Срывая с него одежду, я толкнула его к кровати. Он поднял руки к потолку, и я сдёрнула с него тунику, остановившись при виде маленькой чёрной косы на внутренней стороне запястья. Было что-то такое нежное и в то же время столь жестокое в этих резких линиях. Я провела по ней пальцами, чувствуя борозды его вен, замаскированные под чернилами. Я хотела раскопать все его истории. Он прикоснулся к моей душе, даже не пытаясь.

Я нежно поцеловала татуировку. Затем мой взгляд упал на бесконечные глаза Нока.

Что-то непонятное промелькнуло на его лице, и он отдёрнул руку. Дрожащими пальцами он провёл по всей длине моего лица, прежде чем обхватил подбородок пальцами и окутал меня знойным поцелуем. Каким бы ни был этот взгляд, он затерялся в следах его языка. В том, как мы неким образом обменивались мыслями и словами только с помощью наших тел.

Я не могла достаточно быстро двигать руками, и он усмехнулся мне в губы, когда я схватилась за его штаны.

— Тяжело тебе приходится?

Пуговицы, наконец, поддались, и я позволила его подогнанным под фигуру чёрным брюкам и трусам упасть на пол.

— Уже нет. Но мне кажется, кому-кому, а тяжело приходится тебе.

Желание загудело глубоко внутри меня, когда я сжала его эрекцию, и Нок ответил бранным словом. Опустившись на пол, я подразнила кончик его твёрдой плоти быстрым движением языка.

— Боги, — пробормотал он.

Взгляд, которым он одарил меня, был настолько невероятно обезоруживающим, что моё сердце замерло. Столько тоски, душевной боли и чего-то ещё, чего я не могла понять. Он низверг меня и в то же самое время поймал на крючок, вернул меня назад и привязал к своей сути.

Физическое влечение, не более того. Я не была уверена, что поверила самой себе, но я не собиралась останавливаться сейчас. Взяв его полностью в рот, я погладила его член, вращая языком. Нок застонал и толкнулся бёдрами в такт моей руки.

— Лина, — это был скорее стон, чем что-либо ещё, но моё сердце бешено забилось.
Со времён Винна, я занималась сексом вскользь. Я могла бы сделать это снова. Не воспринимать этот акт всерьёз. Никаких эмоций, только веселье. Освобождение. Но Нок был другим... Всё в нас намекало на нечто более постоянное…

Я не могла позволить себе думать об этом.

— Встань.

Он отстранился и просунул руки мне под мышки, рывком поднимая меня на ноги. Схватив меня за бёдра, он развернул меня и уложил поперёк кровати. Шёлковые простыни ласкали мою спину, я вытянулась, нетерпеливо ожидая, когда же Нок присоединится ко мне.

Он просто смотрел. Его взгляд блуждал по всему моему телу, сотрясая все мои нервные окончания.

Только боги знали, что он сделает со мной, о чём он мечтал за сверкающей чернотой своих глаз. Текучий и напряжённый одновременно, он двигался по мне, едва сдерживая поцелуи, оставляя после себя обожжённую кожу.

— Ты такая красивая.

Я провела большим пальцем по его шраму.

— И ты тоже.

Он упёрся в кровать локтем, и давление его эрекции на мой клитор стало удивительно невыносимым. Я извивалась под ним, умоляя о большем. Он нежно прижался к моим складкам, и моя влага скользнула по нему.

С его губ сорвалось тихое проклятие. Напряжённые мышцы подёргивались, пока он медлил. Дразнил меня. Чувствовал меня. И я оплатила ему тем же. Скользнув пальцами вниз по точеным контурам его груди, я исследовала каждую линию и впадину. Аккуратные грани его талии, твёрдую спину. Этот мужчина был вырезан из бриллиантов, и я хотела, чтобы он был моим.

Нок зарычал, резко войдя в меня и положив свободную руку мне на грудь. Восхитительный огонь вспыхнул между моих бёдер, и я ахнула, отпуская его шею и вжимаясь головой в простыни.

Чисто дьявольская усмешка появилась на его губах. Он снова толкнулся в меня.

— Наслаждаешься жизнью?

Я попыталась пошевелиться под ним, желая заглушить нарастающую боль в животе.

— Нет, если ты не продолжишь.

— Если ты настаиваешь.

Он подчеркнул свои слова ещё одним глубоким толчком, и звёзды закружили в пространстве между нами. Но он всё ещё был таким медлительным. Таким сдержанным. Таким мучительным. Опустив голову мне на грудь, он сжал зубами мой сосок. Посасывая и потягивая, он волновал розовую плоть, и назревающая потребность внутри полностью разрушила меня.

Я всхлипнула.

— Боги, Нок.

Последние остатки сдержанности в его мускулах, казалось, исчезли вместе с его именем, и он обменял мою грудь на мой рот. Подстраиваясь под его неистовые толчки, я раскачивалась вместе с ним. Лихорадка поползла по моим венам, и я накрыла губы Нока своими.

Что-то внутри меня надломилось, и моя кульминация обрушилась с силой удара Лахарока. Обвившись вокруг него всем телом, я вцепилась ему в спину и потянула его глубже. Его имя стало задыхающимся стоном экстаза, и Нок выругался, когда его собственный оргазм присоединился к моему. Мы разбились вдребезги, потерявшись в скользких от пота объятиях и пьянящих стонах. Если говорить правду, было что-то почти сюрреалистическое во внезапной напряжённости между нами. Грубые эмоции, вспыхивающие под нашими объятиями. Мы были связаны. И как бы опасно это ни было, я не могла игнорировать тихий голос, умоляющий меня о чём-то более осязаемом. Конкретном. Прочном.

