Глава 21

Кеннеди

Грэм расхаживает по моей спальне, разглядывая все, что попадается ему на глаза, кроме меня. Теперь я знаю, что он чувствует, когда я избегаю его взгляда любой ценой. Он явно по какой-то причине сторонится моей части комнаты. Я просто не знаю, по какой. Наблюдая, как он берет в руки рамки с фотографиями, пробегая глазами по снимкам моей семьи, меня и Вайолет, думаю о том, как тяжело ему все скрывать. Он ставит рамки на их законное место и когда обращает на меня свое внимание, мне за него страшно. Его глаза кажутся пустыми.

Грэм кажется типичным американским мальчиком, который живет идеальной жизнью. Он красив и талантлив, происходит из уважаемой семьи в обществе, настолько состоятельной, что это за пределами понимания. Это заставляет его казаться безразличным ко всему, как будто наши повседневные заботы никогда его не касаются.

— Ты в порядке? — я спрашиваю его, обеспокоенная выражением его глаз. У него есть история, скрытая за идеальным фасадом, что заставляет меня хотеть знать все, что он готов мне рассказать.

— Из всего, о чем ты могла меня спросить, ты выбрала мою семью. — Грэм качает головой, как будто пытается стереть ужасный кошмар, как будто мысль о том, чтобы даже описать его семью, пробивает зияющую дыру в его идеальном мире.

— Ты не обязан говорить мне то, чего не хочешь. Я просто предположила, что это достаточно простой вопрос.

— В моей семье нет ничего простого, Кен. — На его лице появляется болезненная улыбка, прежде чем он продолжает. — Я хочу быть тем парнем, которым ты меня считаешь, и быть в состоянии объяснить тебе все это, но я не знаю как. Моя семья сложная, и мне бы хотелось избежать разговора о ней, если позволишь. Я никому о них не рассказываю.

Я протягиваю руку, и Грэм идет мне навстречу. Он хватает мою протянутую руку и садится на край кровати рядом со мной. Я не отпускаю свою легкую хватку, и он не возражает, продолжая смотреть на наши переплетенные пальцы. Это чуждо нам обоим.

— Грэм, посмотри на меня, — прошу я. Он поднимает голову и смотрит мне в глаза. — Не считай себя обязанным мне что-либо говорить. Я хочу знать только то, что ты хочешь, чтобы я знала. Мне будет этого достаточно.

— Я хочу быть честным с тобой.

Грэм говорит тихо, как будто кто-то может подслушать наш разговор. Он начинает выводить большим пальцем маленькие кружочки по моей ладони. От ощущения его кожи по телу пробегает дрожь, дыхание учащается. Никто никогда не прикасался ко мне так, как он.

— Я ценю это и не жду от тебя что ты расскажешь мне все прямо сейчас. Это не значит, что это должно произойти сегодня. Тебе не нужно говорить со мной о них. Мы все равно будем друзьями.

Грэм встает, вытаскивая руку из моей ладони. Как только лишаюсь тепла его прикосновения чувствую, что чего-то не хватает.

— Думаю, мне лучше уйти. Уже без четверти полночь, — говорит он.

Я провожаю его из комнаты через темный дом. Не хочу, чтобы он уходил, но знаю, что ему что-то нужно, и быть рядом со мной – это не то. Мы молчим, когда он выходит за дверь. Я хочу позвать его, но что-то не дает мне это сделать.

Я не знаю как с ним разговаривать. Он замер, когда я спросила о его семье. В животе все сжимается, когда думаю о нашем сегодняшнем разговоре. Я стараюсь изо всех сил отогнать это ужасное чувство, запираю дверь и иду в свою комнату, думая о том, почему Грэм расстроился из-за такого простого вопроса.

Теперь, когда Грэма нет, дом кажется пустым. Странно находится дома без родителей. Единственный раз они оставили меня одну, тогда еще мой брат здесь. Они уехали на выходные, и все это время я болталась, работая над докладом по истории, в то время как мой брат переспал со своей девушкой в постели наших родителей. Нет ничего удивительного в том, что они доверились мне и оставили на неделю одну дома. Я никогда раньше не попадала в настоящие неприятности.

Просматриваю свою огромную коллекцию фильмов на большой книжной полке. Хочу посмотреть непристойную комедию после странного разговора с Грэмом. Знаю, что уснуть сегодня будет не так-то просто. Прежде чем лечь в постель, снимаю спортивные штаны и надеваю шорты. Засыпаю как раз в тот момент, когда герои фильма просыпаются после ночной вечеринки. Меня будит стук в окно. Естественно, начинается паника. По телу пробегает волна мурашек и я забираюсь под одеяло. В моей извращенной болезненной голове вертятся мысли, что кто-то собирается вломиться и убить меня. Это имеет смысл, верно? Конечно, настоящий убийца не стал бы стучать в ваше окно, прежде чем выбить стекло. Мне нужно перестать смотреть криминальные новости с моим отцом. Я слишком нервная, чтобы справляться с подобными шоу.

