Глава 5

Кеннеди

Я ухожу со сцены, пытаясь перевести дыхание. По дороге в гримерку, чтобы собрать одежду, выкидываю мысли из головы, не собираясь оставаться на остальную часть шоу талантов. Последнее, с чем хочу иметь дело, это чтобы все пялились на меня. В конце концов, они встали и похлопали. Это самое пристальное внимание, которое ребята уделили мне с начала моего обучения здесь. Иду к заднему выходу, чтобы оказаться на самой дальней части парковки. Вопреки здравому смыслу, что-то останавливает меня, и я поворачиваю назад, направляясь в зал. Тихо закрываю за собой дверь, чтобы не прерывать выступление на сцене. И тут же сожалею, что вернулась сюда, пока медленно пробираюсь по проходу, пытаясь как можно больше слиться с темнотой. Вайолет должно быть ждала, когда я войду. Она машет мне руками с места, где сидит. Хоть я и люблю ее, она не в меру старательна, когда дело доходит до вещей, смущающих меня. Я не могу просто взять и проигнорировать ее, поэтому сокращаю разрыв между нами, в надежде что Вайолет перестанет размахивать руками. Она сидит в среднем ряду, а значит мне придется пройти мимо Грэма и армии его поклонников.

— Кеннеди, ты была превосходна! Видишь, все было не так уж и плохо, — громко говорит Вайолет, привлекая всеобщее внимание, а это именно то, чего я пыталась избежать, когда хотела незамеченной сесть на заднем ряду.

— Спасибо, но не нужно так кричать, — я натягиваю улыбку и опускаюсь на покрытое изношенной тканью сиденье.

Не знаю, зачем я это делаю. Что-то против моей воли заставляет меня оглянуться, туда, где сидит Грэм. Он вытаскивает свою ладонь из хватки Аманды. Часть меня отчаянно хочет, чтобы он заметил меня, но парень даже не потрудился повернуться ко мне. Я все еще остаюсь незамеченной. Даже не знаю, почему меня это волнует. К счастью, оставшаяся часть шоу талантов длится недолго. Хочу убраться отсюда, прежде чем кто-то заговорит со мной.

— Хочешь пойти со мной к Крейгу сегодня вечером? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — умоляет Вайолет, толкая меня локтем, чтобы привлечь внимание, пока я иду по проходу. Ненавижу, когда она ставит меня в такое положение.

Аманда идет позади нас и слышит вопрос Вайолет, пока мы медленно пробираемся к выходу из переполненного зала.

— Кеннеди не пойдет к Крейгу. Зачем вообще спрашивать? Все знают, что это не в ее духе, — огрызается Аманда Ее голос резок, будто ей претит лишь мысль о том, что я появлюсь там, куда пойдет она. — То, что ты можешь танцевать как стриптизерша, не означает, что ты привлечешь внимание парней.

«Вообще-то танцевать так скорее в твоем духе». У меня не хватает смелости сказать это вслух, но идея захватывающая.

Грэм скользит мимо нас, пытаясь добраться до своих друзей, когда резко останавливается, отчего я практически врезаюсь в его спину. Он поворачивается к нам. Я резко втягиваю воздух от удивления, практически отскакивая назад, чтобы образовать между нами дистанцию.

— Если бы стриптизерши танцевали, как ты, тогда я бы проводил все свои выходные в стрип-клубах, — подмигивает мне Грэм (опять!), затем разворачивается, чтобы догнать своих друзей.

Чувствую, как по шее поднимается жар смущения. Аманда что-то ворчит под нос, раздраженная замечанием своего парня. Смотрю на нее, и мне хочется что-то сказать, постоять за себя. И выбираю ничего не делать. Грэм сделал это за меня. Аманда права насчет того, что я не вписываюсь в их жизнь. Пьяные и накуренные подростки никогда не будут мне нравиться, и я горжусь этим. Я ничего не имею против людей, которые думают, что это единственный способ провести субботний вечер. Просто подобное времяпровождение меня не интересует и Вайолет это знает. Но она все равно зовет меня каждые выходные на вечеринку. И мой ответ всегда один и тот же.

— Не слушай ее! Она – стерва, и ты вовсе не танцуешь как стриптизерша. Что до комментария Грэма: святое дерьмо! — визжит Вайолет, беря меня под руку, когда мы идем к нашим машинам на стоянке. — Увидимся завтра, хорошо?

— Береги себя и позвони, если тебя нужно будет подвезти, — напоминаю я ей.

Ненавижу думать, что Вайолет окажется настолько глупа, чтобы пьяной сесть за руль, но всякое случается. Жизнь случается.

— Вот за что я тебя люблю! Ты всегда печешься о моей заднице, — ласково говорит она, запрыгивая в машину.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я.

Что ж, эти выходные я проведу как обычно. В одиночестве, и да, я знаю, как жалко это звучит. Выезжаю со стоянки и опускаю окна, позволяя прохладному ветерку кружить по салону автомобиля. Увеличиваю громкость музыки и впервые за сегодняшний вечер расслабляюсь. Я станцевала перед всей школой и при этом не выставила себя полной идиоткой. Цель на сегодня достигнута.

