ГЛАВА 22

ЛИНА

Я прислонилась к стене, наблюдая за Ноком. Я вполне ожидала некое сопротивление, но его отстраненность всё равно причинила боль. Ну, хотя бы, он разговаривал со мной. Старался объяснить, по какой такой нелепой причине он меня оттолкнул. Скрестив руки на груди, я ждала. Противоречивые эмоции отразились на его лице. Он ущипнул себя за нос. Вздохнул.

— Я проклят.

— Что? Как?

Мне потребовалось пару минут, чтобы собраться с мыслями. Это казалось нелепым, невозможным, но я услышала правду в его словах. Что бы ни имел в виду Нок, он говорил совершенно серьёзно.

Когда он снова заговорил, его голос был ровным, словно он рассказывал какую-то давно забытую историю, а не излагал горькую истину, которая разрывала нас на части.

— Это сделала верховная жрица. Давным-давно, ещё до того, как я воскрес из мёртвых. Если я начинаю заботиться о ком-то, и они отвечают мне взаимностью, они умирают.

Я осторожно шагнула к нему, отчасти ожидая, что он убежит.

— Верховные жрицы работают только на королевскую власть и богов.

У него дернулась бровь.

— Можно с уверенностью сказать, что мы не "работали" сообща.

— Я вижу.

— Это проклятье… Оно затрудняет общение с другими людьми. Я не могу сблизиться со своими братьями. Развитие новых отношений в лучшем случае непрочно. В большинстве случаев люди исчезают, потому что я слишком отстранён.

Не успев договорить, он отстранился от меня. Призвал тени к своей форме и окружил конечности тьмой. Как будто это поможет не дать его рукам действовать по собственной воле. Медленно, смысл его действий начал приобретать ясность. Отстранённое поведение. Противоречивый характер наших бесед. Его жгучее любопытство и напряжённый взгляд, который он постоянно держал в узде. От осознания этого у меня защемило сердце и на глаза навернулись слёзы.

Он продолжал говорить, его беспощадные слова падали каменными глыбами. Как же ему, наверное, было больно нести на себе всю тяжесть этого проклятья в одиночку.

— Я не хочу быть таким. Но если я позволю себе зайти столь далеко, кто-то умрёт. Так происходит всегда. Оставаться на шаг впереди своих эмоций, контролировать свои реакции и измерять чувства других — это постоянная необходимость. Это единственный способ обезопасить всех.

— Я и представить себе не могла… — горло стянуло, а слова затихли.
Так вот почему он отстранился. Он почувствовал связь между нами, ту самую, что зажгла страх и тоску в моём сердце. Связь, которой не должно было быть. Я судорожно сглотнула. Тяжело.

— Тебе следует знать, что я не занимаюсь любовью или чем-то даже отдалённо похожим на неё, если уж на то пошло.

Что-то промелькнуло в его взгляде. Обида? Счастье? Я не знала.

— Что?

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, — я сделала ещё один шаг вперёд. Он даже не пошевелился. — У меня нет к тебе никаких чувств. Это безопасно.
Ты в безопасности. Протянув руку, я провела пальцами по его щеке. Даже если он говорил правду, я не могла сдержать своё желание. Это был самый уязвимый человек, которого я когда-либо видела. Самый настоящий. Я хотела оказаться в его руках и быть рядом. Быть с ним всецело и облегчить его бремя, хотя бы на одну ночь.

Настороженные глаза разрывали меня на части.

— Лина, я не знаю, — он встал и, избегая моего прикосновения, прошёлся вдоль кровати. — Из-за тебя невозможно думать.

Я схватила его за запястье и остановила.

— Говорю тебе, Нок, никакой опасности нет. Я изгнанница, у меня нет привычки создавать длительные отношения. С кем бы то ни было. Это касается и тебя.
Мне было больно говорить это, но в этом утверждении была правда. Неважно, что я не хотела представлять себе мир без него. Без кого-либо из моих новообретённых друзей. Но я соберу вещи и уеду, если придется.

Он отступил и наклонился ко мне, как будто это было выше его сил. Как будто мы оба были неспособны уйти. Он нежно провёл пальцами по моему плечу.

— Я не хочу причинить тебе боль.

— Ты не сделаешь этого. Я обещаю.

Он не причинит мне вреда, потому что я не могла любить его. Я не могла быть такой, как Кост, предлагая любовь и преданность только для того, чтобы быть встреченной холодным плечом.

Я не могла.

Он склонил голову к моей, и его губы едва скользнули по моим губам. Мы стояли так целую вечность, каждый из нас давал другому шанс отступить, а потом мы оказались у стены. Голод и тоска взяли верх и бросили всю осторожность на ветер. Ничто другое не имело значения, кроме ощущения его рядом со мной. Томное прикосновение его рук, когда они опустились сначала к моей талии, а затем под подол платья. Его пальцы играли с моим кружевным нижним бельём, и я вжалась в его руку. Напомнила ему, что всё в порядке. Что я хочу этого. Нуждаюсь в этом.

Он не отстранился. Вместо этого он просунул палец под кружево и стал дразнить меня. Испустил пьянящий стон.

— Ты уже мокрая.

Мучительно медленно он погрузил в меня палец. У меня перехватило дыхание, и я покачала бёдрами, умоляя его двигаться. Всё, что он делал — это твёрдо стоял на ногах. Как будто всё ещё решал. Как будто всё ещё обдумывал отступление.

