Глава 28

Грэм

— Привет, Кеннеди, ты здесь, чтобы сделать несколько фотографий? — кричит тренер в середине своей предыгровой речи.

Я осматриваю лужайку перед блиндажом⁴, гадая, где она прячется.

— Только если вы не против, — мило отвечает Кеннеди откуда-то снаружи блиндажа.

Вы всегда можете услышать ее улыбку через голос. Я знаю лучше, чем кто-либо другой после того, как она снесла меня бульдозером в коридоре сегодня, что она может перестать быть милой.

— Удачи в захвате чего-нибудь стоящего. Эти парни могут быть хороши в бейсболе, но они не стоят того, чтобы писать о них. — Кеннеди смеется от слов тренера, что побуждает меня подбежать к ней и поцеловать ее, как я сделал это утром перед школой. Сейчас эти моменты кажутся слишком далекими. Как будто их никогда и не было. Я все испортил больше, чем она думает. Типичный Грэм, всегда все портит.

Кеннеди сворачивает за угол к блиндажу, где мы все сидим вдоль скамейки. В руках у нее камера, и она высматривает через нее будущие снимки. Кеннеди выглядит прекрасно. Солнце запутывается в ее длинных каштановых волосах, заставляя их мерцать. Я не могу оторвать от нее глаз и не пытаюсь скрыть свое восхищение. Она переоделась из того, что было на ней сегодня утром, в джинсы и простую бирюзовую майку. Этот цвет очень выгодно оттеняет ее глаза.

— Грэм Блэк, перестань пялиться на эту бедную девочку и выходи на поле, — кричит тренер, прежде чем бросить мне на колени мою перчатку.

Я поднимаю глаза и вижу, что все мои товарищи по команде уже разминаются. Кеннеди улыбается и это поднимает мне настроение.

«И подумать только, ты все испортил с ней».

Я выбегаю из блиндажа, чтобы встать прямо за спиной Кеннеди, в то время как она делает несколько снимков игроков на поле, где и я должен быть. По тому, как девушка напряжена видно, она поняла, что я нахожусь близко.

— Ты прекрасно выглядишь, — шепчу я ей на ухо.

Кеннеди ничего не говорит. Она поворачивается, позволяя своему выражению лица сказать за нее. В конце концов, все будет хорошо, но после того, что я сделал сегодня днем, я очень сомневаюсь в этом.

Я едва успеваю добраться до питчерской горки, когда Марк и Крейг останавливают меня на полпути.

— Ты готов к сегодняшнему вечеру? — спрашивает Марк с хитрой усмешкой.

— А что сегодня? — спрашиваю я, хорошо зная, что он имеет в виду – еще одна вечеринка у Крейга. Одно и то же каждые выходные. Я не свожу глаз с Кеннеди, пока она ходит по полю, щелкая камерой раз за разом, и меня ловят на этом мои лучшие друзья. Крейг подбрасывает в воздух бейсбольный мяч, играя с самим собой, а Марк пристально смотрит на меня, как будто я сошел с ума.

— Она горячая штучка, да? — восхищается Крейг очевидной привлекательностью моей девушки. Это он делает ставку на нее.

— Она великолепна, — честно отвечаю я. Марк удивленно смотрит на меня. Брови Крейга угрожающе сходятся на переносице от моего комплимента.

— Я думаю, что сегодня тот самый вечер. Девушки всегда попадаются на очарование Крейга Дэниелса. Чем же отличается эта цыпочка? — спрашивает Крейг, но мы с Марком оба знаем, что это риторический вопрос. Крейг бежит к Кеннеди, оставляя нас с Марком на питчерской горке.

Когда Крейг выходит за пределы слышимости, Марк бормочет себе под нос достаточно громко для того, чтобы его услышал только я.

— Потому что она умнее всех остальных. — Мы с ним смеемся, но Крейг не находит юмора в подколе, когда оглядывается и смотрит на нас. Боже упаси, чтобы он позволил Кеннеди увидеть его грубым. Такой мошенник.

— Я видел, как ты смотришь на нее, понимаешь? —говорит Марк, подбрасывая мяч в воздух в мою сторону.

— На кого? — спрашиваю, уже зная, кого он имеет в виду. Я не могу удержаться, чтобы не оглянуться на нее. Кеннеди стоит возле блиндажа и разговаривает с тренером. Тренер, должно быть, сбежал от Крейга, потому что тот находится на дальнем поле, где ему и место.

— На Кеннеди Конрад. — Марк показывает туда, где она стоит, смеясь над чем-то, что говорит ей тренер. — Что-то происходит?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — отвечаю я как можно холоднее, отрицательно качая головой и стараясь не быть слишком очевидным.

— Не позволяй Крейгу заметить. Ты знаешь, как он себя ведет, когда кто-то заходит на его территорию, и он явно думает, что она принадлежит ему. — Марк похлопывает меня по спине, а затем идет к «домашней базе⁵». Я думаю о том, что имел в виду Марк, прежде чем начать практиковаться. Крейг едва знает Кеннеди, но Марк прав в одном. Крейг думает, что Кеннеди принадлежит ему, но он глубоко ошибается. Возможно, я все по-королевски облажался, но я не хочу отступать даже ради своего лучшего друга.

— Марк? — кричу я, чтобы привлечь его внимание, пока он не ушел слишком далеко.

Он поворачивается ко мне.

