Винн пойдет на всё, чтобы подчинить меня. Он не знал, какой бой ему предстоит.

Где-то среди всего этого я тщетно пыталась вызвать Оникса. Вытянув руку, я сосредоточилась на символе и направила каждую унцию оставшейся у меня силы в это дерево. Представила гибкое тело Оникса. Его чернильно-чёрный мех и взрыв павлиньих перьев. Он мог бы вытащить меня. Он мог бы спасти меня. Но вместе с потоком силы пришло мгновенное наказание, колющая и сильная боль, напоминающая иголки, вонзилась в мои кости. Что бы Винн ни сделал, какие чары не наложил на эту темницу, это сработало.

Еда появлялась на серебряных блюдах, приносимых низшим Хаврой, тварью с неуклюжими конечностями и способностью материализоваться сквозь стены. Мне и в голову не приходило это есть. Невозможно было сказать, какой наркотик Винн мог подсунуть туда. Поэтому Хавра ждал час или около того, а затем исчезал с блюдом, с совершенно нетронутой едой.

Жужжание продолжалось. Сон приходил и уходил. Как и Нок.

Я не знала, сколько времени прошло, пока Винн снова не навестил меня.

Мраморная плита со стоном открылась, Винн шагнул через порог в мой ад. Бросив быстрый взгляд на меня и полный поднос еды, он покачал головой.

— Прошло уже два дня. Тебе нужно поесть.

Мятая белая хлопчатобумажная туника. Брюки свободного покроя. Чёрные сапоги. Он носил скромную одежду — только я знала, что всё это была лишь игра.

Когда я не ответила, он опустился на пол, вытянув ноги перед собой.

— Нам нужно обсудить твоё будущее здесь.

— Меня это не интересует.

Я встретила его взгляд со всей яростью, на какую была способна. Смотреть на него сверху вниз — это всё, что у меня осталось.

Он согнул руки, а потом положил их на колени.

— Вот в чём дело, жить тебе осталось считанные дни. Женщина, которая сделала на тебя ставку, не знает, что ты здесь. Если бы она это знала, то потребовала бы твою голову, а я не смогу доставить тебя ей, потому что Миад считает тебя достойной. Ты можешь быть преступником в глазах суда, но твой дух говорит об обратном.

— Единственный преступник здесь — это ты.

— Именно это я и хочу сказать, — яркий символ Заклинателя на тыльной стороне его левой руки дразнил меня. — Заклинание требует падшего Заклинателя. Если это не ты, то я. Она устала ждать, а я отказываюсь быть её запасным вариантом.

Мои ноющие мышцы протестовали, но я заставила себя сесть.

— Ты что, защищаешь свою собственную шкуру? Как смело с твоей стороны.

Глаза Винна вспыхнули.

— Ты не понимаешь. Это единственный выход. Поэтому я собираюсь очаровать тебя, удостоверившись, что все твои твари перешли в моё распоряжение. А если ей этого недостаточно… Ну, что ж, как я уже сказал, мы покончим с твоим Миадом, и ты вернёшься в то жалкое состояние, в котором была до его благословения. Твоя смерть будет безболезненной.

Я рассмеялась. Глухой и резкий звук разлетелся по комнате, как испуганный паук.

— Ты сошёл с ума, чёрт возьми. Ты не смог очаровать человека, поэтому теперь пробуешь свои силы на Заклинателе?

Он ногтями расчесывал бороду.

— Не совсем. Люди находятся за пределами сферы приручения. Как и в случае с Зилах... вся магия покинула их.

Мои лёгкие остановились.

— Во всяком случае, такова теория, — скрестив ноги, Винн продолжал говорить больше сам с собой, чем со мной. — Её заклинание не спасёт нас от нашей судьбы. Но наш народ в опасности, и это единственный выход.

Наконец я обрела дар речи.

— Её заклинание? О чём ты говоришь? И как моё приручение сможет защитить наш народ? Это даже невозможно.

Его висок пульсировал, и впервые за много лет я увидела проблеск человека, которого когда-то знала.

— Разорвать связь с моей тварью было невозможно. И всё же ты это сделала.

У меня внутри всё перевернулось.

— Какая опасность грозит?

Он поднял голову к потолку.

— Мы в меньшинстве. И после того, что случилось в Первой Войне, когда было убито так много тварей, они не хотят сражаться. Но если я смогу заставить их действовать, взять под контроль их тварей и защитить Хайрат, мы выживем. Заклинание, на которое она полагается, слишком рискованно. Кость испорченного Заклинателя, кровь принца нежити... таких вещей не существует.

— Винн, — я придвинулась ближе к нему, молясь, чтобы мне удалось достучаться до мужчины, который когда-то утверждал, что любит меня. — Расскажи мне, что случилось. Что происходит?

— Я пытался. Я действительно хотел. Если бы я смог приручить человека, мы были бы спасены... — когда он снова посмотрел мне в лицо, я его совсем не узнала. Встав, он провёл руками по брюкам. — Но я не смог, и вот мы здесь.

Мой разум пошатнулся, извергая образы раненого человека, пришпиленного к стене в подвале Винна. Мёртвые и бездушные глаза. Трепещущее, неровное сердцебиение. Он шевелил потрескавшимися губами, словно хотел что-то сказать, но из лёгких вырвался лишь хрип.

Ждала ли меня такая судьба? Сначала Круор, а теперь это?

Холодная оболочка человека, которого я когда-то знала, бросила мне через плечо, уходя:

— Сегодня мне нужно присутствовать на заседаниях Совета. Завтра мы начнём работу.