— Пожалуйста, Нок...

Мне нужно было, чтобы он остался. Чтобы был со мной.

Из глубины его груди вырвался сдавленный, прерывистый звук. Он медленно вытащил палец и провёл большим пальцем по моему клитору.

— Пожалуйста, что?

Боги, я хотела, чтобы он сдался.

— Ты мне нужен.

Неторопливыми движениями рук он снял с меня одежду. Каждый предмет одежды походил на спадающие оковы, и сдержанность в его взгляде уступала место чему-то горячему и желанному. Он провёл пальцами по всей длине моего позвоночника, задержался на изгибе моих бёдер и форме моей задницы. Его пристальный взгляд заставил моё сердце учащённо забиться. Никогда ещё никто так на меня не смотрел. Он изучал каждый дюйм моего тела, словно запечатлевал его в памяти.

Я пробежалась пальцами по его плечам, желая сделать то же самое.

— Ты всегда такой дотошный?

— Ты бы предпочла, чтобы я поторопился?

Его колени коснулись пола, и он начал покрывать поцелуями внутреннюю сторону моего бедра.

Мои губы дрогнули.

— Не совсем.

— Хорошо. Потому что я собираюсь насытиться, неважно, сколько времени это займёт.

Нок поднял на меня взгляд, тёмные глаза прожигали каждый сантиметр моей кожи, и тоска заструилась по моим венам. Я хотела его. Нуждалась в нём. И его обещание, — боги, это обещание, — заставило мои колени согнуться, а грудь вздыматься. С грешной усмешкой он поцеловал меня в верхнюю часть бедра. Его правая рука покинула мою задницу и потянулась к клитору, пальцы играли на краю, не двигаясь дальше. Они стали влажными, и насмешка в его взгляде сменилась чем-то более тёмным. Чем-то пьянящим, опасным и голодным. Это было самое желанное выражение, которое я когда-либо видела.

Низкий довольный рык вырвался из его хриплого горла.

— Что же мне с тобой делать?

Я не знала, но если это не касалось его языка и пальцев, то это не имело значения. Прочитав мои мысли, он провёл большим пальцем по моему клитору. Мой мир содрогнулся, и я не смогла сдержать крик. Ухмыльнувшись, он снова погладил меня, и комната воспламенилась.

— Нок, — мой голос едва ли был слышен в моих собственных ушах.

Это было всё, что я могла сделать, чтобы сохранить контроль над реальностью. Я мечтала о его пальцах с того самого момента, как впервые увидела, как они пробираются сквозь его волосы. Мозолистые от многолетней тяжёлой работы, грубые царапины на моей коже посылали волну за волной искрящегося электричества.

— Когда ты так произносишь моё имя... — прорычал Нок.

Он ввёл два пальца в меня, и в тот же миг его язык затанцевал по моему клитору. Я подалась бедрами к нему, постанывая, пока он творил магию своим ртом. Выругавшись, он схватил меня за бедро свободной рукой, чтобы придать себе равновесия. Он наполнил меня своими пальцами, и у меня закружилась голова от возможности получить его целиком.

Моя голова ударилась о стену, и я запустила пальцы в его волосы. Все ощущения сосредоточились вокруг него. Он требовал всего моего внимания, каждого напряжённого нервного окончания, каждого хриплого вздоха. У него было всё, и я охотно отдала ему это.

Он работал быстрее. Сильнее.

— Ты даже не представляешь...

Он замолчал на полуслове, похоронив невысказанную правду, которую собирался излить, вкушая меня.

Лента удовольствия зазмеилась по моему животу.

— Скажи мне.

Вонзив в меня пальцы, он держал губы над моим бутоном.

— Ты даже не представляешь, как сильно я этого хотел.

Он ввел ещё глубже и согнул пальцы, мозолистые подушечки тёрлись о мою внутреннюю стенку. Я вскрикнула и крепче вцепилась в его волосы.

— Лина, — его голос был хриплым и глубоким, и таким полным эмоций, и это было именно то, что меня убивало.

Звук моего имени, слетавший с его губ, ощущение того, как он говорит, лаская мою кожу, теряя свои пальцы внутри меня, разрушили моё видение. Освобождение обрушилось на меня, пульсируя до самых конечностей и ревя в ушах. Он оставался там, пока я дрожала вокруг него, держа его голову на месте, чтобы я могла переждать каждый поток экстаза.

Когда всё закончилось, дрожь смягчилась, он убрал свои пальцы от меня и медленно провёл губами вверх по моему животу, пока вставал. Я должна была быть сыта. Довольна. И я была, но я хотела большего. Как же я могла не хотеть? В тусклом освещении комнаты его чернильно-чёрные глаза блестели от такого сильного желания, что я задрожала всем телом. Он изучал мои изгибы и его руки путешествовали по моей груди, прежде чем опустились к моим бёдрам.

Я не хотела терять ни минуты в этой дурацкой игре в кошки-мышки, в которую мы играли. Теперь все карты раскрыты. Я знала о его проклятии, мои чувства были недостаточно сильны, чтобы вызвать его, и всё, что он должен был сделать, это держать свои эмоции в узде. Мы могли бы это сделать. Оттолкнувшись от стены, я обвила руками его шею и притянула его губы к своим. У него был вкус мёда и меня. Моего освобождения. Я хотела всегда помнить этот вкус. Он пальцами впился в мои бока, а рот приоткрылся, впуская меня. Я нуждалась в нём внутри себя.