— В чем дело, приятель? — Он приподнимает бровь, глядя на меня. Не уверен, что должен возвращаться к этой теме. Мне просто нужно поговорить с кем-нибудь о ней. Это убивает меня.

— Что ты о ней думаешь? О Кеннеди? — спрашиваю я, несколько раз ударив бейсбольным мячом по рукавице.

Марк хмыкает. Мне хочется выбить из него все дерьмо, когда вижу, как он смотрит на меня. Он знает… должен знать.

— Тот факт, что ты спрашиваешь, означает, что ты не хочешь слышать то, что я должен сказать, но так как ты практически мой брат, я буду честен с тобой. Кеннеди горячая и до смешного умная. Слишком умная, чтобы даже пытаться приблизиться к кому-то из нас. Она тихая и сдержанная в лучшем смысле этого слова. Она из тех девушек, на которых ты женишься, а не просто трахаешь, так что если женитьба не входит в твои намерения, предлагаю тебе бежать в противоположном направлении от нее, потому что такая девушка... — Марк поворачивается и указывает на ничего не подозревающую Кеннеди, — такая девушка заставит тебя полюбить и заберется так глубоко под кожу, что ты не поймешь этого, пока не станешь писать ей любовные письма и покупать цветы, как маленькая киска.

Я в шоке смотрю на своего лучшего друга.

— Это было поэтично, чувак, очень глубоко, — смеюсь я, отталкивая его от места питчера.

— Это не я спрашиваю о девочке, как будто я в третьем классе. Хочешь, я пойду и спрошу, нравишься ли ты ей? — шутит Марк, возвращаясь на свою зону кэтчера⁶.

Я смотрю, как отсчитываются секунды на табло. Выбросив несколько тренировочных мячей, я готов к началу игры. Мы играем с одним из наших соперников. На поле я всегда становлюсь более взволнованным и возбужденным, когда играем с ними. У меня давняя ненависть к их лидеру. Мы познакомились в седьмом классе, в летнем бейсбольном лагере. Не многие люди могут его терпеть. Он чертовски хороший игрок в мяч, не так хорош, как я, конечно. Парень легко получает все, чего хочет, и он мудак. Некоторые могут сказать то же самое обо мне.

Как обычно, когда я стою на горке, все, что беспокоит мой ум, уходит на второй план во время коротких передач. Я могу стереть воспоминания о том, как мой отец выбивал из меня дерьмо накануне вечером, хотя чувствую, как с каждой подачей в ребрах отдается боль. Легко забыть обо всем, чтобы выиграть эту игру. Единственное, что не забывается – это Кеннеди. Она, кажется, единственное, что поглощает мои мысли. Я продолжаю проигрывать в голове маленькую импровизированную речь Марка. Все, что он сказал –правда. Это не похоже на меня, и было бы легче быть тем парнем, каким я был до аварии. До того, как появилась Кеннеди и все изменила.

Я внимательно смотрю на нее, когда готовлюсь отправить первую подачу. Она стоит у забора и смеется вместе с Вайолет. Ее длинные каштановые волосы падают на лицо, когда она наклоняется, чтобы схватить камеру, которая висит у нее на шее. Как будто я каким-то образом связан с ней, чувствую объектив на себе, когда она смотрит через маленькое окошко. Я улыбаюсь, как только делаю бросок, зная, что она поймает момент. Кеннеди просто не будет знать, что улыбка предназначена для нее.

Соперники сопротивляются сильнее, чем мы ожидаем. Они бросают вызов почти выигрывая в шестом иннинге⁷. В конце концов, мы берем все под контроль и выигрываем с одиннадцатью пробегами против их девяти. Когда команда празднует победу возле блиндажа, я не спускаю глаз с Кеннеди. Она подходит ближе к тому месту, где ребята из команды раздают друг другу пять и похлопывают друг друга по спине. Вайолет идет рядом и я быстро замечаю, что Аманда идет за ними по пятам.

Вот дерьмо. Я опять облажался.

«Пожалуйста, держи свой чертов рот на замке, Аманда».

Аманда подбегает к забору, пытаясь привлечь мое внимание.

— Грэм, похоже, наша традиция работает, — хвастается она с уверенностью, на которую способна только она.

Раньше я находил это милым. Теперь мне хочется, чтобы она вернулась в пятый класс. Ребята в команде гудят и кричат, а тренер говорит нам успокоиться. Единственное лицо, которое вижу – это лицо Кеннеди, когда она приближается к команде. Девушка выглядит бледной, но пытается скрыть это за камерой. По тому, как поджаты ее губы и напряжены плечи, я могу сказать, что она слышала все, что сказала Аманда. У меня нет возможности все объяснить ей. Я такой мудак.

Нет оправданий и объяснений, которые могли бы сделать этот момент менее испорченным. Кеннеди отказывается смотреть на меня. Даже когда она делает несколько фотографий команды, ее взгляд скользит мимо, как будто меня нет, как будто я не существую в ее мире. Я только что доказал ей, что она ошиблась во мне в очередной раз. Я именно тот, за кого себя выдавал. Этот Грэм не достоин прощения и такого доброго сердца, как у Кеннеди. Конечно, я не думаю, что в ближайшее время получу ее прощение. Я следую за остальной частью команды через парковку, направляясь в раздевалку с поникшими плечами.

— Кеннеди, ты придешь сегодня вечером? — кричит ей Крейг, когда она начинает садиться в машину.

Не теряя ни секунды, Кеннеди смотрит прямо на меня.