— Ты можешь остаться со мной, Грэм, если хочешь. Ты более чем желанный гость здесь, — По крайней мере, это правда.

— Я могу спать на диване, — предлагает он.

— Если я попрошу тебя спать на диване, ты не будешь жаловаться? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Конечно. Я не хочу доставлять тебе неудобства.

— В тебе есть парень, о котором я тебе все время говорю, — улыбаюсь я ему, хотя в комнате слишком темно, чтобы он мог увидеть мою улыбку. — Иди, почисти зубы и ложись спать. Уже поздно.

Я вижу, как в ванной вспыхивает свет, и слышу, как открываются и закрываются ящики туалетного столика. Некоторое время слышится шум воды, потом все затихает. Грэм выключает свет, закрывая за собой дверь. В моей постели еще никогда не проводил ночь парень. Теперь я нервничаю, часто дыша. Возможно, это ошибка.

Чувствую Грэма прежде, чем слышу его. Он опирается рукой на матрас рядом с моей грудью, и прежде, чем успеваю отдышаться, парень оказывается рядом мной. Уверена, что его движения были быстрее, чем мне кажется. Его дыхание скользит по моей шее, когда он наклоняется ко мне. Нога Грэма касается моей, когда он устраивается рядом со мной. Как и раньше, я не уклоняюсь от его прикосновений.

— Кеннеди? — шепчет Грэм. Я поворачиваюсь к нему лицом, хотя и не вижу его.

— Да, — шепчу я, все еще пытаясь контролировать дыхание.

Этот парень заставляет меня нервничать. Мне хочется быть ближе к нему, но не уверена, что готова к этому. Я использую шанс, чтобы бросить вызов всем моим рассуждениям, и протягиваю руку, чтобы коснуться его разбитого лица.

Грэм вздыхает, когда моя рука скользит по его лицу к подбородку и по его телу пробегает дрожь. Я произвожу на него такое же впечатление, как и он на меня.

— Спасибо, что не стала задавать вопросов. Я просто не готов говорить об этом, — говорит он тихо.

— Ты в порядке. Просто поспи немного. — Я отказываюсь отворачиваться от него.

Не знаю, который час, но мне трудно заснуть. Беспокойство о парне, лежащем рядом со мной в моей кровати, должно быть изнурительным, но я ловлю себя на том, что слушаю его дыхание, ожидая намека на то, что Грэм уснул.

Поворачиваюсь и смотрю на часы, чтобы увидеть, что уже три часа ночи. Через пару часов сработает будильник. Я не готова столкнуться с ним утром и осторожно отодвигаюсь от Грэма. В ответ он обнимает меня за талию и притягивает к себе, прижимая мою спину к своей обнаженной груди. Парень обхватывает ладонью мою руку. Думая, что он спит, я делаю еще одну попытку отодвинуться от Грэма, но он усиливает хватку вокруг моей талии, снова притягивая к своей груди.

— Поспи немного, Кеннеди. Постарайтесь не думать слишком много. Я слышу, как в твоей хорошенькой головке шевелятся мысли, — шепчет он мне на ухо. Грэм так близко, что я чувствую его глубокое дыхание на своей шее. Крайне удивляюсь тем, насколько мне комфортно в его объятиях.

Я так и не смогла заснуть. Хотя пыталась. Грэм прав, до самого утра в голове роились сотни мыслей. Сквозь прозрачные занавески стал пробиваться рассвет. Стараюсь двигаться как можно меньше, боясь разбудить спящего Грэма, что почти невозможно. Его рука все еще обвивает мою талию. Я поворачиваюсь к нему лицом так медленно, как только возможно. Тайком восхищаюсь им, пока он спит. Внезапно парень распахивает глаза. Никогда раньше еще не смотрела на него с такого близкого расстояния. Бронзово-золотой оттенок его глаз, когда в них отражается свет восходящего солнца, завораживает. Как и прошлой ночью, я протягиваю руку и нежно провожу по контуру синяка, который портит его прекрасное лицо неоправданным несовершенством.

Чувствую руку Грэма на талии прямо над тем местом, где заканчивается майка. Ощущение его кожи заставляет внутренности скрутиться в узел. Я не могу отвести от него глаз в страхе, что если это сделаю, Грэм узнает как влияет на меня.

— Насчет прошлой ночи... — Грэм нарушает молчание.

— Я знаю, что ты собираешься сказать, — в моем голосе звучит разочарование. Я даже не пытаюсь скрыть его.

— Не думаю, что ты понимаешь Кеннеди. Если бы понимала, то не смотрела бы на меня так. — Он закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на том, что пытается сказать.

— Как я на тебя смотрю? — убираю руку от лица Грэма и опускаю ее на его грудь.

— Как будто боишься, что я пожалею об этом... о том, что пришел сюда. Если бы ты обратила внимание, то знала, что единственное, о чем я сожалею, что прошлой ночью не сделал вот это. — Грэм скользит рукой с моей талии к лицу и вплетает пальцы в мои спутанные волнистые волосы. Прежде чем успеваю возразить, прежде чем успеваю даже подумать об этом, его идеальные губы накрывают мои и жадно исследуют каждый дюйм моего рта, даря мне самый лучший поцелуй, который я когда-либо могла себе представить. Грэм перекатывается на меня, устраиваясь между моих дрожащих ног. Его язык скользит по моей нижней губе, прося разрешения войти. Я нетерпеливо раздвигаю губы. Сердце колотится, я чувствую, как оно бьется в груди, словно ему нужно сбежать. Когда поцелуй углубляется, ощущаю, как переплетаются наши ноги. Грэм прерывает поцелуй, но лишь на мгновение. Меня удивляет, что его дыхание такое же поверхностное, как и мое.

Мы продолжаем лихорадочно целоваться, я чувствую себя в безопасности в объятиях парня, чей мир гораздо темнее, чем я себе представляю, чьи тайны скрыты гораздо глубже, чем можно подумать, и чья жизнь, возможно, не так совершенна, как он заставил нас всех поверить. Все это не имеет значения, потому что со вчерашнего вечера до сегодняшнего утра все изменилось.