Мы стоим посреди коридора и смотрим друг на друга. Все, что он говорит – правда. Я вижу боль в его глазах и не знаю, как это исправить. Я даже не уверена, имела ли я в виду то, что сказала. Мне инстинктивно нужно было защитить свое сердце, прежде чем он проникнет в него еще глубже.

Настраиваю его на провал – вот что я делаю. Сердце говорит верить в него, верить, что он тот парень, каким я хочу его видеть. Разум говорит мне бежать в противоположном направлении. Я не хочу быть уязвимой перед тем, кто может легко разрушить меня. Грэм даже не понимает, какое влияние он оказывает на людей.

— Ты прав, — отвечаю я, качая головой и глядя на свои ботинки.

— В том-то и дело, Кеннеди. Я не хочу быть правым. Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и увидела того парня, о котором ты все время говоришь. Я знаю, что этот парень здесь, — Грэм показывает на свою грудь. — Не поворачивайся ко мне спиной, не дав мне шанса доказать это.

Коридор медленно заполняется учениками, которые не обращают внимания на то, что происходит между мной и Грэмом, спеша на следующий урок. Несколько человек натыкаются на нас, но ни один из нас не сдвигается с места.

— Я не знаю, что тебе сказать, Грэм. Я не уверена, что смогу это сделать, — начинаю объяснять я. — Я просто... я – это я, а ты – это ты. Есть причина, по которой мы до сих пор не пересекались. Как мы можем ожидать, что это сработает?

Мы с Грэмом смотрим друг на друга, обдумывая то, что я сказала. Его глаза опущены, в то время как мои остаются прикованными к его лицу, пытаясь увидеть хоть какой-то проблеск надежды. Когда он смотрит на меня, его глаза дают мне ответ.

— Не знаю, Кеннеди. Я действительно не знаю. — Грэм выдавливает эти слова и поворачивается спиной, оставляя меня одну в переполненном коридоре. Я чувствую себя более одинокой, чем когда-либо за долгое время. Он не потрудился оглянуться, прежде чем уйти и смешаться с остальными учениками.

Остаток учебного дня проходит как в тумане. Во время урока права Грэм занят болтовней с другими бейсболистами в задней части комнаты, в то время как я провожу большую часть полутора часов, пытаясь заставить себя смотреть перед собой. Я дважды срываюсь и небрежно поворачиваю голову, чтобы посмотреть в его сторону. Он ловит меня оба раза, но я не могу прочитать, что его глаза пытаются сказать мне.

Мне хочется подбежать к нему, прыгнуть к нему на колени и извиниться за то, что я сказала и за то, что хоть на секунду усомнилась в нем. Думаю, мы оба понимаем, что уже слишком поздно. Я зашла слишком далеко. Грэм сидит всего в нескольких рядах от меня, но кажется, что между нами океаны.