Наши лбы склонились друг к другу, и я провела рукой по его груди, пока не почувствовала под пальцами неровное биение его сердца. Это был момент, который я хотела помнить вечно. Нок мягко скатился с меня, но одна рука осталась на моём животе, пальцы мягко очертили круг.

Некоторое время мы молчали. Его объятия были тёплыми. Успокаивающими. Я не хотела рисковать, нарушая наше молчание. Я слишком боялась, что случайно оступлюсь и скажу что-нибудь, что может привести в действие его проклятие. Вместо этого я повернулась на бок и положила голову ему на плечо. Вздрогнула, когда его пальцы двинулись к моей спине, выводя крошечные круги на напряжённых мышцах.

Лёгкий кашель вырвался из моего горла. Рука Нока замерла.

— С тобой всё в порядке?

— Да, я в порядке. Просто нужно немного воды.

Выскользнув из его объятий, я направилась в ванную. Я повернула кран и подставила ладони под воду. Наполнила их дважды.

Нок вошёл следом за мной, его плечи напряглись и взгляд был потрясённый.

— Там была кровь?

Я нахмурилась.

— Что? Кровь? Нет. Просто в горло что-то попало.

Наклонившись вперёд, он зажал мой подбородок между пальцами и повернул моё лицо к свету. Осторожно провёл большим пальцем по внутренней стороне моего глаза. Порошок размазался, обнажив тёмные синяки, которые я пыталась скрыть, и он зашипел.

— Как давно?

Выражение его глаз потрясло меня до глубины души.

— Как давно, что? В твоих словах нет никакого смысла...

— У тебя и губы потрескались? Или ты нашла способ скрыть и это тоже?

Я зашагала мимо него в спальню.

— Ну и что? Кост упаковал мазь немлы с моей косметикой. Она творит чудеса на потрескавшихся губах. Моя кожа просто не привыкла к такой погоде... это сущие пустяки.

— Чёрт побери, Лина. Ты умираешь, — паника затопила его глаза, и выражение лица превратилось в жёсткую гримасу. — Я уже видел это раньше. Я могу это остановить. Но тебе нужно убраться отсюда. Сейчас же.

Повернувшись спиной ко мне, он пошёл к ящикам.

Из меня вырвался негромкий смешок.

— Ты ведь шутишь, правда?

Молчание породило беспокойство, а затем Нок заговорил:

— Уходи. Сейчас.

Гнев вспыхнул глубоко в моих костях.

— Теперь я знаю, что ты шутишь. Я не уйду, пока ты не скажешь мне, что, чёрт возьми, происходит.

Я схватила платье и надела его. Он ни разу не встретился со мной взглядом.

— Это для твоего же блага. Пожалуйста, убирайся из моей комнаты.

Я шагнула к нему и взяла его за руку. От прохладного укуса его кольца по моей разгорячённой коже пробежали мурашки.

— Ты серьёзно. Ты действительно хочешь, чтобы я ушла.

Нок оборвал меня с ледяной решимостью:

— Да. Всё кончено.

С таким же успехом он мог бы вонзить мне в сердце один из своих окровавленных ножей. Вот в чём была проблема — это всё его кровь, его дыхание, всё в нём теперь всецело крушило мой организм. Постоянно переплетаясь с моей сутью, смешиваясь и сливаясь, чтобы стать частью меня, которую я никогда не смогу извлечь.

— Со временем это воспоминание исчезнет, — медленно и размеренно произнёс Нок, словно пытаясь убедить нас обоих. — Ты забудешь об этой интрижке. Забудешь обо мне, о Круоре, и это будет к лучшему.

Он подошел к двери, положил руку на бронзовую ручку, чтобы выпустить меня.

Мои ноги отказывались двигаться, и я обратилась к его удаляющейся фигуре, к спине, с которой я так хорошо познакомилась.

— Ты ошибаешься.

Я никогда его не забуду. Он был чёртовым землетрясением, и его последствия будут сотрясать меня до конца моей жизни.

Он отказался поворачиваться ко мне и его голос стал раздражённым:

— Хотел бы я ошибаться.

— Это из-за проклятия? Нок, я в порядке. Я же сказала, что не испытываю к тебе никаких чувств.

— Чёрт побери, Лина!

Он отошёл от двери и стал расхаживать у изножья кровати. Дикие чёрные глаза, полные ярости и желания, угрожали поглотить меня целиком.

— Это не то, о чём ты вот так можешь взять и запросто солгать! Спрятать с помощью косметики и притворяться, что всё в порядке.

— Чёрт возьми, — я резко повернулась к нему. — Перестань ругать меня и просто поговори со мной.

Нок потёр виски. Хриплым голосом он ответил мне, не встречаясь со мной взглядом.

— Я с тобой разговариваю.

— Ты кричишь на меня.

— Я защищаю тебя, — он сделал долгий, успокаивающий вдох. Он опустился на кровать и обхватил голову руками. — Мне нужно было оставаться равнодушным. Доказательство моего проклятия уже видно — тёмные синяки. Потрескавшиеся губы. Кашель. Мы опасно близки к лихорадке, и на этом этапе я уже не смогу её остановить.

Мой ответ умер на губах, когда я вспомнила, как впервые заметила синяки. Потрескавшиеся губы. Неужели я действительно была так близка к смерти? Меня пробрал озноб. Я изучала свои руки, когда серьёзность ситуации взяла верх.