна для тебя?

Она поставила два бокала на тумбочку и тяжёлой рукой налила виски. Охристая жидкость заплескалась по краям, и Лина поднесла первый стакан к губам.

— Что ты знаешь о Совете Заклинателей?

Я взял у неё второй стакан. Наши пальцы соприкоснулись, и, проглотив ком в горле, я опустился на кровать.

— Немного. Они более тайные, чем Круор.

— Верно, — она оглядела пространство рядом со мной и решила прислониться к стене. — Всего их семь человек. Шесть Верховных заклинателей и одна Корона Совета. Они самые сильные Заклинатели в округе, сильнее, чем все остальные Заклинатели вместе взятые. Чтобы претендовать на место в Совете, нужно быть не просто Заклинателем класса А. Ты должен владеть тварью определённого калибра, которую почти невозможно получить.

— Миад, — я сделал медленный глоток и увидел, как её лицо просияло.

— Да, — она осушила свой бокал, и румянец залил её щёки. — Миад — один из десяти легендарных тварей. У каждого члена Совета есть легендарная тварь, хотя ни у одного нет Миада.

Совет. Должно быть, это они дёргают за ниточки, стоящие за головой Лины. Метка на моём запястье горела. Я понятия не имел, как проникнуть в Хайрат. Я хотел оставить Лину в покое, но становилось совершенно ясно, что она может понадобиться мне, чтобы покончить с нашим затруднительным положением. Оттолкнувшись от кровати, я потянулся за бутылкой и налил ещё алкоголя в её бокал.

— Я не знал, что ты хочешь быть членом Совета.

Она рассмеялась.

— Может быть, когда-то очень давно. Теперь мне просто нужна защита. Честно говоря, если бы я никогда не была изгнана из Хайрата, я, вероятно, жила бы кроткой жизнью, принимая тех тварей, которые естественным образом приходили на нашу родину. Но теперь... — её слова замерли, и она прикоснулась свободной рукой к висящему на шее бестиарию.

Я хотел быть этой книгой. Почувствовать лёгкое прикосновение её пальцев. Я хотел быть так близко к её сердцу и никогда не отпускать. Всё моё тело ныло от желания прикоснуться к ней. Держать её. Познать её.

— А теперь они дважды подумают, прежде чем напасть на тебя?

Надежда. Это было очень опасно. Мои пальцы действовали сами по себе, затанцевав на её ключице, прослеживая звенья её ожерелья. Мурашки побежали по их следу, и Лина взглянула на меня сквозь ресницы. Когда она так на меня смотрела…

— Это только начало. Было бы неплохо, если бы я могла очистить своё имя.
Стиснув край бокала, она опустила руку в сторону. Другая её рука осталась лежать на бестиарии, её пальцы были мучительно близко к моим.

— Нок?

— Да?

Я схватился за стакан, чтобы не потерять контроль над реальностью. Мой разум боролся с сердцем, и я глубоко вздохнул. Её запах мучил меня. Каждое нервное окончание вспыхнуло, болезненный ожог, который можно было облегчить, только потворствуя этому. Ей.

— Мне очень жаль. Правда жаль, — выдавила она сквозь неглубокое дыхание, её слова были хриплыми.

Они разрушили ту скудную сдержанность, за которую я цеплялся. Я погладил её шею, лаская линию подбородка большим пальцем. Её грудь тяжело вздымалась, и она прислонилась головой к стене, невысказанный вопрос застыл в её глазах

Решимость — вещь хрупкая. Только что она была здесь, а в следующее мгновение она была разрушена самым простым взглядом. Её было слишком много и недостаточно. В один опрометчивый момент я отшвырнул свой бокал в сторону и притянул её лицо к своему. Она застонала у моих губ, услышав звон разбитого бокала, и её собственный бокал разбился об пол, разбрызгивая капли янтарной жидкости.

Она растворилась во мне, и всё, что было Линой, внезапно стало мной. Ощущение её груди, прижатой вплотную к моей груди. Её язык переплетался с моим. Её губы слагали язык, который я так отчаянно хотел выучить. Чтобы сохранить тайну между нами. Прижав её сильнее к стене, я прошёлся губами по её шее, прокладывая свой путь к её ключице, покусывая кожу и дразня плоть.

— Нок, — её задыхающееся восклицание убило меня.

Вкус её кожи, ощущение её тела, моё самое дикое воображение не смогло бы отдать ей должное. Как долго я мечтал прикоснуться к ней? Почувствовать её? Я сильнее впился пальцами в мягкие изгибы её бёдер.

Она была поймана в ловушку подо мной, и она сделала всё, что могла, чтобы поощрить это. Просунув руки под мою тунику, она провела ногтями по моей коже, исследуя каждый дюйм и оставляя после себя восхитительное жжение.