Сбрасываю одеяло с головы, гадая, не померещился ли мне шум. Тук, тук, тук. Определенно стук в мое окно. Стук больше не повторяется пока я тихо сижу на кровати. Может мне приснилось? Понимаю, что это не так, когда слышу звонок в дверь. Я мгновенно подпрыгиваю от звука, который разносится по всему дому, пробираясь по коридору в мою спальню. Хватаю костыли и медленно иду к парадному входу. Может, это миссис Гаррисон из соседнего дома. Она любит паниковать по любому поводу и часто просит моего отца посмотреть не вломился ли кто в ее дом. Я включаю свет на крыльце и вижу, как Грэм пинает коврик, глядя себе под ноги. Макушка его темных волос освещена лампой на крыльце. Это все, что я могу разглядеть через маленькое окошко, за которым я прячусь за дверью.

Распахиваю дверь, боясь того, что ждет меня по ту сторону.

— Что ты здесь делаешь, Грэм? — спрашиваю я с явным страхом в голосе.

Парень смотрит себе под ноги, отказываясь смотреть на меня, пока я говорю.

— Я... уф ... — Грэм наконец поднимает на меня глаза и по его взгляду я понимаю почему он избегал смотреть на меня. — Я не знал, куда еще пойти, поэтому сел в машину и оказался здесь. Мне не следовало приходить. Извини. — Он собирается отвернуться.

Я тянусь к нему, хватаю за руку и втаскиваю в дом, подталкивая к диванам в гостиной. Парень садится на диванчик лицом вперед и смотрит на стену, где висят наши семейные фотографии. Я бросаю костыли на пол рядом с диваном, решая плюхнуться рядом с ним, прежде чем включить настольную лампу.

— Грэм, пожалуйста, посмотри на меня! — шепчу я и наклоняюсь вперед, чтобы лучше рассмотреть его.

— Мне так неловко. Приехать сюда было не очень хорошей идеей, но я не знал, куда еще пойти. Никто об этом не знает. — Парень смотрит на меня, и я вижу, чего он стыдится. Правый глаз покрывает огромный синяк и каскадом стекает по щеке. Поднимаю руку и провожу пальцами по фиолетовым краям. Грэм не уклоняется от моих прикосновений, явно не желая лишний раз смущать меня. Он только вздрагивает при первом прикосновении.

— Скажи мне, что случилось. — Я поворачиваюсь к нему лицом и хватаю его за руку.

Не могу сказать, почему прикасаюсь к нему, это просто кажется естественным и правильным. Пугает, как легко мне рядом с Грэмом, хотя я едва его знаю. Выражение лица Грэма, когда он поворачивается ко мне, заставляет внутри меня все перевернуться. Он выглядит так непривычно. Я бы сделала все что угодно лишь бы не видеть такое выражение его глаз. Они пусты, лишены каких-либо эмоций. В них нет жизни, и все, что мне хочется сделать – это вернуть знакомый блеск, который я впервые увидела на первом курсе.

— Мой отец – вот что случилось. — Грэм отворачивается от меня, пытаясь скрыть слезу, скатывающуюся по его щеке.

Знаю, он не хочет, чтобы я видела его таким, но хранить секреты слишком поздно. Сердце разрывается на миллион кусочков, когда я смотрю на его дрожащие руки. Понятия не имею что сделать, чтобы помочь. Я держу его за правую руку, а он поднимает левую, чтобы вытереть непрошеные слезы. Мы сидим на родительском диване, кажется, целый час, и не произносим ни слова. Грэм избегает смотреть на меня, я же чувствую удовлетворение, сидя с ним в тишине. В словах нет необходимости. Не знаю, когда это произошло, но просто быть рядом с ним заставляет меня чувствовать, что я делаю что-то стоящее. Думаю, что это как раз то, что ему нужно – немного тишины и понимания.

В небе за окном ярко сияют звезды. Уже поздно. Я встаю с дивана, крепко держа его за руку и тяну за собой. Грэм смущенно косится в мою сторону, но повинуется моему молчаливому приказу. Подпрыгивая на здоровой ноге, хватаю костыли и веду Грэма в спальню.

— Что ты делаешь? — голос Грэма хриплый от молчания, в его горле явно образовался комок.

Я откидываю одеяло с кровати.

— Не знаю как ты, а я иду спать. Залезай, — уверенно требую я.

— Что прости? — Грэм в замешательстве издает смешок.

— Тебе нужны спортивные штаны или что-то еще? Уверена, что мой брат оставил некоторые свои вещи. — Я наблюдаю, как на его лице появляется осознание.

— Я могу спать в одежде. — Грэм скидывает ботинки и снимает куртку, не сводя с меня растерянного взгляда. Он впивается в меня взглядом, его зрачки расширяются по мере того, как он останавливается на моих голых ногах. Я забыла, что переоделась.

Чтобы показать, что говорю серьезно, улыбаюсь ему.

— Ты обычно спишь в одежде? — Парень качает головой. — Хорошо, тогда в чем ты спишь? — пристально смотрю на него в ожидании ответа.

— В боксерах. — Грэм озорно улыбается, почти заставляя меня чувствовать неловкость.

— Тогда ладно. — Я забираюсь в кровать и выключаю ночник. — Я пойду на это. Моя ванная прямо за этой дверью, и если тебе нужно почистить зубы, уверена, что в ящике найдется новая щетка.

В комнате воцаряется тишина. Грэм стоит все на том же месте.

— Ты хочешь, чтобы я остался здесь... с тобой, в твоей постели? — Слышу улыбку в его словах, когда он говорит.

Каков мой ответ? Я не знаю, как ответить на его вопрос. Я хочу, чтобы он остался со мной или все дело в том, что его отец сделал с ним? Это сложный вопрос, который я пока не готова исследовать.