Застонав мне в ухо и полностью заглушив звуки ночи, она схватила меня за спину и прижалась ко мне. От её веса у меня по спине пробежала дрожь. Остановившись на мгновение, я отстранился от припухшей красной метки на её шее. Она издала раздражённый, побеждённый всхлип, и удовлетворение закипело у меня в животе.

— Чего ты хочешь, Лина?

Она смерила меня взглядом из-под тяжёлых век и поднесла руку к моему лицу.

Кривая улыбка тронула её губы.

— Разве это не очевидно?

Но, боги, я хотел услышать, как она это скажет.

— Скажи мне.

— Я хочу тебя.

И хотя это было всё, что я жаждал услышать, именно это заставило меня задуматься. Эгоистичная, безрассудная часть меня умоляла дать ей то, чего она так явно желала. Но я уже слышал этот голос раньше. Всё закончилось не очень хорошо. Мучительно медленно я коснулся губами её губ.

— Я не могу этого сделать...

У неё перехватило дыхание.

— Почему?..

— Дело не в том, что я не хочу. Боги, Лина. Я хочу, — я провёл рукой по изгибу её талии. — Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу.

Я отчаянно нуждался в том, чтобы окутать себя её запахом, чтобы она была рядом, чтобы, когда она уйдёт, я мог чувствовать её вкус ещё много дней. Но я не мог дать ей то, чего мы оба очень желали, не так, как я.

Проведя пальцами по её бёдрам, я скользнул под подол её свободного платья и тихо выругался. Отдёрнул руку назад. Я не был уверен, что достаточно доверяю себе, чтобы быть осторожным. Её жизнь была гораздо важнее этого.

Я медленно отступил.

Пространство между нами резануло, как лезвие, и она вздрогнула.

— Если ты хочешь, то почему всё время отстраняешься? Дело во мне? Я что-то натворила? Я знаю, что ты расстроен из-за Миада, но...

— Дело не в Миаде.

Это была не её вина, ни в коей мере. Она была невиновна в этом, и если она начнёт винить себя за мои действия... Я не смогу с этим жить. Она заслуживала лучшего.

Она заслуживала правды.

Опустившись на край кровати, я схватился за шею. Я так долго хранил этот секрет. Это было слишком трудно объяснить. Проклятия, хотя и не были чем-то неслыханным, были редкостью. Объяснение, что моя отстранённость необходима для защиты других, всегда звучало как оправдание. Неправдоподобно и невероятно. Единственным, что подтверждало это, было слабое здоровье, и я не хотел подвергать кого-либо опасности ради доказательства своей правоты.

— Думаю, нам пора поговорить.

Она прищурила глаза, но не двинулась к двери и не закричала на меня за то, что я оставил её в таком состоянии. Снова. В данный момент всё её внимание было приковано ко мне, и ей нужно было понять. Мне нужно было, чтобы она поняла.

Сглотнув, я уставился на свои руки, на линии судьбы, выгравированные на моих ладонях, и приготовился рассказать ей об ужасном проклятии, от которого я не мог убежать. Мне оставалось лишь молиться, чтобы она послушала. Чтобы она услышала это как правду и, наконец, поняла что, несмотря ни на что, мы не можем быть вместе.

Не так. Не без Гисс.