Совсем скоро подъезжаю к дому. Мы живем всего в трех милях вниз по дороге, в довольно новом районе с парой переулков, связанных вместе небольшими улицами. За пределами района есть несколько больших домов, которые выглядят неуместно среди остальных. Я выхожу из машины и вижу обе машины моих родителей, стоящих на парковке. Они еще не должны быть дома. Мне почти пришлось выгнать их из дома, убедив, что им не нужно смотреть на мое выступление. Ради всего святого, у них годовщина, а мои танцы они видят почти каждый день с того дня, как мне исполнилось три. Поэтому я решила, что это выступление они могут и пропустить.

Когда вхожу в парадную дверь, то сразу понимаю, почему они вернулись домой раньше десяти. Они ссорятся. Удивительно.

В последнее время все ссоры происходят по единственному поводу: как они смогут продолжать помогать с обучением моему брату и одновременно отправить меня учиться в «Колумбию»? Самое странное в этих спорах то, что меня еще никуда не приняли, а они все продолжают эти бесполезные перебранки. Я объясняла, что ничего не имею против студенческого займа, но они противятся этому, повторяя каждый раз одно и то же: «Мы помогаем твоему брату и тебя не собираемся бросать».

Если меня примут, надеюсь, что получу стипендию.

Сразу же направилась к себе в комнату. Думаю, родители даже не заметили, как я крадусь мимо них. Приняв душ, натягиваю на себя потрясающе удобные спортивные штаны и толстовку, и хватаю с тумбочки книгу. Начинаю читать и прежде, чем осознаю это, переваливает за полночь. Родители продолжают спорить, хотя и снизили громкость. Только не имеет значения, насколько тихо вы ругаетесь, ссора остается ссорой. Ненавижу, когда они ругаются, особенно потому, что я (да и вообще кто-либо) ничего не могу изменить.

Пытаюсь продолжать читать, но заглушить их голоса невозможно. Я подхожу к окну, открываю его и выскальзываю наружу, как делала в последние два года, с тех пор как мы переехали. Всякий раз, когда родители ругаются, во мне просыпается страстное желание проветриться. Как-то раз, после особенно крупного скандала, я отправилась прогуляться, и с тех пор это стало чем-то вроде привычки. Я никогда не отхожу слишком далеко от дома, боясь, что родители испугаются, обнаружив, что моя комната пуста. Но все же иду достаточно долго, чтобы очисть мысли в голове.

Мои родители безумно любят друг друга, так что не поймите неправильно эту ссору. Как и другие пары, которые проходят через финансовые трудности и вместе до сих пор, они обречены время от времени ругаться. Всегда одно и то же. Утром они просыпаются, все прощено и забыто до следующего раза. Я могу только мечтать о такой любви, как у них.

Они познакомились на первом курсе колледжа, оба учились бухгалтерскому делу. Конечно же, у них противоположные представления о том, как прошла ночь, когда они встретились. Мама утверждает, что не хотела иметь ничего общего с моим отцом. Папе нравится вспоминать как в ту ночь мама шлепнулась к нему на колени, умоляя подвезти домой с вечеринки. Мы никогда не узнаем правду. Наблюдая, как они спорят об этом на протяжении многих лет, становиться мучительно очевидно, насколько они любят друг друга. Глубину их чувств можно заметить в их глазах, когда они смотрят друг на друга, вспоминая, где началась их история. Как я уже сказала, я могу только мечтать о такой любви.

Тем не менее, находясь вдали от дома, где родители разговаривают на повышенных тонах, чувствую успокоение. Небо настолько ясное, что пока иду по грунтовой дороге, с удовольствием разглядываю звезды. Мне удается отыскать несколько созвездий и, кажется, даже увидеть падающую звезду. Хотя решаю, что от усталости у меня просто разыгралось воображение. Вокруг настолько спокойно, что родительская ссора остается где-то позади, и это именно то, что мне нужно. Тишина очищает разум: делает его пустым, когда мне становится особенно сложно сохранять внутреннюю гармонию.

Сквозь ветви деревьев, которые тянутся вдоль дороги, различаю «Малую Медведицу». Останавливаюсь, чтобы убедиться, что правильно определила созвездие. Я совсем не замечаю его приближения, потому что вглядываюсь в темноту ночного неба. Это просто случается. Не могу рассказать подробнее – все происходит слишком быстро, чтобы что-то понять. Твердый металл врезается в мое тело. Быстро и без предупреждения. Но еще до того, как происходит столкновение, в воздухе появляется какое-то предзнаменование: что-то ощутимо меняется и скручивается, пробегая холодком вниз по позвоночнику, прежде чем я ощущаю толчок в совершенно неподготовленное тело.

Я ударяюсь о грунтовую дорогу сильнее, чем могла вообразить. Ощущение, что на меня рухнул валун. Пока кости трещат и ломаются от давления, из легких выбивает весь воздух. Прежде чем успеваю что-то осознать, от мучительной боли все вокруг погружается в темноту. Пока нахожусь без сознания, мир накрывает безмолвие. Странное ощущение. Когда прихожу в себя, вижу рядом с собой чей-то большой коленопреклоненный силуэт и понимаю, что все каким-то образом наладится.